"Черствое сердце"_Третья книга цикла

— Заметь, я молчу... — прошипела я. Пламя неохотно угасало, руководствуясь эмоциями повелительницы в дурном настроении. — Пока молчу!

Куран и Константин синхронно рассмеялись. За что были записаны во вражескую армию и мысленно расстреляны.

— Простите, леди, но я уже занят, — заговорил Даниэль, обхватил меня за талию и поцеловал.

На короткий миг даже Галина перестала терзать и душить свою жертву, а несчастный прекратил звать на помощь. Перерыв для Херувима закончился, как только Куран отпустил меня от себя.

— И почему ты сразу ничего не сказал? — заинтересовалась я, не отводя глаз от его губ.

— Не хотел лишать себя удовольствия. Мне нравится, когда ты ревнуешь! — подмигнул он. — Такое не часто увидишь.

— П-по-мо-ги-т-те! — ворвалось в наш разговор откуда-то снизу.

— Ты мне за все заплатишь, сволочь! — не унималась Галина, вспахивая головой упыря земельку.

— Галочка, позвольте нам разобраться во всем и выяснить, кто вас убил! — положил ей руку на плечо некромант. — Вы признаете в этом клыкастом типе своего убийцу?

Упорно отказываясь разжимать пальцы, она внимательнее всмотрелась в красно-синеватое опухшее лицо вампира, хватающего ртом воздух.

— Не помню, — резюмировала покойница, и села на травку, оставив Херувима в покое.

— Дина, — отвлекла меня старшая Мария. — Мы уходим.

— Скатертью дорожка!

Пройдете налево,

Направо немножко.

Увидите домик,

Стучите в окошко!

Там вам подарят дырявое,

Но все же лукошко.

Спровоцированный обращением ко мне ведьм стишок тут же впитался в их мозги. Девушки ухмыльнулись, собрали свои вещички, оделись и двинулись на очередные поиски.

— Пока! — помахала рукой Херувиму пышная.

— Кстати, — притормозила около меня высокая Мария, и, коснувшись плеча, где под тканью блузы пряталась татуировка, пригрозила. — После турнира нас ждет более интересное соревнование. Так что предупреди своих сестер!

— Еще одна проблема на мою голову, — взвыла я, и решила одним махом разобраться на сегодня с другой проблемкой. Присела рядом с Галиной и, преодолевая брезгливость, взяла ее за руки.

— Константин, будь любезен, присмотри за Хреном, — попросила я, игнорируя хохот и возмущения.

— Ты собираешься покопаться у нее в памяти? — догадался некромант. — Не лезь глубоко. Выходи до того, как... — Он посмотрел на покойницу, и решил не травмировать психику итак буйной дамочки. — Ну, ты понимаешь!

— Окей! — вздохнула я и принялась медитировать, глядя в блеклые глаза трупа, обряженного в свадебное платье.

Он целуется, как бог! — думала она, кокетливо посмеиваясь, когда вампир тискал ее в подворотне на скамейке. — Не Джонни Депп, но тоже пойдет! Точно! Буду представлять себе его! Главное, не сболтнуть лишнего в приступе страсти!

И она отдалась его ласкам. Сама не заметила, как реальный мир завесила розовая плотная пелена. Проникающий укус тело восприняло с радостью, истомой, жаждой большего наслаждения.

Она уже почти долетела до седьмого неба от счастья, как все закончилось.

Галина хотела возмутиться, мол, милый ты получил удовольствие, а как же я? Будь добр, доведи дело до логического завершения, чтобы и мне было приятно!

Она приподняла голову, открыла глаза и ужаснулась. Ее любовник лежал без сознания на земле. А над ней нависал совершенно незнакомый ухмыляющийся мужик...

Ну, ей-то он никого не напоминал. Я же совершенно точно знала, кого вижу перед собой, точнее глазами Гали.

Поль Дорье!

На его лице застыла мерзкая усмешка. Он уже готовился допить кровь, четко прицелившись, чтобы попасть след в след от клыков другого вампира.

