Тенёта

 — У нас остались истории о младшем творце Кастель, — задумчиво протянул эльф, почесав щеку. — Но они совсем древние.

 — О чем они?

 Парень пожал плечами.

 — Я никогда не интересовался историей нашего происхождения. Эльфы были и будут всегда, как гномы или люди.

 — Но ты слышал эти истории, — настойчиво заметила Рия. Ей не терпелось теперь узнать, что за мифы остались о неведомой Кастель. И куда делись эти творцы? Не просто пропали или ушли, но оставили после себя только Зверя, который сможет уничтожить этот мир. То есть старший Творец ушел создавать другие миры, а эти, младшие?

 Глау фыркнул.

 — Слышал, конечно, их всем рассказывают Старейшие.

 Девушка мысленно отметила, что нужно будет еще узнать, кто такие Старейшие.

 — А что рассказывают? — поторопила она эльфа, и Глау тяжело вздохнул.

 — Некогда, — монотонным голосом, в котором слышались шипящие нотки недовольства, заговорил он, — был Творец и шесть младших творцов. Сам Творец создал этот мир, а затем ушел. Младшие остались, чтобы наполнить мир живыми существами. Все шестеро — дети Зверя, единого Разрушителя. Люди еще называют его Убийцей миров.

 — Дети Зверя стали создателями в отличие от отца? — непонимающе поинтересовалась Рия.

 — Да, — неожиданно подал голос до того молчавший Рюноульвюр. — Один из младших творцов, Тенникюр, был нашим создателем. Считается... А, говори сначала ты, эльф.

 Глау зашипел, тихо рыкнул, всем своим видом показывая, что ему не хочется рассказывать о своем лесе на территории гномов. Рюн, обернувшись, закатил глаза и покачал головой. Девушка только хлопала глазами, подозревая, что между ними сейчас происходит какой-то безмолвный диалог на очередном языке. Язык жестов? Возможно. Наконец Рюноульвюр снова отвернулся и зашагал перед. А Глау шумно вздохнул.

 — Кастель создала лес и породила нас, эльфов, — неохотно заговорил он. — Родила в буквальном смысле. Вернее, как рассказывается в историях, мы были первоначально растениями, красивыми цветами, что проросли из ее чрева. Она вырывала первых эльфов с корнями из себя, добавляла им древесной коры, и в итоге распускались белоснежные цветы. А потом этим цветам она придавала нужный вид.

 — То есть, раньше вы были, грубо говоря, травой?

 — Вроде того.

 Рия открыла рот, но так и не придумала, что на это ответить. Эльфы-цветы, которые выросли из... чрева богини. Представившаяся картинка вряд ли соответствовала действительности, и девушка поспешила выкинуть ее из головы.

 Но это было... неожиданно. Получается, что еще нераспустившиеся растения скрещивались с деревьями, а после цветения... вене, в период цветения богиня придавала цветам такой вот нечеловечески красивый вид. Девушка покосилась на Глау. Нет, он цветком никогда не был, конечно, да к тому же это миф, легенда... сказка о создании мира. На Земле их ведь множество, почти у каждого народа своя. Интересно, а есть истории о людях-цветах? Да, дети цветов... Рия смутно знала этот период в истории, но сейчас сомневалась, что это можно соотнести с мифом, который рассказал Глау.

 А как тогда гномы произошли?.. Девушка криво улыбнулась. Гномов создал бог, мужчина. Скорее всего, просто из камня создал скульптуру. Ну не рожал ведь, в конце концов. Хотя космогонические мифы, конечно, и не о таком могли рассказать, это Рия помнила еще с прочтения неадаптированных греческих легенд.

 — Но я не особо верю в эту историю, — вдруг добавил Глау, и в ответ незамедлительно раздалось фырканье Рюна.

 — А никто не верит, — пояснил гном такую реакцию. — Легенды-то остались, да только богов никто не видел, камень не помнит их, зато о Звере знает каждый.

 — Может, Зверь тоже выдумка, — возразила Рия.

 — Зверь — правда, — откликнулся эльф. — Потому что я видел его своими глазами. И тенета тому доказательство. Этот мир погибнет когда-нибудь, как любой другой.

