Клятва ворону (общий файл)

— Лотар, — разочарованно выдохнул Торхельм, досадуя на внезапное появление всадников.

Поляну заполонили фридландские воины, которых привел Лотар, встревоженный долгим отсутствием кёнига и Кветки. С ними был и Рольд. Воины соскакивали с седел, подходили к туше зверя и с омерзением рассматривали убитое существо, порождение Фенрира. О таком им доводилось слышать лишь в сказаниях. Кветка отошла в сторону, обессилено опустившись на камень и наблюдая, как Торхельм отдает приказы с суровым и непроницаемым лицом. Орвар, держась за ушибленную грудь, подошел к твари и, убрав шерсть с темени, подозвал кёнига. Торхельм и Орвар мрачно переглянулись.

— Боги! Как вы уничтожили этого зверя? — искренне изумился Лотар.

— Не так уж и легко, — проворчал Орвар. — Нужно разрубить его на куски и сжечь до наступления темноты. В сумерках темные твари черпают силу.

По совету ведуна разложили четыре больших костра, притащив из леса хворост и поваленные деревья.

Орвар, Торхельм, Лотар и Рольд отошли в сторону, о чем-то совещаясь. Наконец, они подошли к Кветке.

— Кветка, — вкрадчиво спросил Орвар, словно перед ним было малое дитя. — Пропадало ли что-то из твоих вещей в замке?

Кветка рассказала о пропаже плаща, и о том, что она встретила после торжища свою служанку и Ингву, сестру Дагвора.

Орвар нахмурился, Торхельм заскрипел зубами, а Рольд и Лотар стояли угрюмые и молчаливые.

— Рольд, сопроводи госпожу в замок, ей не место здесь. Передай Рунольфу, чтобы он немедля прислал сюда сотню копейщиков, — приказал Торхельм, разворачиваясь, чтобы идти.

— Что всё это значит? — Кветка не в силах была более мучиться догадками.

— Моя госпожа, возвращайтесь в замок. К вечеру нам станет известно гораздо больше, — попросил кёниг, отвечая на её вопрос.

От присутствующих не укрылось, с какой мягкостью и предупредительностью он обращался к Кветке. Мужчины поклонились кёнигин и удалились.

— Им нужно уничтожить останки зверя. Вам лучше не смотреть на это, идемте! — поторопил Рольд Кветку.

Девица повиновалась и последовала вслед за ним. Они возвращались в город верхом, почти не разговаривая.

— Рольд, прошу тебя, ответь, что намеревается сделать кёниг? Они нашли хозяина этой твари? — не выдержала Кветка.

— Кветка, я обещал кёнигу, что не стану рассказывать ему то, что может тебя напугать, — нехотя произнес он, подстегивая лошадь.

— Рольд, это чудище охотилось за мной два дня. Если бы не Орвар и Торхельм, я бы уже не разговаривала с тобой. Что же может быть еще страшнее? — возмутилась Кветка, ерзая в седле.

— Госпожа...

— Рольд, ты защищал меня собой в битве, прошу, не зови меня госпожой!

— Хорошо, Кветка, — ободрился советник. — Скорее всего, тварь, преследующая тебя, дело рук Хьёрдис. Торхельм не хочет более медлить, и как только они сожгут останки твари, то отправятся прямиком в Моосхольм, чтобы схватить колдунью и привезти в город для суда.

Кветку вовсе не удивило известие о том, что это дело рук матери Дагвора, памятуя о мстительности их рода. Когда они въехали во двор Мохайма, уже вечерело: в замке менялись караульные и зажигались огни. В покоях её дожидалась Ренхильд. Она не сразу поверила в то, что рассказала Кветка о случившемся в лесу.

— Ты уверена, что тварь не вернется за тобой? — испуганно выдавила Ренхильд, придя немного в себя после её рассказа.

Кветка забралась в лохань с горячей водой, которую внесли в покои слуги. Она вернулась в замок продрогшей и замерзшей, в грязной мокрой одежде и спутанными волосами. Ренхильд распорядилась принести для кёнигин горячей воды, чтобы она согрелась и не простудилась.

