В погоне за невестой

— Я проиграл, — хриплый голос, с сожалением произнёс тихие слова. Неужели это он говорит? Он шёл к своей цели так долго и всё равно не достиг. А чистокровная? Она ведь по праву принадлежала ему! И что? Сейчас ему придётся отказаться от неё?

— Да. Ты проиграл, Верховный Миран. Прими поражение как принял бы его истинный астар, — Асамин тоже тяжело дышал. Ихарионец оттёр кровь с лица, и притянул к себе Наитриль. — Кажется, мне всё же придётся принять пост Первого Верховного Собора, чтобы больше ни у кого не возникло желания отнять у меня то, что мне дорого.

Наитриль устало улыбнулась и слёзы из прекрасных глаз потекли сами, вызвав удивлённый взгляд у Кана. Он никогда не видел чтобы она плакала, и сейчас она была как никогда беззащитна. Кана отвернулся. Нельзя, нельзя её любить.

А Наитриль стояла, обняв своего красноглазого астара, и вздыхала с облегчением понимая, что всё закончилось. Улыбнувшись, чистокровная подняла заплаканное, но счастливое лицо, чтобы заглянуть в любимые глаза цвета кардинала.

— Забери меня домой.

Асамин без слов обнял хрупкое тело и бережно поднял, сжимая в сильных руках. Черноволосая голова прислонилась к его плечу, и он понёс своё сокровище в новую, счастливую жизнь.

— Больше никогда не смей умирать ради меня, поняла? — Асамин счастливо вдыхал родной запах, уткнувшись носом в пряди чёрных волос. Он уходил, неся на руках любимую женщину и даже не оглянувшись на Гриса.

Верховный Зантара горько рассмеялся, когда увидел, как из-за плеча Асамина на него с жалостью взглянула чистокровная.

— Прощай, — тихий шёпот, а затем Грис тяжело поднялся чертыхаясь от боли в теле. У Верховного Ихариона неплохие кулаки! Он видел, как Кана взвалил на плечо связанную Гардену, донёс её до двери в комнату, и сдал на руки испуганным служанкам, которые с белыми от ужаса лицами глядели на последствия драки.

Зантарнцы поднимались, охая и отводя глаза от своего Верховного. Ими овладел стыд, точно так же как и Грисом. Захватив раненых они поспешили покинуть холл. Грис грустно оглянулся на дверь за которой скрылись Асамин и Наитриль, понимая, что не всем его мечтам дано осуществиться. Похоже, все его планы мести за смерть собственных родных рухнули, так и не успев воплотиться.

Верховный Зантара покинул коридор, удаляясь в свои покои. Если Асамин решит выдвинуть обвинения в нападении и похищении чистокровной открыто, на заседании Собора, он потеряет даже пост Верховного. Усмешка исказила разбитый рот, это возмездие. Теперь его участь незавидна.

Кана позаботился о Гардене, затем о раненых Клинках — выставив новую охрану у дверей комнат Верховного и его матери. Ему до безумия хотелось взглянуть на Наитриль, прижать её к себе и убедиться, что с ней всё хорошо... но пришлось усмирять своё глупое сердце, заковав его в лёд наигранного безразличия. И пока Кана заливал свою безответную любовь вином, Наитриль пребывала в крепких объятиях Асамина и подробно рассказывала ему историю своих злоключений. Из того что поведала ему любимая, Верховный Ихариона узнал, кто был инициатором всей этой тёмной истории. Как ни странно, он не был удивлён, ведь в глубине души всё же подозревал Гардену. Поэтому, после того что рассказала Наитриль, он решил удалить мать от двора. Асамин знал, что не позволит больше никому причинить вред его любимой. В этот сумасшедший вечер решилась судьба многих. Но самое главное, что в этот вечер решилась и судьба Наитриль.

Асамин больше не колебался и пригласил служителя Собора, чтобы сделать чистокровную своей женой. Вот так, без лишних празднеств и церемоний я всё же вышла замуж в этот день. Все было так, как и планировал Грис. Только мужем моим стал тот, кого я искренне любила. Брачная ночь была сладкой, заставив меня взлетать на небеса снова и снова.