Девушку охватила паника. Она не могла пошевелиться, позвать милицию в свидетели или спасители. Она понимала, что скоро перестанет существовать и удалится в неизвестность, темную и пустую. Ей было страшно. И мне тоже. Ведь сейчас мы делили одно сознание на двоих.

И вот он отпустил наше несчастное тело, чтобы, положив на грудь какой-то амулет, пробормотать заклинание и стереть свои отпечатки, оставив только, принадлежащие Херувиму.

— Ты же не забыла меня, ведьма? — спросил вдруг он, склонившись к самому уху.

Меня обдало холодом. Видение превращалось в кошмар. В мой собственный кошмар. Или все по правде?

— Ничто и никто не спасет тебя от меня! Даже твой драгоценный, мой племянничек. Он ведь явится сюда, чтобы убить меня. Я хорошо его знаю! — говорил Поль. — А из тебя мы сделаем миленькую приманку. Хотя ты мне нужнее. От него мы избавимся. Так и передай, когда получишь мое послание. Скажи ему: Даниэль, ты ничтожество! Ты никогда не поймаешь меня, сколько бы твои ищейки не искали и не преследовали меня. Тебе не справиться со мной...

А потом он сцедил остатки крови и все... Боль... Мрак...

Воздух царапал легкие и разрывал их. Я не могла отдышаться.

— Я же сказал, выйди до гибели! — ругал меня Константин.

Я смотрела на него, лежа на земле, в объятиях Даниэля. Такого же бледного, наверное, как и я сама.

— Отпусти! — зарычала я.

— Дина? — удивился смене настроения он.

— Сволочь! — нашла в себе силы подняться на ноги я. — Значит, ты ради меня вернулся, да?! И никого запугивать тебе не надо, да?! И никого ты здесь не ищешь! Лживая, одержимая жаждой убийства, тварь!

Он смахнул со штанин траву и, не выдавая ни капли эмоций, обратился ко мне.

— Значит, ты знаешь, что он здесь? — холодно спросил Куран.

— О да! В курсе, поверь! И угадай, кто ему нужен? Хотя зачем гадать. Ты итак прекрасно знаешь! — я готова была рвать и метать... метать гранату, желательно, чтобы она разорвала одного вампира на запчасти. — Знаешь, что, Куран? Меня задолбало быть марионеткой, и участвовать в твоих махинациях! Собирался устроить ловлю на живца? Хоть бы честно признался. А то мозги он мне пудрил: люблю, скучаю... Я, как дура, уши развесила, уже собиралась бросить доброго, честного, верного жениха, ради чего?!..

— Не начинай! — прикрикнул на меня он. — Я говорил правду о причине своего приезда!

— Ага, — съязвила я. — Только забыл упомянуть, что это не вся правда. Ведь самое интересное ты оставил на десерт!

— Дура, — поставил точку в ссоре Даниэль.

— А я и не сомневался, — подвязался Херувим, и получил проклятием, а заодно и огнем по морде. Превратился в мохнорылого и слегка подпаленного уродца.

— Эй! — обиделся он.

— Свободен, пока я не передумала, — отпустила его на все четыре стороны я, после чего и сама потопала в направлении к дому.

Глава 26. За маской притворства.

Дождь стучал по подоконнику, вторя моему плаксивому настроению и усугубляя его. Я перевела шесть упаковок салфеток, утирая распухший нос. За бумажными использованными комочками уже не было видно кровати.

— Держи, попей, — принес мне чай с малиной Вова.

Сел на край, обнял. Я сделала несколько глотков и пристроила голову на плече жениха, радуясь тому, что так и не завела разговор о расставании.

— Уже легче? — спросил он, поглаживая меня и укрывая одеялом.

— Да, спасибо.

С ним очередное предательство Курана не казалось концом света. Мои глаза раскрылись, и я четко знала, где ложь.

