Восход над Шалмари

— Понял, не дурак, дурак бы не понял, — машинально отозвался Витька, продолжая думать, — первым делом купим карту. У тебя деньги есть?

— Нет. Но будут. Если ты предоставишь мне образец, будут быстро.

— Че, правда? Щас, — Витька полез в карман, — вот, блин, крупнее десятки нет, ну да ладно, пойдет и десятка. На.

Мужик взял купюру, сжал между пальцев и задумался. И тут — у Витьки глаза на лоб полезли — количеств десяток в руке мужика начало стремительно увеличиваться и через пару секунд он держал в руке уже толстенную пачку.

— Вот это да-а-а, — восхищенно протянул Витька, не отрывая взгляда от денег, — молекулярный дубликатор, да?

— Нет, энергетически не выгодно. Иллюзия.

— А, ну ладно. Ниче, тоже сойдет. А они не развеются? Кстати, как тебя зовут-то? Не "мужиком" же мне тебя называть.

— Развеяться — не должны. Меня зовут Рорик Ша-Таль Ли-Хонта. Зови меня просто Рорик. Насколько я понимаю, это имя не является сложнопроизносимым для вашего речевого аппарата.

— Чо? А... не — нормально. А меня Витькой зовут. То есть Виктором, но лучше просто Витькой.

— Хорошо, Витькой. Тебе достаточно столько денег для покупки карты?

Витька засмеялся:

— Хватит, конечно. Только я не Витькой, а Витька. Витькой — это — кем-чем — в творительном падеже, вот. Айда ларек искать.

— Искать — что? — удивился Рорик, но Витька уже тянул его за рукав в сторону, и Рорику ничего не оставалось, как последовать за своим проводником.

Карту нашли быстро — не в ларьке, а в книжном магазине, который обнаружился в этом же квартале. Витька купил "Самый подробный атлас Твери и пригородов" и вытащил Рорика обратно на улицу. Развернул атлас, нашел улицу Горького, ткнул пальцем:

— Вот. Мы здесь. Куда тебе нужно?

Рорик бросил быстрый взгляд на карту.

— Какое у этой карты... соотношение между расстояниями... масштаб?

— А хрен его знает... ну вот, видишь тот светофор? На карте он — вот. Так пойдет?

— Пойдет, — Рорик осторожно взял карту, покрутил, потом ткнул пальцем, — мне нужно сюда. Приблизительно.

Витька присмотрелся:

— Ага. Где-то на Советском валу, я думаю. Это через Волгу, напрямки не пройдем, тачку надо ловить.

— Чего ловить? — удивился Рорик.

— Тачку. Ну, машину, то есть. Слушай, а ты можешь сделать так, чтобы то, что я говорю, только ты слышал? Понимаешь, ты сам стопудово не знаешь, как с народом нашим общаться, а если это я буду делать, то они не поймут, с чего это взрослый мужик молчит, а пацан командует. Так лучше я тебе буду говорить, что сказать, никто не будет слышать, че я сказал, а ты просто повторять будешь? Ну, как, классно я придумал? Можешь так сделать?

— Хорошее решение, — кивнул Рорик, — могу так сделать.

— Не, давай еще лучше. А то, что же, сам я ничего и сказать не смогу? Давай так, если я пальцы вот так складываю, — Витька скрестил указательный и средний пальцы, — то кроме тебя, никто меня не слышит, а если нет, то все как обычно? Можешь?

— Могу. Сделать?

— Давай, — Витька на всякий случай зажмурился.

— Сделано. Что дальше?

— Я ничего не почувствовал, — сказал Витька, открывая глаза, — а точно будет работать? Ладно. Делай так — выходи к краю дороги и поднимай руку... не, не так, не прямо вверх, а так, наискосок. Во, уже лучше. Щас, кто-нибудь остановится...

Включив поворотник, к обочине вильнула шестерка.

— Руку опусти, — прошипел Витька. Скрестил пальцы.

— Дверь открой. Вон, под ручкой, рычажок, за него потяни. Ага. Спроси: "до Советского вала почем возьмешь?"

— До Советского вала почем возьмешь? — послушно повторил Рорик.

— Сотню, — флегматично отозвался водитель.