— Она мертва. Орвар знает, как сделать так, чтобы она не восстала, — торопливо молвила она, не желая пугать впечатлительную Ренхильд жуткими подробностями.

Кветка поскорее искупалась, высушила у очага волосы и облачилась в чистое синее платье, украшенное серебряной тесьмой по рукавам и подолу. Ей не сиделось на месте. Кветка то садилась на небольшую скамеечку у очага, то меряла шагами опочивальню, томимая гнетущим ожиданием. Она чутко прислушивалась к шагам на лестнице, ожидая вестей о кёниге. Ренхильд не докучала подруге разговорами, заметив её растерянный и тревожный взгляд.

— Почему их нет так долго? — измученная ожиданием, досадливо вздохнула Кветка.

— Тебе нужно лечь спать, уже глубокая ночь, — осторожно посоветовала Ренхильд.

— Я не могу, что-то мне подсказывает, что там стряслось непоправимое, — прошептала Кветка, пряча взгляд.

— С Торхельмом ничего не случится. Он сильный и отважный воин, — с грустной улыбкой молвила Ренхильд.

Из открытого окна до девиц донесся стук десятков лошадиных копыт, ржание, лязг оружия и громкие голоса.

Девицы переглянулись. На лестнице за дверью загрохотали шаги, и в опочивальню вбежала заспанная Алвига.

— Госпожа, кёниг Торхельм просит дозволения войти...

— Зови! — перебила её Кветка, прижав ладонь к груди у сердца, стараясь унять его болезненный трепет.

Алвига исчезла, и в покои вошел кёниг. Торхельм был в полном боевом облачении: в кольчуге поверх кожаной рубахи, с мечом у пояса и накидкой на плечах. Светло-русые волосы были схвачены ремешком на затылке — Торхельм надевал шлем. Неужто в Моосхольме был бой? Он кивком поприветствовал Ренхильд и выжидательно посмотрел на неё. Ренхильд поймала его взгляд, и поспешно вышла из опочивальни, притворив за собой дверь. Кветка, видя, что с ним всё в порядке, облегченно вздохнула, на мгновение прикрыв ладонью глаза.

— Госпожа, — спокойно и тихо начал он, глядя ей прямо в глаза. — Тварь, которую нам удалось истребить сегодня, дело рук Хьёрдис. Она приказала выкрасть прислужнице ваш плащ, чтобы зверь знал запах жертвы. Тварь шла на запах, потому изранила прислужницу и кобылу. Когда зверя сожгли, я взял своих лучших воинов и Орвара, чтобы схватить ведьму и судить её здесь, в Сванберге. Нас ждали в Моосхольме, но у челяди Хьёрдис не хватило сил и духа противостоять нам. Она заперлась в башне, отказавшись выходить, а потом подожгла башню. Колдунья сама выбрала свою долю, — холодно молвил кёниг. — Пожар, устроенный ею, перекинулся на другие постройки. От поместья Дагвора мало что осталось.

Кветка молчала. Перед её глазами, словно наяву, огонь пожирал постройки, амбары и конюшни. В ушах стояли крики людей, треск пламени и дикое ржание лошадей.

— Что стало с Ингвой? — тихо спросила Кветка, отгоняя от себя страшное видение.

— Она исчезла их Моосхольма еще до нашего прибытия, — Торхельм пытливо вглядывался в её лицо. — Не бойтесь, моя госпожа, теперь вам ничто не угрожает.

Его последние слова она выслушала с замиранием в сердце. Что-то в его взгляде и голосе заставило её смущенно опустить глаза и повернуться к нему спиной. Они оба замолчали, чувствуя, как время вокруг них останавливается и замирает.

— Ты ведь знаешь, что давно люба мне, — не выдержал кёниг, произнеся эти слова с затаенной горечью.

Кветка вздрогнула, страшась обернуться и встретиться с его взглядом. Она чувствовала, что он неотрывно смотрит на неё.

— Прикипеть сердцем к жене заклятого врага страшнее смерти. Одна мысль о том, что ты любила его, и он касался твоих губ и волос, была самой страшной пыткой, — его голос прервался, и он стиснул зубы. — Я пытался бороться с собой, избегая даже случайных встреч. Признание Кёрста и твои слова о покушении Гермара на твою жизнь открыли мне на многое глаза. Сегодня из уст Йохна я услышал то, на что еще вчера не мог и надеяться. Я не буду неволить тебя и попрошу лишь единожды... Стань моей, Кветка! Стань кёнигин Фридланда.

