Эссенциалист

Сам Петер казался совершенно невозмутимым, говорил без злости. Я с трудом сглотнул и сел на топчан. Трибунальщик подошёл к столу.

— Это всего лишь формальность, и мы её соблюдаем

У меня язык словно к нёбу присох. Даже если бы и знал, что ответить — не смог бы.

Тем временем Онищук разложил кандалы, вогнутой частью браслетов внутрь.

— Руки кладём локтями на стол, ладонями вверх.

Таким тоном обычно говорят: запрокиньте голову, откройте рот.

Стоматолог хренов.

Я подчинился, сразу ощутив запястьями холодное прикосновение металла.

Петер замкнул сверху вторые половины браслетов. Мой пульс, оказавшись в ловушке, отчаянно застучал.

— Больно? — деловито осведомился трибунальщик.

— Нет. Пульсирует.

Голос чуть осип и с трудом повиновался.

— Тогда послабее...

Онищук поковырялся с браслетами, и рукам стало свободнее.

— Вот так. Не двигай руками. Закрывай! — последнее уже Крысе.

Тот подошёл со своими "плоскогубцами", моё сердце пустилось галопом. Трибунальщик быстро защёлкнул инструментом плоские скобки кандалов и отошёл.

Я смог опустить руки — цепь звякнула — и перевести дух.

Тем же манером, но на топчане, "украсили" ноги.

— Всё, пойдём, — вполголоса сказал Петер и посмотрел мне в глаза. — Внутренне концентрируемся, дышим глубоко, отвечаем уверенно. Понял?

— Угу — пробурчал я, с громким звоном спуская ноги на пол.

Цепи казались не особенно тяжёлыми, но комфорта не добавляли. Видимо, на то и рассчитано...

Это были, наверное, самые тяжёлые минуты моей жизни. Я не обладаю особым мужеством, стойкостью, идеалами, верность которым придаёт людям сил. Я не пират Карибского моря, не эссенциалист и не герой. Обычный человек, не образцово-показательный.

Я бы, наверное, не смог броситься в костёр к любимой женщине. Даже не додумался до такого.

И мне было нелегко сохранять самообладание.

Но сорваться перед представителями другого мира очень не хотелось...

Зал, куда меня привели, оказался больше предыдущего, но обстановка ничем не отличалась. За столом восседал худощавый субъект с резкими чертами лица и испепеляющим взглядом. Мумия с глазами. Как будто брат-близнец Главного. Ну, или отец родной, с учётом возраста.

Справа от стола прохаживался благообразный дед с бородой, весьма упитанный — Санта-Клаус, ни дать, ни взять. Для нашего деда Мороза выражение лица слишком "ненашенское". Посмотрел на меня с любопытством.

Слева у окна стоял высокий мужчина. Он единственный из всех был не в чёрной хламиде, а в обычном тёмном костюме с галстуком. Ну, хоть этот не "мощи", но и не толстяк, как Санта. И смотрит по-человечески. Только грустно.

Артур Пелганен сидел себе скромно у стеночки.

Меня на сей раз оставили стоять.

Первый — субъект с глазами — действительно казался копией Артура. Только "ускоренной" копией. Жесты у него были порывистые, никакой медлительности. Писал очень быстро, печатал ещё быстрее.

Глава Трибунала вёл допрос, остальные молча слушали. Он сразу представился, тоже назвав лишь фамилию — Циферблат. В другой ситуации я засмеялся бы, но при данных обстоятельствах она прозвучала зловеще. "Циферблат" — "часы". Как будто он отсчитывает моё время...

Первый сходу огорошил меня информацией о преступлении, которое я совершил совместно с неким Дэном Щемелинским при помощи липового профайла и поинтересовался, почему я скрыл сей факт от Трибунала.

Я объяснил, как мог. Что с Дэном не знаком. Что сам не верю в оживших виртуалов. Что боялся быть принятым за сумасшедшего.

— А быть принятым за преступника вы не боялись? — Первый сверлил меня глазами.