— С дуба рухнул, сотню, — возмутился Витька, — на такси дешевле будет, полтинник, не больше.

И не успел ничего сказать, как Рорик повторил:

— С дуба рухнул, сотню? На такси дешевле будет, полтинник, не больше.

Водитель крякнул, проворчал что-то под нос и кивнул:

— Садитесь назад.

Витька, не расцепляя пальцев, открыл заднюю дверь, толкнул туда Рорика, захлопнул переднюю и залез сам.

— Прямо так уж повторять не надо было, он и обидеться мог... ну да ладно, я сам виноват, думать надо было, что говорю. Скажи: поехали.

— Поехали.

Шестерка отрулила от тротуара и поехала по улице.

— Приготовь пять бумажек, ну, тех, которые ты накопировал. Когда я скажу, отдашь их водителю.

Рорик кивнул, и в руке его образовалось несколько купюр. Витька вздрогнул, посмотрел на водителя — не заметил ли — и зашипел, забыв, что его и так никто лишний не слышит.

— Ты че, сдурел? Надо было сделать вид, будто из кармана достал. Ладно, водила не заметил. Больше так не делай. Считается, что деньги в специальном месте печатаются, а не что их инопланетяне из воздуха достают.

Они еще ехали по Перовской, когда Рорик вдруг заерзал и быстро повернулся к Витьке:

— Это здесь.

Витька скрестил пальцы.

— Скажи: "останови здесь".

— Останови здесь, — повторил Рорик.

— ...! — ругнулся водитель, — заранее предупреждать надо.

Но перестроился и затормозил.

— Деньги отдай, — сказал Витька, но Рорик уже протягивал купюры.

— Спасибо, — пробурчал водитель, забирая десятки, и Витька только сейчас с ужасом заметил, что купюры абсолютно одинаковы. На всех бумажках были одинаковой формы темные пятна, они были одинаково помяты, и одна и та же чернильная черточка присутствовала в углу каждой банкноты. Номера ему не были видны, но, скорее всего, они тоже были одинаковы. К счастью, водитель ничего не заметил, сложил купюры пополам и сунул в карман. Рорик с Витькой выбрались из машины.

— Надо деньги переделать, — деловитым тоном заявил Витька, — а то они больно одинаковые получились. Ладно еще, нигде не заметили.

— Позже, — ответил Рорик, — объект перемещается.

И ломанулся куда-то во дворы. Витька подумал секунду и припустил следом. Его же ни на секунду одного оставить нельзя, этого инопланетянина, он ведь как дитя малое, и как его только до сих пор в милицию не загребли?

Во дворе Рорик быстро осмотрелся, потом пошел вдогонку небольшой, но шумной компании молодых людей. Витька семенил следом. Рорик почти догнал гомонящих ребят, потом резко остановился и обернулся к Витьке.

— Неудачная попытка. Покажи карту, проверим следующую точку.

— Упс, — сказал обескураженный Витька, — ну, нормально. А я думал ты точно знаешь, где искать. А в следующей "точке" мы его точно найдем?

— Неизвестно. Вероятность невысока.

— Ниче себе, вероятность невысока. А че будем, если и там не найдем?

— Проверим следующую точку.

— Ну, нормально. Меня так дома потеряют. А много у тебя таких точек?

— Двести семьдесят девять, — спокойно отозвался Рорик.

— Мама! Роди меня обратно. Да такими темпами мы за неделю не управимся. А мне, между прочим, в школу ходить надо. И уроки делать. И спать. И вообще... не, брат, надо че-то придумать.

Рорик молчал и всем своим видом выражал совершеннейшее спокойствие и уверенность, что он, Витька, наверняка что-нибудь придумает.

— Ладно, — сказал, вздохнув, Витька, — Потом подумаю. Сначала разберемся с деньгами. Покажь-ка эти десятки.

Рорик раскрыл ладонь, на которой уже опять лежала толстая пачка банкнот. Витька хмыкнул, пробормотал "учишь их, учишь", но придираться не стал и быстренько осмотрел несколько купюр — номера и в самом деле на всех были одинаковыми.

— Вот, — сказал он, указывая на номер, — видишь? Он на всех твоих десятках одинаковый. А должен быть разный.