Открыв глаза на следующее утро, я потянулась. Повернувшись, сдвинула бровки когда не увидела рядом с собой Асамина, но тут же расслабилась, радостно взвизгнув, и вспомнив всё, что происходило этой ночью. Внизу живота тут же сладко заныло от жарких воспоминаний. Решив смыть с себя напряжение прошлой ночи, я завернулась в простыню, поднялась, и пошла в купальню.

Он был там, откинув голову на бортик бассейна. От горячей воды поднимался пар и волосы Асамина слегка завились. Верховный услышал мои тихие шаги и улыбнулся, не открывая блаженно закрытых глаз.

Асамин слышал, как она вошла. Приблизившись к нему девушка села на колени и притянув к себе его голову, жарко поцеловала в губы. Усмехнувшись, Асамин почти замурлыкал от удовольствия, и, быстро развернувшись к ней лицом, утащил в воду. Ткань намокла облепив её тело, и он быстро избавился от простыни, отшвырнув в сторону. Асамин держал её на руках обхватив за спину, и целовал... целовал, всё ещё не веря, что это происходит на самом деле. Он поверить не мог, что это не сон. Она жива! Она в его руках! Она его жена, навсегда, на всю жизнь! Поцелуи затуманили его разум и больше Верховный уже не думал ни о чём, кроме нежного податливого тела, в его сильных руках.

А пока Асамин наслаждался молодой женой, Кана продолжал топить свою горечь в вине, и это длилось почти всю ночь, поручив Клинкам следить за Грисом и Гарденой. У последней, чуть не случился удар от новостей принесённых ей Вузилом. Старик улыбался от счастья, чем разозлил её ещё сильнее. Слуга искренне радовался за своего господина. Вузил в душе лелеял мечту: дожить до малышей которых он станет укачивать и учить так же, как поучал своего господина. Но настроение цезарнийки было далеко не радостным. Она предполагала, что Наитриль уже всё рассказала Асамину, и то что он до сих пор не пришёл за ответом было страшнее всего. Нет, казнь ей не грозила. Её сын никогда не сможет убить собственную мать, а вот выслать из дворца вполне способен. Мучаясь от неизвестности, Гардена не спала всю ночь. Она проклинала Гриса за то, что тот спас чистокровную.

При мыслях о Грисе ярость только усилилась. Этот мальчишка посмел не только обмануть её, а ещё и отвергнуть. Он унизил её, сделав своей марионеткой, которой управлял с хитростью и коварством опытного интригана.

Ненависть к Наитриль и Грису вскипела, превратив её душу в бурлящий котёл. Цезарнийка ходила из угла в угол нервно меряя шагами комнату, и её метания испугали служанок, у которых всё валилось из рук — от страха перед госпожой. Гардена ломала голову как ей поступить, думала, но выхода так и не нашла.Это бесило её ещё больше. Она так и не спала до утра... впервые в жизни сменив тепло постели на жёсткий стул, на котором провела всю ночь предаваясь размышлениям.

Утром к ней пришёл Кана. Капитан Клинков выглядел помятым. Его глаза были налиты кровью, и Гарена с подозрением уставилась на астара, пришедшего к ней в полном боевом облачении.

"Интересно, отчего это глава Клинков в таком состоянии?"

Заметив столь пристальное внимание к своей персоне, Кана прикрыл лицо чёрной повязкой. Это ещё больше насторожило её.

— Капитан Кана, вы куда-то собираетесь?— Гардена нервно перебирала пальцами длинные бусы — в несколько рядов увивающие её длинную шею.

— Да. Я иду встречать Фачири. Чистокровная прибывает чтобы увидеть свою воскресшую внучку, — Кана поморщился от звуков собственного голоса. Голова раскалывалась от противной боли. Он и раньше пил, но почему именно сегодня его одолело такое беспощадное похмелье?

У Гардены задрожали руки. "Уже?! Если проклятая старуха узнает кто приложил руку к исчезновению её внучки, то спалит её дотла. Без подходящей причины будет тяжело оправдаться... Раньше, когда ей во всем помогал Грис, было намного проще".