— Я не преступник, — только и сказал я. — Это всего лишь невинное развлечение.

— Почему мы должны вам верить? — отрубил Циферблат.

Андрей бы мне верил. Он считал меня лучшим другом.

— Какие у меня могли быть мотивы? И как бы я всё это проделал?

— Да очень просто. Щемелинский общался с вами по сети. Вы переслали ему информацию, он воспользовался ею, а также взял данные из вашей паутины. Потом он совершил конвертирование, ваш мир получил эссенциалиста для своих, не очень законных, видимо, целей.

При этих словах мужчина у окна зажмурился, как будто его ударили. Я как раз случайно взглянул на него, поэтому заметил.

— Логично, — мой голос почти не дрожал. — Но разве бы я стал после этого рисковать походом в ваш мир? Зачем мне это?

— А вот это вы нам сейчас и расскажете.

Рассказать мне было нечего.

Он мурыжил меня довольно долго разными вопросами. После чего решил изменить тактику.

— Понимаю. Возможно, вы не отдаёте себе отчёт о последствиях, к которым привело конвертирование. Я не буду вдаваться в подробности этических норм нашего мира, это отдельный разговор. Я покажу вам сканографию.

Не вставая со стула, Циферблат нашарил кнопку на стене. Над ним загорелся экран, как в кабинете Главного. Щелчок — и я увидел дюны, поросшие кустарником, между которыми струилась река.

— Смотрите внимательно. Запомнили?

— Да.

— А теперь взгляните сюда!

Первый щёлкнул кнопкой ещё раз, и пейзаж изменился. На месте песчаных холмов выросли горы. Остальное осталось на месте. Где-то я уже это видел...

— Вы умный человек и поймёте, что территория — одна и та же. Но это не компьютерная графика. Это вид "после" и "до", подобно явлениям, произошедшим в вашем мире: разрушенные дома, построенные здания и так далее. Иными словами, вы изменили нам рельеф. Узнаёте пейзаж?

— Да. На этой реке мы оказались, проплывая на лодке. А потом как-то вернулись в наш город. Но я не...

Циферблат, поднимаясь, повысил голос:

— Что за детский лепет! Произошло искусственное наслоение миров. Вы понимаете это? И прибрежная полоса Лабиринта, а также довольно обширный район, видимо даже — весь город, вашего мира оказались в переходной зоне. То, куда вы вернулись, как вы полагаете, это уже не ваша территория и не наша. Это, ещё раз повторяю, зона наслоения. Общее пространство. Там несколько другой временной период. Какой именно — никто вам не скажет. Боюсь, не слишком упорядоченный. Все те изменения, которые вам удалось увидеть и, главное — осознать — ещё не так страшны. Такое случается время от времени. Правда обычный человек, не обладающий способностями мага, никогда не придаёт им значения...

Он несколько успокоился и продолжил:

— ...Потому что не видит ничего странного в том, что, грубо говоря, на месте жилого дома образовалось пустое место. Или другой объект. "Значит, дом снесли", — подумает он. Или найдёт с десяток других логичных объяснений. Или не подумает вообще ничего. Не обратит внимания. А вот то, что в зоне наслоения появилась новая личность — пятилетний ребёнок — это уже не смешно. Как и то, что по крайней мере два человека из вашего мира оказались способны увидеть изменения.

— Это опасно? — озабоченно спросил я.

Он взглянул на меня с интересом и брезгливостью, как на редкое, но отвратительное насекомое.

— Да это — катастрофа, — сказал он.

Трибунальщик сел, тяжело вздыхая.

— Господин магистр!

"Санта-Клаус", до сих пор внимательно прислушивающийся к разговору и ни минуты не стоящий на месте, довольно резво для своих лет подскочил к столу.

— Прошу вас, объясните нашему гостю, — при этих словах я посмотрел на свои цепи, — суть проблемы.

Циферблат фыркнул и добавил:

— Он до сих пор не въезжает.

Магистр решительно взялся за спинку стула.