— Какой? — немедленно поинтересовался Рорик.

— Я почем знаю? — Витька пожал плечами. Просто другой. Вот эти цифры ты на какие-нибудь другие изменить можешь?

— Случайным образом?

— А?.. Ну да. И еще — они у тебя больно одинаковые. Видишь, вот эти всякие пятнышки, черточки... их вообще-то на деньгах нету. Но не то чтобы они вообще не могут быть, но вот такими одинаковыми точно быть не могут. Они тоже случайно появляются, понимаешь? Вот носил я в кармане пирожок, поэтому на десятке жирное пятно. Но не все же люди носят в кармане пирожок. А если бы даже и все носили — все равно пятна бы разные были...

— Понял, — перебил его Рорик, — так лучше?

Он не делал никаких магических пассов, не шептал и не замирал с закрытыми глазами. Он вроде как ничего не делал, только вот лежащая сверху купюра вдруг оказалась другой — вообще без пятен и черточек, в меру засаленная, в меру помятая, короче, вполне приличная такая десятка. Недоумевая, Витька взял пару других десяток, достал снизу пачки, из середины — нормальные деньги. И номера разные.

— Ништяк, — сказал Витька, — теперь не докопаешься. Давай их сюда, пойду менять.

Схватил всю пачку и вприпрыжку понесся в магазин. Совесть попробовала проснуться и заявить, что это очень похоже на подделку денег, и за это в тюрьму сажают. Но на это наглое заявление Витька даже оскорбляться не стал — он же не для себя, а для представителя иной цивилизации. О каких деньгах тут может идти речь?

Продавщица въедливо осмотрела десятки, пересчитала пачку три раза, пробурчала "взять бы тебя за руку и отвести в милицию с этими деньгами...", но объяснять ничего не стала, выдала две тысячные купюры и три сотенные. Витька схватил их и выбежал на улицу.

— Во, — показал он Рорику свой улов, — а эти ты тоже также размножить сможешь?

Рорик даже брать деньги не стал, просто лежащая в руках бумажка вдруг толкнулась у Витьки в пальцах, как живая. Витька недоуменно посмотрел на руку и с удивлением обнаружил толстенную пачку тысячных купюр у себя в руке.

— Вот блин, — сказал он испуганно, озираясь по сторонам и прикрывая пачку полой пуховика, — это сколько же тут денег? Наверное, машину купить можно. Кстати, купить машину — это вариант. У тебя права есть?

— Вопрос о наличии прав сразу приводит к вопросу о праве давать права. Я нахожу неестественным принятый у вас порядок наделения правами и обязанностями. На мой взгляд, это не более чем способ избежать ответственности.

— Че? — Витька вытаращил глаза, — я всего-то спросил, у тебя права на машину есть? Ну, карточка такая с фотографией, если гаишник остановит, ее показать надо, а то машину отберут.

Рорик подумал секунду, потом ответил:

— Нет, но если ты покажешь мне образец...

— Знаю, знаю, то ты тут же сделаешь не хуже. Ладно, достанем тебе образец... понятное дело, откуда у тебя им быть — у вас на планете небось совсем другие права, какие-нибудь электронные фигнюшки наверно... а, понял, — Витька засмеялся, — ты подумал, что я спросил тебя вообще про права. Типа права на убийство у Джеймса Бонда, да? Прикольно. Кстати, — заметил Витька, посерьезнев, — вот заметил чего — а че ты никогда не улыбаешься, не хмуришься? Нормальные люди так себя не ведут.

— Почему я не выражаю эмоции мимикой лица?

— Во загнул! Ну, типа, да. Вы, наверное, как индейцы, да — у вас воспитание такое, что нельзя показывать, что чувствуешь?

— Я не знаю про индейцев, но ответ в любом случае — нет. Я испытываю эмоции и они отражаются на моем лице. Ты их не видишь, потому что я не счел необходимым снабжать используемый облик эмотичной мимикой, ограничившись синхронизацией губ и глазных яблок.

— То есть ты себе хохочешь во всю глотку, а никто ниче не видит? Классно. Удобно иногда, наверное. Мне бы так — можно было бы на уроках ржать спокойно, и никто бы мне в дневнике не написал "смеялся на уроке".