Она обернулась, не веря своим ушам. Торхельм смотрел на неё горящим взором. Кветка была ошеломлена его словами, не зная, что говорить и делать. Она чувствовала, знала, что любит его всем сердцем, хоть и боялась себе в этом признаться до конца, но в то же время в ней говорила гордость, которая напомнила о его холодности и обидных словах. Подумать только, всё это время он любил её, борясь со своим чувством и пытаясь найти тонкую грань между ненавистью к врагу и страстью к ней. Он во многом ради неё пошел на то, чтобы помиловать Кёрста, и ни на миг не задумался, идя на схватку с темной тварью и мстя за неё Хьёрдис.

— У вас уже есть нареченная, кайзерин Бригитт... — сдавленно ответила она. Боги, почему ей вспомнилось это именно сейчас?

— Это лишь слухи и давнее намерение кайзера. Я волен сам выбирать себе невесту, — глухо молвил он.

Он подошел к ней так близко, что его дыхание касалось ее волос. Его глаза, темные, как грозовое небо, заставляли ее трепетать и гореть.

— Ты теплее к сердцу пришлась... — выдохнул он

Её молчание затянулось, и чело Торхельма посуровело.

— Вижу, бережешь свое сердце для другого, кёнигин, раз не хочешь дать ответ, — его рот мучительно искривился, и он вышел прочь, неловко пошатнувшись и оставив дверь распахнутой настежь.

Кветка стремительно подошла к порогу, за который шагнул кёниг. Все факелы в переходе погасли, и перед Кветкой за дверным проемом разверзлась темнота. Она ощутила, как эта темнота с его уходом словно проникает в неё, заполняя без остатка. Боги, что для нее теперь мир без него? Только беспросветная тьма.

— Торхельм... — произнесла она, чувствуя, что сумрак вот-вот сомкнется над её головой. — Торхельм!

Она вздрогнула, когда к ней из темноты шагнул он — стремительный и сильный, способный прогнать любую тьму. Торхельм мгновение смотрел на неё, и, словно найдя в её взгляде то, что искал, подхватил Кветку на руки. Он бережно понес её, крепко прижимая к себе. Кветка обвила руками его шею, чувствуя, как часто в его груди бьется сердце. Как могло статься так, что за того, кого она встретила в яростной схватке, Кветка готова теперь отдать все?

— Заря моя ясная, никому тебя не отдам до самой смерти. Не будет мне ни покоя, ни счастья, пока тебя не будет рядом, — глухо промолвил он, коснувшись губами её волос.

— Я буду рядом всегда, — ласково ответила она, тихо улыбаясь.

Кветка забыла о смущении, открывшись своим чувствам.

— Мы устроим свадьбу ровно через седьмицу, но в тот же день, на рассвете, я хочу, чтобы Орвар обвенчал нас по нашему древнему обычаю у Белых камней, — с затаенной надеждой молвил Торхельм.

— Я согласна, — не отводя глаз и не медля ни мгновения, тихо ответила Кветка.

* * *

Сванберг все оставшиеся до свадьбы дни полнился разговорами и слухами о грядущем событии. Вскоре об этом заговорили во всем Гримнире и Фридланде. Никто не ждал столь скорой и неожиданной развязки противостояния Гримнира и Фридланда. Жители Гримнира радовались за свою юную кёнигин, а во Фридланде были уверены, что уж если их кёниг выбрал себе невесту, то равной ей сложно сыскать. За два дня до свадьбы в Сванберг стала съезжаться знать обоих государств. Торхельм намеревался вызвать храмовника для проведения положенного обряда, но Йохн на удивление быстро согласился обвенчать пару самолично. Кветке столь быстрое согласие показалось через чур подозрительным. Торхельм лишь усмехнулся в ответ на её подозрения, успокоив Кветку тем, что если что-то по его вине пойдет не так, то Йохн отведает меча кёнига. Кветка прогнала дурные мысли. Главным для неё станет венчание у камней, о котором знали лишь несколько посвященных.

