Проведи меня

— СЛАБАК.

Когти так и не коснулись горла.

— Ты никогда не умела прощаться, — он усмехается, теперь ему кажется, что она сидит рядом.

— Уже бредишь? — Ис трогает лоб, Лим вздыхает и пытается дёрнуться от его руки.

— