Чертов Викинг наших дней

* * *

Старейшина цвергов может когда-то и производил впечатление вменяемого, но сейчас тоже выглядел так, будто его вот-вот хватит кондратий. Диалог клеился не особенно.

— Ключи!... — стенал старейшина, поддерживаемый стройным хором печалящихся соплеменников.

— Цацку!... — пытались донести до него маги, постепенно теряя терпение.

Антону надоело первому.

— Подожди, — дернул он Криса за рукав, — ничего не выйдет, даже если мы до них достучимся. У них нет доступа к сокровищнице, где они возьмут нам украшение?

— В жизни не поверю, что в личных заначках ничего нет.

— Вряд ли они хранят какие-нибудь невероятные артефакты или драгоценности под подушками. Надо открыть сокровищницу.

— Как? Если эти недоумки прохлопали ключ!

— Надо им его найти.

— Смиренно наблюдаю, как ты будешь это делать.

— Ты будешь это делать.

— Чего это?

— Кто из нас некромант?

— На что это ты намекаешь?

— Подними хранителя, да спроси у него.

— Ты спятил?!

— А какие у нас варианты? Эй, милейший... — обратился Антон к старейшине.

— Стой, погоди! Я еще не согласился!

* * *

— Fortelle di namene din! Ringe deg in korppe din! - гулко неслось под низким сводом пещеры. В помещении, где всегда стоял мертвый штиль, поднялся ветер. Огоньки свечей в резных металлических фонарях, используемых цвергами, трепетали, тревожно мельтешили по стенам тени, цверги взирали на происходящее молча, затаив дыхание то ли от благоговения, то ли, что более вероятно, от ужаса.

Поднимать покойника недельной давности было не то чтобы трудно, но радости от работы не доставляло. Пещера, служившая для цвергов склепом, настолько пропиталась соответствующим духом, что Антон позеленел еще на пороге, да и Крис подозрительно шмыгал носом.

Труп дернулся пару раз, вытянулся в струну и вдруг сел. Антон порадовался, что под погребальным головным убором цвергов не видно лица.

— Спрашивай, — прохрипел покойник. Некромант, не опуская растопыренной пятерни, вытянутой в сторону сидящего, другой рукой утер со лба пот и кивнул старейшине:

— Расспроси его, и поживее!

Цверг мигом очнулся от созерцательного ступора и с претензией поинтересовался у почившего:

— Где ключи от кладовой спрятал, чтоб тебя сквозняком обдувало?! Неделю ищем, дубина меднолобая!

— Сам дубина! — проскрипел труп. Похоже, при жизни последнего эти двое находились в состоянии классической соседской вражды и теперь воспользовались случаем продолжить теплые отношения. — А ключи лежат в трапезной, под вторым камнем слева от входа закопаны.

— Что?! Там же гранитный пол!

— Вот и выколупывайте их оттуда теперь, я-то постарался, хе-хе-хе-ххх-кххх... — смех перешел в хрип, Крис резко вздернул руку вверх, и хранитель снова упал безмолвным трупом без малейших признаков жизни. Впрочем, цвергов он больше не интересовал.

— Братья, вы слышали слова хранителя?! — вопросил свое племя старейшина. — За работу, братья!

Толпа, потрясая воздетыми кверху молотками и зубилами, мощным потоком устремилась к выходу. Какой бы прочный ни был пол в трапезной, существовать ему оставалось минуты две, не более. Старейшина тоже двинулся вслед за всеми, но на плечо ему легла тяжелая рука Антона.

— Не так быстро, уважаемый. Говоря про "ключи от кладовой", ты, конечно, имел в виду сокровищницу?

— Нет, — степенно возразил старейшина. — У хранителя были еще ключи от кладовки с копченостями. У нас праздник на носу, а пировать-то и нечем. Спасибо, подмогли, родимые.

"Родимые" переглянулись.