— Причина в другом. Эмоции, выражаемые нашей мимикой, не соответствуют вашим эмоциям, выражаемым аналогичной мимикой, и я счел нецелесообразным устанавливать соответствие.

Витька замотал головой:

— Ни фига не понял! Кто тебя так выражаться учил? Нет бы по-человечески говорить. Давай проще. Вот ты когда злишься, например, как делаешь? Мы — вот так, — и Витька скорчил рассерженную физиономию и уставился на Рорика.

— Мне известен смысл мимики людей,— сказал Рорик, — мы, когда сердимся, прижимаем уши.

— Во как! Ниче се, прикольно. Понятно тогда. А когда смеетесь? Если стесняешься, ты не говори, мне просто так интересно, не по делу.

Рорик негромко фыркнул.

— Как лошадь фыркнула, — авторитетно заявил Витька, — я знаю, я на них даже катался. А сделать так, чтобы когда ты уши прижимаешь, этот твой облик злое лицо делал, ты не можешь?

— Могу, — просто отозвался Рорик, — повторюсь, я счел это поначалу нецелесообразным.

— Ну тогда сделай, мне удобнее будет. Не пялиться же мне все время на тебя через эту стекляшку. Кстати, что это за стекляшка?

— Обломок полимерного стекла, на которое кто-то наложил заклинание Истинного зрения. Кто это сделал, с какой целью, и частью чего был этот обломок, я не знаю, но могу узнать, — Рорик пожал плечами и улыбнулся.

— О! Совсем другое дело, прям как человек. Интересно, есть что-то, чего ты не можешь? А что это за стекляшка, ты узнай, я папе скажу, он обрадуется... хотя он мне все равно не поверит, скажет нафантазировал... — Витька замер с открытым ртом, глаза его заблестели и он даже подпрыгнул от восторга:

— А! Во! Придумал! Ты можешь сделать так, чтобы что бы я ни сказал, все люди мне верили?

— Могу, — отозвался Рорик своим обычным-безразличным голосом, но Витьке на этот раз то ли почувствовалось, то ли показалось в нем некоторое удивление, — но для чего это тебе надо?

— Надо! — ответил Витька увереннейшим тоном, — тебе помочь надо или нет? Конечно, надо. А как я тебе помогать смогу, если меня все, кому не лень, отвлекают? А ведь мое дело-то поважнее будет. Я бы мог, конечно, тебя попросить сделать так, чтобы все от меня отстали, но это будет... как его... не-эффективно, вот! Я-то лучше знаю, что соврать, чтобы поверили.

— Я опасаюсь, — возразил рассудительный Рорик, — что ты воспользуешься полученным умением в корыстных целях. Выходящих за рамки моей миссии.

— Я?! Да я! Да чтобы я? Да я никогда! — Витька чуть не задохнулся от возмущения, — что я, не понимаю что ли? Это же таких делов можно натворить, что ого-го. Я ж понимаю. Так что ты это — не беспокойся, во, — Витька поддел ногтем большого пальца передний зуб, — зуб даю.

— Ну, если зуб, — Рорик усмехнулся, — сделано.

— Что, уже? — удивился Витька, — че-то я опять ниче не почувствовал. Так не должно быть, должно быть так — ты поводишь руками как-нибудь хитро так — потом такое сияние со звездочками разноцветными, а меня так встряхивает всего несильно. Вот так должно быть, — и, видя, что Рорик собирается что-то ответить, быстро добавил, — но можно и без этого. В конце концов, это не самое важное. Давай, стой здесь, щас я, всем, кому надо, скажу, то, что надо.

Витька отбежал к тротуару, огляделся и подошел к первому попавшемуся прохожему:

— Дяденька, дайте пожалуйста телефон на секунду позвонить, очень важное дело, — сказал он требовательным тоном, и, видя, что прохожий порывается пойти дальше, продожил, — а не дадите — пожалеете!

Прохожий остановился, окинул Витьку удивленным взглядом, потом полез во внутренний карман.

— Ну, на, коль важное, — сказал он, протягивая Витьке сотовый, — но побыстрее, я тороплюсь.