Мои нервы, когда я разбивала вазы (и втихаря от всех, клеила магией заново, чтобы мама не ругалась), парень перенес стойко. Даже купил мне три дешевые стекляшки и одну пластиковую (последнюю, наверняка, в качестве насмешки, потому как ее можно было только пинать), чтобы я в свое удовольствие устраивала бардак и не портила мамины сервизы. Потом Вова вытирал слезы, льющиеся по моим щекам. Разговаривал со мной на отвлеченные темы, и самое главное — он не спрашивал о причине депрессивного состояния.

— Как ты только меня терпишь? — задумалась я, вспомнив все, что устраивала за последние несколько дней.

— Я люблю тебя, — произнес он. — Поэтому и терплю. И согласен терпеть долго и нудно. То есть до смерти.

— Твоей или моей? — уточнила я и сама рассмеялась, отыскав долю шутки. — Вов? Спасибо, что ты есть!

В его объятиях я чувствовала себя более спокойной, правда, дико вымотанной. Посмотрела на окно. Подумала, что Судьба — хреновый распорядитель праздников. И я решилась устроить собственный, спланированный и нормальный.

— Как думаешь, нас могут расписать раньше?

Вова улыбнулся.

— Я узнаю. Завтра же. Может быть, кто-то отказался, и нашу дату сдвинут. — Обрадовался он.

В то время, как я твердо вознамерилась подправить предначертанное, подростки собирались обмануть всех и вся, ускорив процесс взросления. Происходило это примерно так...

Дашка проскользнула в комнату брата. Залезла к нему под одеяло, попав в теплые объятия парня. Он навис сверху, жадно целуя ее.

— Только ты... — опасливо проговорила она.

— Я аккуратно и нежно! — пообещал Димка и примерился к еще одному поцелую.

Тудух! Тудух! Тудух! — ненавязчиво отбарабанил в двери глас совести и бабушка в одном лице.

— А ну, выходи! Я знаю, что ты там! — потребовала Антонина Григорьевна и Дашка поняла, точнее почувствовала, что быть ей битой. Вылезла из-под одеяла, поправила ночную, и вышла к ясновидящей.

— Бесстыдница! — распекала ее бабушка, а Димка грешным делом задумался о средствах защиты от магического наблюдения. Но ясновидение — это вам не колдовство!..

На следующий день Сашка провел им лекцию о пестиках и тычинках, вкратце описав приятные и не приятные последствия близости между магами, оборотнями, ведьмами и простыми смертными. Однако гормоны в юных колдунах все равно играли, и приструнить их было невозможно.

Что касается меня, то...

Я скользила равнодушным взглядом по серебристому платью, подаренному Кураном по случаю свадьбы друзей. Надела. Смастерила из растрепанных волос прическу. Задумалась об украшениях. Открыла шкатулку. Первое, что попало в поле зрения — родовой перстень с красным камнем и перевернутой королевской лилией. Примерить его на палец я так и не осмелилась, — зачем-то сунула его в потайной карманчик, прикрытый складками юбки.

— Очень красиво! — заглянул в комнату Вова.

Он смотрел на меня блестящими глазами и не мог налюбоваться. Хотя через секунду вспомнил, кто мне эту красоту подарил, и нахмурился.

— Почему ты должна идти с ним, а не со мной? — злился парень, но на самом деле его раздражал факт потраченных на меня денег другим мужчиной.

— Я же объясняла.

Хотела присесть. Побоялась помять платье, и осталась стоять, переминаясь с ноги на ногу.

— Это очень консервативная семья. К тому же, они проповедуют особый образ жизни. Заперлись в уединенном доме и не хотят пускать посторонних.

— А как же вы с Даниэлем умудрились проникнуть в их цитадель? — не мог понять он.

— Вов, просто дождись меня, хорошо? — успокоив его ревность легким поцелуем, я вышла в коридор, сунула ноги в туфли, и повторно прокляла самого популярного в этом году вампира. Вот просто уверена, что он специально обувь выбирал для "любимой жены" на размер меньше!

"Ничего! Я его этими туфлями... " — мысленно грозилась я, сползая по лестнице на первый этаж. Каждый шаг казался мукой. Вспомнилась очередная сказка. На этот раз про Русалочку, которая отдала хвост в обмен на ноги, и при ходьбе ощущала, будто земля превращается в острые ножи.