По обычаям Северных пределов жениху и невесте не полагалось видеться до свадьбы, потому при свидетелях они виделись с Торхельмом лишь на утренней трапезе среди многочисленных риттеров и вельмож, где Кветка с Торхельмом незаметно обменивались записками о месте свидания. При всех Торхельм был по-прежнему суров, решителен и немногословен, но для Кветки он переменился. На людях они виделись редко, как того требовал обычай, обращаясь друг к другу с нарочитым почтением и вежливостью, ибо для кёнига проявлять свои чувства при посторонних было делом неслыханным. Тем слаще замирало сердце Кветки, когда она тайком ловила на себе его пристальный взгляд, и их руки словно бы случайно соприкасались. Они встречались вечерами то у лесного озера, то у Белых камней, украдкой проводя друг с другом недолгое время.

В последний вечер перед свадьбой Кветка вновь покинула замок, чтобы увидеться с Торхельмом. Ренхильд укоризненно смотрела на подругу, догадываясь, куда уходит Кветка который вечер подряд. Она не могла смирить с тем, что невеста нарушает обычай.

Кветка подъехала к озеру на закате, где они условились встретиться еще утром. Конь Торхельма щипал траву, а сам кёниг сидел у подножия дерева, задумчиво вертя в руках короткий нож с широким клинком. Его синий кафтан делал его глаза еще более светлыми и прозрачными. Сердце кёнигин, при виде возлюбленного, наполнилось нежностью и любовью. Он вскочил и отправил нож за пояс, едва услышав шаги девицы. Кветка смущенно улыбнулась и опустила глаза под его пристальным нежным взглядом.

— Я задержалась. В замке суматоха, какой не было в день осады, — тихо рассмеялась Кветка.

Он ответил ей улыбкой, подхватил девицу под руку, и они вдвоем сбежали к кромке воды, смеясь и радуясь встрече.

Сколько было переговорено за эти дни! Они узнавали друг о друге всё больше с тем рвением и жадностью, что рождает любовь в стремлении соединить то, что было разделено отчуждением. Кветка узнала с его слов, как прекрасны закаты на Северном море, и стремительны ветра, что несут быстроходные драккеры к далеким берегам, а золотой песок устилает берега Фридланда. Торхельм рассказал ей о далеких странах, где ему удалось побывать. Сам он задумчиво внимал рассказам Кветки о её родных землях: золотых нивах под добрым солнцем и запахе скошенных трав после дождя, отважных воинах и строгих богах.

— Сегодня я не вернусь в замок, а проведу ночь в избе Орвара, чтобы встретить первый луч солнц — таков обычай, — тихо молвил он, глядя на её смеющееся милое лицо. — Осталась лишь ночь до того дня, когда я назову тебя своей...

Он внимательно следил за тем, как она, чуть смущаясь, опустила голову, качнув серьгами. Кветка, стараясь скрыть румянец на щеках, потянулась к воде, и ударив ладонью по зеркальной глади, подняла тучу брызг. Торхельм, ловко увернувшись от брызг, вошел в воду по щиколотку и в шутку ответил ей тем же. Девушка рассмеялась, забегая еще дальше в воду и не обращая внимания на мокрый подол и обувь. Зайдя в озеро по колено, она кидала в него все новые пригоршни воды. Торхельм бросился к ней, смеясь. В мгновение ока он схватил её за руки, пленив. Оба вдруг замолчали, поняв, насколько близки их тела и губы. Дыхание Торхельма обожгло её щеку, их пальцы тесно сплелись.

— Ты можешь навлечь гнев богов, коснувшись поцелуем невесты до срока... — сдавленно прошептала Кветка, желая больше всего на свете этого поцелуя.

Торхельм не ответил, приникнув к её губам пьянящим поцелуем. Кто еще кроме него осмелится принебречь гневом богов ради ее губ? Кветка почувствовала, как дно озера качнулось, грозя вот-вот уплыть у неё из-под ног, и лишь крепкие руки кёнига удерживали её от падения.

— Скоро закроют городские ворота, — хрипло пробормотал он, отстраняясь. — Я отвезу тебя.