 — Тенета — знак Зверя, — добавил Рюноульвюр, встряхнув начавший угасать фонарь. — Ты же знаешь о пауках?

 — Я? — Рия кивнула. — Конечно, знаю. И не люблю их. Они существуют в этом мире?

 — Существуют, — усмехнулся гном. — Летают себе на паутинках с места на место, ловят птиц, которых в свои тенета заворачивают. Если птица попалась — она уже мертва. Так и наш мир — он уже в тенетах, которые сплел Зверь. А значит, гибель неизбежна.

 — Только мы не знаем, когда, — закончил за него Глау и фыркнул. — Я родился, а тенета уже были. Возможно, я умру, и после меня мир еще простоит неизвестно сколько.

 — И вы ничего не пытаетесь сделать? — пробормотала девушка, озадаченно переводя взгляд с эльфа на Рюна и обратно. — Знаете, что ваш мир может погибнуть в любой момент, и ничего не предпринимаете?

 — А что мы можем? — проворчал Рюноульвюр. — Нам известно, что предвестник Зверя придет из иного мира. Но Хадда же рассказывал, что таковых было несколько. В том числе и ты. Может, предвестник не будет человеком, может, он окажется эльфом, гномом из другого мира или вообще из другой, неизвестной расы. Нам до тенет самостоятельно не добраться, только если придумаем что-нибудь вроде твоей железной птицы. Да и то, тенета же касаются небесного свода. Вдруг он треснет, если мы тронем нити?

 — Ну... — протянула Рия, — небесный свод не твердый, там дальше космос...

 — Что? — Глау наконец отпустил ее руку и чуть похлопал по плечу. — Что за слово ты произнесла?

 Девушка вздохнула. Нет, вряд ли она сможет так просто объяснить, что хотела сказать. Кажется, еще в разговоре с Хаддой выяснила, что тролли не знают о существовании других планет. Но как давно это было...

 — То пространство, где звезды, солнце и луна, — неуверенно пояснила она. — Это называется в моем языке 'космос'. И там еще много разных планет и звезд...

 — Небесный свод — твердый, — уверенно заявил Рюн. — Не знаю, что за слово ты произнесла перед звездами, но наш мир связан с другими через двери в пространстве. Тролли называют их окнами, но суть одна.

 — А звезды?

 — Звезды — это фонарики сродни нашему, — гном постучал по кристаллу, — просто первые гномы насоздавали их много, и творцы или сам Зверь разместили их на небе, повесив на гвоздики. Это же всем известно. А солнце повесил Творец.

 — В нашем мире не так, — возразила Рия. — Совсем не так. И ваш мир... он же круглый.

 — Кто круглый? — удивился Глау и фыркнул. — Плоский он.

 — И есть край света?

 — Есть, — подтвердил гном. — Только там не бывали, да и не знает о нем никто кроме троллей.

 — Но вы же о нем говорите, — не поняла девушка.

 — Но не знаем.

 Эльф внезапно рассмеялся, звонко, легко, словно они не шли по полутемному тоннелю, а прогуливались по летнему полю под теплым солнцем. Эхо смеха разлетелось в стороны, отражаясь от стен.

 — Кое-что, — сквозь смех произнес Глау, — гостю из иного мира просто не понять.

 Рюноульвюр только довольно фыркнул и коротко кивнул, соглашаясь. Рия хмыкнула.

 — Конечно, и в кои-то веки гном и эльф сошлись во мнениях.

 — Да это почти единственное, с чем согласятся все расы, — отсмеявшись, проговорил Глау. Он взъерошил себе волосы, оправил одежду и довольно улыбнулся. — Гном, нам долго идти?

 — Долго, — откликнулся Рюн и вдруг погасил фонарь.

 Рия застыла в упавшей темноте, рядом что-то процедил на эльфийском Глау, резко теряя все благодушие.

 — Рюноульвюр, — неуверенно позвала гнома девушка, вытягивая руку. — Зачем ты...

 Колючая борода ткнулась в ноги.