Когда я выползла из подъезда, мои размышления вращались вокруг трех вещей: пулемета, заостренного осинового кола и гильотины. Причем именно в этой последовательности я бы их применила по отношению к своему драгоценному супругу. Он же, довольный собой, стоял возле машины и мускулом не пошевелил, чтобы помочь мне. Наслаждался, гад!

Единственное, что сделал Куран — открыл дверку. Я хлопнулась на сидение, не здороваясь, и не желая разговаривать. Впрочем, до дома Карла мы ехали в тишине, не утруждаясь поддержанием ненужных светских бесед. Лишь у самых ворот, припарковав машину, Даниэль проронил одно-единственное слово. Да и то приказ: "Сиди!". Вышел из салона, достал что-то из багажника и, открыв дверь с моей стороны, присел передо мной на одно колено. Просил он не руки, а ноги: нагло одернув мою юбку, ухватил за лодыжку. Стащил с меня туфлю, и одел другую: мягкую, на невысоком каблуке, более устойчивую. Все, что я смогла в тот момент — злобно высверливать в нем четыре дырки взглядом. Я хотела сказать ему что-нибудь очень оскорбительное, но не нашла ни одного подходящего слова, характеризующего мерзкую личность.

— Редкостная сволочь! — сцедила я в итоге, ухватилась за его руку, и мы прошли во дворик.

Ирина расстаралась для дочерей, устроив из скромного садика великолепные декорации к романтическому фильму: ленты на деревьях, полупрозрачный купол с фонариками над аркой, много цветов, — все светится, переливается и блестит. Вампиры бродили с бокалами в руках, общались, и конечно, сразу же обратили на нас внимание. Куран, почувствовав мое желание спрятаться, тут же надумал бросить одну в толпе голодных и злопамятных упырей. Я крепко-крепко перехватила его за руку, чтобы он не смог слинять. Даниэль положил мою ладонь себе на локоть и повел к хозяевам дома.

— Здравствуй, моя дорогая! — неожиданно бросилась обниматься жена Карла, излив на меня столько тепла и счастья, что я почувствовала себя частью их семьи. — Очень красивое платье!

— Спасибо, — замялась я, и кивнула на своего кавалера. — Он выбирал.

— У твоего мужа отменный вкус! — похвалила его Ирина, а я не смогла сдержаться, чтобы не отпустить колкость в адрес супруга.

— Ага, ест много и только из красивых девушек.

Карл рассмеялся, и так поблажливо похлопал Курана по плечу, мол, не повезло тебе, мой друг!

— Где наши влюбленные? — спросила я, оглядываясь по сторонам.

— Идемте, — жестом указал на небольшую арку из цветов Карл. — Начнем церемонию, а то я не знаю, кто не терпеливее: зятья или дочери.

Передо мной стояли четверо: две сестрицы-близняшки и их возлюбленные. Я говорила о любви, о верности и преданности семье, счастье. А думала о том, что моя судьба стоит за левым плечом, позади, и всякий раз предает меня, при первой же возможности. Я хотела совсем другого.

— Пусть ваш путь будет легким и светлым. — Желала молодым я, как старшая и, вроде бы, умудренная опытом замужества, ведьма. — Держитесь крепко друг за друга, ибо отныне вы вдвоем, точнее вчетвером, против всего мира. Не пускайте ложь в свой дом. Любите так сильно, чтобы никто и никогда не смог разрушить ваши узы.

Девушки с грустью посмотрели на меня. Куран шумно вздохнул, уловив намек в моих словах. А я, игнорируя его, попросила передать ритуальные чашу и кинжал. Юл сцедил немного собственной крови в серебряный кубок и дал испить Жанне. Я переживала, как бы ей не стало плохо. Ведь организм беременной женщины мог и не принять такую бесценную жидкость. Невеста побледнела, но все прошло нормально.

Вспомнился наш с Даниэлем обряд, когда он, дав клятву подарил мне, кровавый поцелуй. Куран будто почувствовал мои мысли, подошел ближе, коснувшись плеча. Меня пробрало холодом.