— То есть я взывал тут к высшим силам и тратил жизненную энергию на то, чтобы шайка бородачей вдоволь ужралась салом? — проникновенно спросил Крис. Старейшина от такой проникновенности вздрогнул и хотел шмыгнуть за дверь, но Антон стиснул его плечо железной хваткой.

— Мы здесь по делу, и просто так не уйдем. А если мы не уйдем, можешь быть уверен, ваш праздник не начнется. Более того, если ты сейчас не отплатишь вот этому некроманту достойно за затраченные усилия, ваш праздник не начнется никогда. Усек?

Старейшина рискнул кинуть взгляд на лицо Криса и быстро закивал.

— Любую вещь из нашей сокровищницы, какую хотите! Но только одну! — торопливо добавил он.

— Веди, — все еще зловеще приказал Крис

* * *

— С чего ты вообще взял, что речь идет о ключе к сокровищнице? — спросил Крис, любуясь, как солнечный свет играет на изумрудной диадеме. Вещица, сделанная в виде листьев, окаймленных серебром, завораживала и притягивала взгляд. Изумруды переливались всеми оттенками зеленого: от желтоватого лайма до глубокой морской зелени. Волшебным свойством его было придавать владелице очарования. В случае с Королевой фэйри это, может, было излишним, но и повредить точно не могло.

— Ну, логично было связать хранителя сокровищницы с ключом именно от нее, -повинился Антон, с наслаждением вытягиваясь в полный рост на траве. После тесных подземелий он никак не мог надышаться свежим воздухом.

— А цверги, конечно, не потрудились исправить наше заблуждение... — сам себе промурлыкал Крис, — хитрые твари, этого у них не отнимешь... Но чтоб я еще повелся на какую-нибудь твою авантюру! Мне своих хватает.

— Да хрен с ними, с цвергами, — Чертов Викинг в данную конкретную минуту был искренне счастлив, что видит солнце. — Надеюсь, Королеве понравится.

Крис повернул диадему под другим углом, и изумрудные листья засверкали с новой силой.

— Еще как, — прошептал он.

— То есть, ты думаешь, это достаточный выкуп за Леську?

— Фактически, — медленно сказал Крис, — это выкуп за то, что все равно никто уже не в силах исправить.

— Тогда зачем мы вообще парились? — Антон приподнялся на локте и уставился на некроманта.

— Идиот, ты ничего не понимаешь в политике, — снисходительно сообщил ему Крис. — Этим мы сохраним лояльность Королевы, и, может, она не убьет твою девочку, когда та попадется ей на глаза дурацким напоминанием, что в светлые альвы можно записать кого угодно. И тебя она, может, не убьет, хотя ей и надоело ждать, когда же ты выберешь какую-нибудь одну сторону и надеяться, что это будет сторона альвов, а не людей. И самое главное, может, она не убьет меня за то, что я второй раз подкладываю ей всю ту же свинью.

— Ты ругаешь меня за беспечность, а сам такой же, — усмехнулся Антон.

— Н-ну... — не стал спорить Крис, — стоит ли этому удивляться, братец.

* * *

Королева задумчиво крутила в руках изумрудную диадему. У светлых намечалось очередное празднование, после приема ждало пиршество, и огромная сверкающая зала, отделанная горным хрусталем, была полна светлых альвов. Королева не любила одиночество, предпочитая шумную свиту. Налюбовавшись украшением всласть, она подняла глаза на замерших у подножия трона Антона и Криса. Маги спокойно смотрели на нее: без нетерпения, застыв в вежливом ожидании. Антону это давалось сложнее, но он держался. Высочайшая оказывала странное воздействие на людей, ее нечеловеческая красота притягивала взгляд, подчиняла, туманила сознание. Антон был полукровкой и, чувствуя на себе ее влияние, все-таки мог сопротивляться ему. "Не показывай ей эмоций, — когда-то давно сказал ему Крис перед первым знакомством с Королевой. — Через эмоции она заберет твой разум". Антон не против был служить Высочайшей, ведь формально он и так принадлежал Благому Двору, но предпочитал делать это по доброй воле, имея в голове собственные мысли, а не слепое обожание подданного. Со всех сторон он ощущал недовольные взгляды светлых, впрочем, после того, как скандальная весть о сделке с темными разнеслась далеко за пределы семьи, хорошего ждать вообще не приходилось.