— Вы позволите ему сесть?

Циферблат оглядел меня с ног до головы и скорчил жалостливую гримасу:

— Присядьте. Минут на десять.

Всё-таки, Артуру до него далеко.

Вынырнувший откуда ни возьмись Онищук поставил позади меня табурет. Без спинки, разумеется. Что ж, и на том спасибо.

Я сел, звеня железом.

— Вот смотрите, молодой человек...Разрешите?

Магистр кивнул Циферблату, тот убрал с экрана изображение. Монитор засветился серо-матовым светом. "Санта-Клаус" взял электронное стило и принялся рисовать круг.

— Этот большой шарик — мир. Этот маленький шарик, — он нарисовал внутри круга жирную точку, — человек, живущий в мире. Сущность, понимаете?

Он взглянул на меня, поглаживая бороду.

— Да, — устало сказал я.

— А теперь представьте, что у этой сущности оторвали кусочек.

Он "отпилил" у точки половину.

— Личность уже неполноценна. Но она стремится восстановить себя и будет искать недостающую часть. А часть эта находится в другом шарике — в другом мире.

Магистр нарисовал ещё один круг, тоже с половинкой точки.

— Половинки будут притягиваться и потянут за собой миры. Но миры-то цельные! — воскликнул он. — Сущность восстановится, а что будет с мирами, по-вашему?

— Склеятся?

Магистр задумался.

— Взаимопроникнут, я бы так сказал. Представьте, как в большую лужицу втекает маленькая. Можно ли разделить их снова?

— Ну, можно, наверное.

— Да. Но они уже не будут прежними. Как вы определите на глаз количество капель воды в этих лужицах?

— Никак.

— Вот именно. Вот и с мирами — никак. Они соединились довольно глубоко. И неизвестно, какими они станут при разъединении. А ведь это не какие-то абстрактные миры, а наши с вами...

Я сидел и смотрел на эти шарики, пытаясь представить внутри них горы, дома, людей...

— Вы хотите сказать, что два наших мира соединились и поэтому изменились? А при разъединении, они уже не будут прежними?

— К сожалению — да. Видите, господин судья, молодой человек всё прекрасно понимает.

Первый хмыкнул.

На самом деле, я понимал далеко не всё. Точка внутри круга...

— А маленький шарик это... Андрей? Ну, Сева.

— Похоже, что так.

Магистр сел.

— А главное, что Сева, — раздался голос Артура, хотя ему никто не давал слова, — сейчас держит соединёнными два мира. Но держать их вечно он не сможет, рано или поздно они разойдутся. И тогда Сева погибнет. Поймите это.

— Да я же не сделал ничего!

Чёрт. Сорвался я всё-таки. На крик. Хотя Главный, быть может, и не ко мне обращался.

— Уведите! — устало бросил Первый, не глядя на меня.

Рядом вновь возник Петер и проводил меня в камеру.

Я сразу же лёг и провалился в сон, несмотря на скованные руки и ноги.

Глава шестая. ЧЕТЫРЕ В ОДНОМ

Туман в голове то сгущался, то рассеивался. Андрей пару раз даже попытался согнать с глаз навязчивую пелену, хоть и понимал, что ее не существует.

Мысли никак не хотели выстраиваться. Полный сумбур.

Переработал?

Навалились впечатления?

Когда все понятно, то можно искать выход.

Когда понятно не все — можно подумать, в какой стороне искать выход.

Когда почти ничего не понятно — надо вспомнить правило прохождения лабиринта. Правой рукой дотронуться до стены — и вперед, на каждом перекрестке сворачивая направо. Рано или поздно, если лабиринт правильный и конечный, выход будет найден.

Но есть сомнения в наличии выхода. Если, не поднимая головы, работать над прибором и программой, если вложить свои знания, если сделать невероятное...

То откроется ли впереди дверь?

Он и сам не заметил, как добрел до порога медицинского центра.

Зиньковец — вот кто поможет отогнать пелену или и вовсе развеять.