Гардена нахмурилась, осознавая, что своими руками взрастила хитрого ублюдка, который с лёгкостью обвел её вокруг пальца. Сама виновата! Но раскаянья по поводу того, что она намеревалась убить чистокровную у неё нет и не было. Даже Асамин должен понимать, что всё это она сделала ради него. Возможно и сама чистокровная это понимает? А вдруг, девчонка простила её и ей ничего опасаться?

Кана внимательно следил за Гарденой, подмечая и дрожащие руки и нервное закусывание губы и резкие, словно рваные движения. Да она боится! Асамин ещё не не вынес приговор, а её трясёт от страха. Да, на этот раз у неё не будет шанса чтобы оправдаться. Кана представил что станет с Гарденой, когда она узнает — зачем он здесь.

— Королева Гардена, по приказу Верховного вам следует отправиться со мной для встречи Фачири и её семьи. — Ого! Вот это самообладание! Кана восхитился, заметив, как мать Асамина лишь слегка побледнела, а после сжала губы в тонкую полоску и выпрямилась, успокоив дрожь в руках. Во взгляде ещё сквозил страх, но она умело подавила его шагнув вперёд.

Вузил, стоящий под дверью комнаты Верховного, склонился в поклоне, когда она вышла за дверь в сопровождении Кана.

Вдвоём, они отправились встречать Фачири.

"Так вот оно — начало наказания. Гардена должна смотреть в глаза той, у которой хотела отнять родную кровь. Её сын всё-таки очень похож на неё... возможно, ему и впрямь можно смело доверить Ихарион и весь Собор Астарна. Интересно, а Фачири уже знает"?

Кана сопровождал цезарнийку для того, чтобы оградить её от праведного гнева Фачири. За пределами двора к ним присоединилось ещё несколько астаров из стражи Собора, и слуги несущие два паланкина. Гардена чинно уселась в один из них, надвинув на лоб широкий капюшон, что делала крайне редко, не смотря на суровые астарнские законы. В конце-концов, она — цезарнийка! Чего ей бояться?! Она — мать Верховного Ихариона, и если она хорошо знает своего сына, то после произошедшего он всё же примет пост Первого, и старуха не посмеет её убить. Она — Гардена теперь неприкосновенна!

Фачири вышла из чара, и, не обратив никакого внимания на Гардену, почти бегом направилась к паланкину, ожидающему её. Гардена даже разозлилась когда поняла, что старухе нет до неё никакого дела. Фачири повела себя так, словно Гардена была червяком недостойным её внимания или невидимкой. Передёрнув плечами, цезарнийка развернулась и увидела, как Кана отправился вслед за старухой, отдав приказ оставшимся Клинкам сопровождать её. Предатель! Как он мог оставить её, ради сопровождения этой мерзкой старушенции?! Пока она злилась глядя вслед удаляющемуся паланкину с чистокровной внутри, из корабля показались ещё двое.

Гардена повернулась и побледнела, когда увидела, как из корабля под руку с Матео — аккуратно спускается её дочь. Амирра слегка пополнела, и Гардена с удивлением отметила у неё небольшой округлый живот. Беременна? Лёгкая боль кольнула сердце цезарнийки и она принялась более внимательно рассматривать Амирру. Платье надетое на ней было не похоже на то, что Амирра носила при дворе Ихариона. Оно не висело на ней мешком, а напротив — струилось, плавно обрисовывая все её изгибы. Дорогая ткань, искусно уложенные волосы , румянец на щеках и счастливый взгляд: такой предстала перед Гарденой её незаконнорождённая дочь.

Матео нахмурился, увидев среди встречающих мать своей жены, а Амирра боязливо прикрыла живот рукой. Гардена нахмурилась. Неужели, они считают её настолько злобной, что думают, будто она сможет причинить вред собственному внуку? И хотя Амирра никогда не удостаивалась её внимания, Гардена впервые почувствовала себя настоящим монстром.