 — Тише, — прошелестела темнота. — Впереди погонщики. Не шевелитесь.

 Эльф сжал до боли ее плечо, но Рия только стиснула зубы. Еще какое-то время давила оглушающая тишина, но потом послышался легкий шорох. Сначала едва различимый, он становился все громче по мере приближения и превратился в гром, оказавшись рядом. Сверху посыпалась земля, когда нечто громко прошелестело впереди. Рия вспомнила столичное метро — звук стал похож на движение поезда, только словно в замедленной съемке. Постепенно земля перестала осыпаться, гром превратился в шорох, но Рюноульвюр не спешил двигаться с места, а вместе с ним стояли и Глау с Рией. Девушка вглядывалась во тьму, словно могла там что-то увидеть, но нечто оставалось недостижимым. Было жутко стоять в темноте, чувствовать, как сверху сыплется земля, заставляя судорожно молиться, чтобы потолок не упал на них, а впереди шуршало и гремело нечто невидимое. Опасное или нет, Рия не знала, но она предпочитала видеть то, что проползать мимо них.

 Когда шорох стал едва слышен, раздалось цоканье. Словно кто-то шел, когтями постукивая по камню. Раздалось тихое дыхание, и неожиданно вспыхнул яркий красный свет. Рия завизжала, испугавшись, когда буквально перед носом появилась морда, очень похожая на крысиную, с выступающими вниз серыми клыками. Щелкнули зубы, девушка едва не отпрыгнула назад, а 'крыса' зажала треугольное ухо и сморщилась, обнажая остальные клыки. За ней стояли еще пятеро.

 — Погонщики, — заговорил вдруг Рюноульвюр и махнул рукой на 'крысу', что-то коротко велев на своем языке.

 Погонщик неожиданно согнулся в три погибели, едва не падая на землю и, развернувшись, поспешил к своим братьям. Рия с ужасом заметил на буро-коричневых лапах загнутые, как у птицы, когти, которые и клацали по вкраплениям камня на полу. Еще раз поклонившись, погонщики нырнули в темноту тоннеля, пересекавшегося с их путем.

 — Погонщики не опасны, — буркнул Рюн, когда они вновь двинулись вперед. — Но звуков громких не любят.

 Рия криво улыбнулась. Крысиной была только нижняя часть и голова. По крайней мере, она успела заметить вполне человеческие руки и грудь, покрытую очень короткой буро-коричневой шерсткой. А вот морда была почти крысиной, только гораздо... приплюснутей, нежели у обычных крыс. И эти погонщики оказались ростом с эльфа.

 — Кого они гнали? — раздраженно поинтересовался Глау.

 — Кадавов.

 — Кого? — Рия ойкнула, когда произнесла вопрос одновременно с эльфом. — Кто это?

 — Кадавы... — Рюн повел плечами, — черви. Только не маленькие и черные, а огромные и темно-красные.

 — Зачем они вам?

 Гном хмыкнул.

 — У них очень полезные отходы жизнедеятельности.

 — Что? — Глау едва не подпрыгнул. Он и без того был раздражен и злился на себя за то, что испугался, но услышанное, кажется, повергло его еще в больший ужас. — Вы...

 — А вы в туалет не ходите, что ли? — расхохотался Рюн. — Про людей я знаю, а вот насчет эльфов всегда было интересно. Ну, есть у вас такое понятие?

 Рюн развернулся и поднял фонарь как можно выше, вглядываясь в лицо парня. Рия прижалась к стене, не желая вмешиваться в назревавшую перепалку. Услышанное ее почти шокировало, но кто знает, что там остается... после червей. Огромные темно-красные червяки. Девушка вздрогнула и поспешно замотала головой. Нет-нет-нет, она не хочет знать, как эти кадавы могут выглядеть на самом деле. На рыбалку-то никогда не ходила, боясь брать в руки маленьких червяков или кузнечиков, только морщилась все, когда отец спокойно насаживал на крючок извивающееся тельце червяка или разрывал его пополам.

 — Давайте пойдем дальше! — выкрикнула она громче, чем хотела.