— Мне понравился ваш подарок, — молвила, наконец, Высочайшая. — Я признаю за человеческой девушкой право остаться в роду светлых.

Клан родственников не посмел роптать вслух. Крис сохранял классическое poker face, мысленно показывая семейке кукиш. Королева повернулась к изящному ларцу, стоящему по правую руку, и достала оттуда перстень с зеленым гранатом. На камне был вырезан знак светлых альвов — трилистник клевера. Печать Благого двора была не только драгоценностью, но и артефактом. Подобно тому, как чернилами закрепляли слово на бумаге, печатью увековечивали что-либо на ткани бытия. Подобной вещью обладал и Князь темных. За спиной Королевы засиял огненными рунами длинный список имен. Было там и имя Хальвгаста, и Антон помнил, какую боль испытало его человеческое тело, когда Королева коснулась печатью волшебного полотна, добавляя его руну к остальным.

"Леська ничего не поймет и испугается, — подумал он. — И как я ей это потом объясню..."

Высочайшая подняла руку, и Антон почувствовал, как у него каждый нерв дрожит от напряжения, но альва вдруг передумала и повернулась к магам.

— Я не могу наречь ее, пока не увижу, — сказала Королева. — Мне нужно знать суть. Мое решение остается в силе, она принята, но пока без имени. Нам некуда спешить.

Чертов Викинг незаметно выдохнул — напряжение отпустило. Крис склонил голову, соглашаясь с решением Королевы. Прием закончился.

Выйдя из дворца проведать дракона, Крис и Антон обнаружили, что уже смеркается. Шорох, уставший маяться на опушке, радостно взбил лапами землю при виде хозяина.

— Крис, — помолчав, позвал Чертов Викинг.

— А?

— Я не останусь пьянствовать. Это ведь уже необязательно, да?

— Что такое? Родственнички так прополоскали тебе мозг, что у тебя теперь на них аллергия?

— Не в этом дело, — покачал головой Антон, — хотя насчет родственничков ты прав. Просто, я чувствую, что мне нужно возвращаться.

Время в Альвхейме текло по иному, угадать точно, сколько прошло в мире людей, было невозможно, но Антон подозревал, что опять слишком задержался — очень уж много было потрачено на поиски. Когда они уходили в подземелье, было утро, а когда вышли, ярко светило солнце — какого по счету дня? Хорошо если следующего...

Несмотря на то, что принесенное из мира людей было успешно пристроено, и удалось раздобыть заказанные артефакты, Антон чувствовал, что путешествие вышло не очень удачным. Вёльву он не нашел, а больше никто не мог подсказать ему, где находится книга, и что готовит для них будущее. И с каждым днем он ощущал внутри какое-то тянущее чувство, сначала едва слышное, потом все более осязательное. Он соскучился. И спешил вернуться до того, как это чувство станет болезненным. Его ждали там. Действительно, в кои-то веки ждали, а не вспоминали краем сознания, ждали так, что он хотел сократить это ожидание насколько возможно. Как так вышло, какой момент стал якорем для любителя странствовать, он и сам никак не мог определить, втайне даже удивляясь своим эмоциям.

Крис насмешливо смотрел на задумавшегося Чертова Викинга, потом, поняв, что тот глубоко ушел в себя, и все ехидство пропадет втуне, передумал язвить.

— До ближайшего порога ты дойдешь только завтра к вечеру, — предупредил он, окидывая взглядом вересковую пустошь, простирающуюся до самого горизонта. — Тут глухое место, нет границ.

Антон кивнул: ночевка под звездами и день пешего хода — всего делов-то. Край светлых альвов был мирным местом: ничего интересного, ничего опасного,

— Тогда я пошел, женщину не стоит заставлять ждать слишком долго. Особенно Королеву, — Крис похлопал по хребту дракона, отпуская его порезвиться (а заодно и покормиться), и Шорох оживленно потрусил искать какое-нибудь болото.