Намеренно отвернувшись, чтобы не провоцировать страх у Амирры, Гардена подчёркнуто не обращала на них внимания. Они скрылись из виду так же быстро как и Фачири, заняв второй паланкин. Гардена осталась одна, не считая сопровождающих её стражей Собора. Одна среди чужих. Жива, но всеми брошена. Ей не оказали должного почтения и идти до дворца придётся пешком. Какой позор! Подняв глаза к небу она глубоко вдохнула, и рассмеялась. Смех растаял быстро и на смену ему, на лице Гардены ненадолго отразилась боль. Скупая слеза дрогнула в уголке глаза, скатилась, оставив маленькую мокрую полосу на её щеке.

" Уже сегодня вечером, на заседании Собора, она узнает о своей судьбе. Ждать осталось не так долго. Даже если приговор будет суров, она не сломается. Она ведь истинная цезарнийка! Королева собственной жизни. В конце-концов, это она несла на своих плечах бремя власти в Ихарионе". Вернув на лицо холодную улыбку, она в сопровождении стражей пошла во дворец гордо выпрямив спину. Унижена, но не сломлена.

Встреча с бабушкой и сестрой обернулась для меня потоком слёз радости, которые мы лили, крепко обнимая друг друга при этом. Фачири долго сокрушалась о том, что даже не подумала , что я могу быть жива и так скоро поверила в мою смерть. А я подробно рассказала о своих приключениях, и счастливо улыбалась, узнав, что Амирра и Матео ждут первенца.

Сестра гордо демонстрировала свой живот, с любовью поглаживая небольшую округлость. Было видно как она изменилась. Оттаяла, стала увереннее в себе. Она гордо несла голову, а в её взгляде появилась твёрдость. Наверное, так ведут себя все матери. До Собора оставалось не так много времени, а мы всё говорили и говорили, навёрстывая то время пока я находилась в руках Гриса. Бабуля вспыхнула от ярости при упоминании Гардены, она хотела потребовать смертной казни за все совершённые цезарнийкой преступления. Того же самого она требовала и в отношении Гриса. Фачири твёрдо решила сама присутствовать на Соборе, но вошедший в комнату Асамин отклонил её просьбу.

"Ни одной женщины не будет на Соборе": так сказал Асамин, а я злилась на него и думала о том, что как только все в Ихарионе узнают о нашем браке, я сделаю всё, чтобы изменить положение женщин на этой планете. Даже если для этого мне придётся войти в Собор самой. Или стоит как-нибудь нежнее повлиять на мужа, чтобы передумал? И так как нам запретили участие в Соборе, пришлось ждать результата у себя. Что мы и делали, нервно поглощая сладости и запивая всё это ароматным чаем. А пока мы занимались исключительно женским времяпрепровождением, моему мужу предстояла важная встреча...

Асамин облачался в пышные церемониальные одежды, а Наитриль помогала ему, расправляя складки длинного белого одеяния, напоминающего балахон, только без рукавов. Под ним на Асамине были надеты широкие белые штаны и высокие ботинки. На могучей груди ихарионца переливалась жемчужно-белая тонкая рубашка, а тяжёлую ткань штанов поддерживал широкий красный пояс. Верховный рассмеялся, вспомнив свой прошлый конфуз: тогда, в цезарнийском доме нежности, штаны слетели с него самым подлым образом в весьма ответственный момент. Наитриль захихикала вторя ему, но смеялась ровно до момента,пока Асамин не упомянул о том, что в таком месте штаны просто обязаны слетать сами собой.Его жена тут же надулась, демонстрируя свою ревность, но его поцелуй подавил обиду в зародыше и заставил оттаять маленькую ледышку.

Улыбнувшись, Асамин закрепил на лице традиционную повязку скрывшую всё, кроме глаз, и налобную пластину с прикреплёнными к ней длинными, узкими лентами. Алые глаза Верховного сверкнули от удовольствия, когда во взгляде жены он прочёл восхищение его внешним видом. Перепоручив свою красавицу жену Амирре с Матео, Асамин отправился на Собор в сопровождении Кана. На капитане была традиционная одежда Клинков и вместе они представляли собой поразительный контраст черного и белого. Кана так же как и Асамин скрыл своё лицо.