Тогда будет виден путь. В пещере или по извилистой тропинке над обрывом — в любом случае, уже осознанно, не вслепую.

Эссенциалист должен помочь.

Андрею было неловко просить о помощи, он стеснялся своего недопонимания и этой пелены, как чего-то неприличного и недостойного.

— Сегодня приема больше не будет, — на его пути стояла медсестра. Непреклонная и серьезная.

— Да я на минутку, — Андрей быстро прочитал бэйдж. — Ирочка. Пожалуйста.

Он дружелюбно улыбнулся ей и попытался протиснуться мимо. Младший персонал везде одинаков. С начальством — неземные создания, с посетителями — богини, которым и слова поперек сказать нельзя.

— Вы не понимаете? И на минуточку некогда.

Ирочка смотрела на него свысока, но заигрывающе. Любимое занятие практиканток. Эх, куда же она с подобными увертками? Они хороши на личике подростка, а не взрослой девушки.

— Вы такая серьезная, глядя на вас можно подумать: что-то произошло...

Шутка не удалась, по лицу девушки пробежала тень.

— Произошло. В доктора нашего стреляли, в Зиньковца.

Андрей вздрогнул.

— И...

— Жив, в реанимации сейчас.

— Реанимация вашего центра?

— Нет, у нас нет. Его увезли в Институт Склифосовского.

— Где это?

— В Москве. Метро "Сухаревская".

Андрей поблагодарил ее и пулей вылетел на улицу, ругая себя, на чем свет стоит.

Он всюду опаздывает, он всех теряет...

Пелена расползалась сама собой. Разорванные края, мелкие клочья, еще мельче.

Андрей вышел из метро уже другим человеком. Человек этот знал адрес, дорогу, знал, что говорить охраннику и дежурной.

Но огромный город обрушился на него шквалом запахов, звуков, красок...

Неимоверное количество транспорта, обилие экранов с непонятными рекламами, непривычная архитектура, людской поток — всё это кричало, будто скандируя: "Ты здесь никогда не был".

— Город Москва, — произнёс вслух Андрей, наконец начиная ощущать реальное существование другого мира. — Город Москва...

Тем не менее, институт он нашёл быстро.

Его пропускали, потому что он знал, куда идет.

Девушка с испуганными, но сухими глазами стояла у окна и смотрела на него. Знакомая девушка. Ах да, это медрегистратор из центра...

— В Костю стреляли, — прошептала она.

— Я знаю. Как он?

— Сказали, что лучше. У них прекрасные специалисты...

Андрей стал рядом и посмотрел поверх покрытой белой краской части стекла.

Парк, дорожки. Больные в синих пижамах курят украдкой. Родственники в "цивильном", переминаются с ноги на ногу рядом.

— Пойдём. Ты мне всё расскажешь.

* * *

Домой Андрей ввалился почти без сил.

Ксана, которую он дважды накормил в ресторане и полтора часа выгуливал в парке, вернулась в больницу.

Сам они обошелся лишь литровой бутылкой воды. Но, войдя в квартиру, первым делом скинул пиджак, заскочил в ванную, открыл холодный кран и приник к вожделенной струе.

Он чувствовал себя усталым, но соображал хорошо.

А всё-таки, Стандарт прав. Шаг в сторону от источника света приводит во мрак. Маленькое нарушение имеет шансы вырасти в преступление. Он убедился в этом сегодня. Какие ещё нужны доказательства?

Андрей ошибся, полагая, что сможет держать ситуацию с прибором под контролем. Ему никто не даст. Надо срочно найти выход, но прежде...

Он должен, наконец, увидеть свою паутину.

Сделать это без помощника и эссенциального монитора будет непросто. Надежда только на собственные знания и способность концентрироваться.

Для начала нужно убрать внешние отвлекающие факторы.

Андрей отключил телефон, плотно закрыл окна, задёрнул шторы. Подумав, снял брюки, рубашку и улёгся на ковре.

Закрыл глаза.

"Я войду в лабиринт, я сольюсь с подпространством.