Антон махнул брату рукой, навьючил свой рюкзак и уже сделал шаг к горизонту, когда Крис вдруг позвал его:

— Хальв.

Чертов Викинг обернулся, и перед глазами его засияла серебристая руна.

— Лови. Чую — пригодится, — последнее Крис пробурчал уже себе под нос, поворачиваясь уходить.

Чертов Викинг поднял руку, прошептал:

— Ta, — и сжал пальцы в кулак. Руна исчезла. Парень покачал головой, глядя вслед удаляющемуся некроманту. Выданное приглашение в мир альвов было щедрым подарком, позволяя пересечь грань без малейших затрат сил, крови и магии в любое время даже через самый слабый порог.

* * *

Солнце висело в самом зените. Небо казалось выгоревшим из синего до блекло-голубого. Антон присел у россыпи валунов. Главное было не заснуть в этом тонком полуденном мареве. Отдохнув, он поднялся, поправил рюкзак и висящий за спиной меч — на горизонте уже виднелся лес, и на границе пустоши и леса был порог. Антон хотел двинуться дальше, но тут ему показалось, что где-то протрубили в охотничий рог. На грани слышимости донеслось лошадиное ржание. А потом в один момент он оказался окружен всадниками. Светлые альвы, судя по одежде — королевский двор... Антон стоял молча, гадая, что им от него понадобилось. Конные расступились, и перед Антоном призрачным видением возник белый конь в серебряной сбруе, а на нем всадница — прекрасная женщина, которую никто не назвал бы человеком. Видение обрело четкость, Антон почувствовал дыхание коня, услышал тихий перезвон уздечки и поклонился Королеве.

Женщина смотрела на него сверху вниз, и Антон не мог отвести взгляда. На лбу Королевы сияли и переливались зеленью листья знакомой диадемы.

— Ты не остался на праздник, Хальвгаст. Спешишь? — серебром разлился в воздухе вопрос.

— Да, Высочайшая. У меня есть обязательства, — сообщил Чертов Викинг, раздумывая, в каком настроении королева сегодня. Чаще всего она была в непредсказуемом.

— Обязательства? У альва? Перед людьми? — Королева недоверчиво склонила голову.

— Я обещал вернуться к началу сентября, — пояснил Антон, игнорируя то, что его провокационно назвали альвом.

— Ты опоздал, — Королева нарочито сочувственно смотрела на него, и Антон внутренне похолодел. Если она говорила об этом, значит, так и будет, здесь время принадлежит ей.

— Меня все равно ждут, Высочайшая, — наконец сказал он.

— Это пока, — ласково прошептала альва.

У парня зашумело в висках, дуновение жаркого полдня вихрем прошлось по его памяти, и он вдруг понял, что не может поймать ни одной мысли в своей голове. Цветной хлам, как обрывки снов, за которые пытаешься ухватиться поутру, но остается только смутное ощущение чего-то забытого. "Куда я иду?... Где я?..." Антон цеплялся за реальность, но в реальности на него смотрело это бесконечно правильное лицо с яркими изумрудными глазами, которое не могло существовать. И тогда он нырнул в воспоминания. Должно же быть что-то, что удержит его, не даст соскользнуть в это блаженное забытье, вопреки желанию Королевы оставить его у себя. Родители, которых он видел совсем недавно. Друзья, которые остались там, в мире смертных. Горячим ветром пахнуло в лицо, принесло запах травы и нагретого камня и почему-то дыма. Антон вспомнил перрон, плавящийся от жары, задымленный и полный народа, и Леську, неловко переминающуюся с ноги на ногу и тоскливо спрашивающую:

— Когда ты обратно?

Вот он, якорь.

Королева негромко рассмеялась. Наваждение развеялось. Изумрудные глаза смотрели изучающе, с ноткой непонятной печали.