 Шипевший Глау и нехорошо ухмыляющийся Рюн повернулись к ней. Оба уставились немного раздраженно, но Рия сердито нахмурилась, подавляя всколыхнувшийся страх.

 — Идемте, — настойчиво повторила она и, потянувшись, буквально вырвала фонарь из руки гнома. — Хватит стоять на месте. Рюноульвюр, кого мы еще можем встретить?

 — Много кого, — как-то ошарашено ответил гном. — Фонарь!..

 — Идем или нет? — девушка уже отошла от них и только тогда обернулась. — Я хочу быстрее добраться до поверхности.

 Нестерпимо захотелось увидеть небо и солнце. Оказаться наверху, где не окружала бы земля, словно в замурованном склепе, только не каменном. Накатил страх, и Рие показалось, что не хватает воздуха. Со звоном упал фонарь, покатился к ногам гнома. Она мелко задышала, пытаясь успокоиться, слепо ухватила подошедшего Глау за руку и щекой прижалась к прохладной ладони. Эльф тут же перестал шипеть, он обеспокоенно наклонился к ней, убирая со лба отросшую челку.

 — Что случилось? — парень осторожно потер ей щеки. — Гном, дай воды.

 — Фонарь не роняйте, — рявкнул Рюн, но фляжку вытащил. — Пей.

 Рия жадно принялась глотать воду, чувствуя, как холодная жидкость пробегает по горлу, успокаивая страх. Девушка задышала спокойнее и слабо улыбнулась, возвращая Рюноульвюру фляжку.

 — Прости, — прошептала она. — Наверное, я немного боюсь замкнутых пространств.

 Гном фыркнул и, затянув мешок, молча зашагал дальше. Глау приобнял Рию за талию, уводя вслед за ним.

 Они еще трижды останавливались, чтобы на перекрестках пропустить кадавов и погонщиков. И каждый раз 'крысы' низко кланялись гному. Удивительно, но их язык оказался похож на птичий щебет, и это настолько не вязалось с внешним видом, что Рие казалось, словно птицы поют где-то в толще земли.

 Они больше не спускались вниз, только иногда останавливались под очередным попавшимся фонарем перекусить или немного поспать. И молчали по большей части. Девушка не представляла, как долго они идут. Если путь на поверхности занимал три месяца, то под землей, как неохотно пояснил Рюноульвюр, сокращался в несколько раз. Потому что были созданы короткие ходы, некоторые тоннели проходили под реками, которые пришлось бы переплывать на лодках, а сами лодки пришлось бы еще где-то искать.

 — Неужели у вас нет никаких плантаций или чего-то вроде? — от скуки поинтересовалась Рия.

 Ей уже осточертели абсолютно одинаковые земляные стены, а изящные светильники казались теперь однообразными и уже не особо красивыми. Хотелось к солнцу, к деревьями. Зайти в какой-нибудь лес — не хищный — и упасть на мягкую траву. Чтобы солнце ласкало кожу, а ветер легко касался волос. Рия покачала головой и бросила взгляд на хмурого эльфа. Глау путешествие тоже давалось не сильно легко. Словно все его силы ушли на ту вспышку в споре с Рюном, а больше парень почти не произнес ни слова. Он только тихо иногда спрашивал у Рии, все ли в порядке, порой шептал успокаивающие слова, но с гномом больше не разговаривал и вообще не вступал в разговоры. Хмурился порой и казался усталым.

 И девушке вновь начало казаться, что зря она потащила с собой эльфийского мальчишку, который с рождения находился всегда под солнцем и небом среди деревьев.

 — Есть плантации, — буркнул Рюн, отвечая на вопрос далеко не сразу. — Мы выращиваем растения, которым не нужен свет. Но все это выше к поверхности, а мы идем коротким путем.

 На другие вопросы гном отвечать отказался, отмалчивался все только и иногда касался рукой стены. А Рия подумала, что ошиблась. Может, Рюну нравилось на поверхности? Или... наверное, ему было бы куда веселее с другими гномами. С тем же Греттиром. Или с братом и отцом. Но никак не с эльфом и человеком, которые не могли вынести слишком долгого путешествия под землей.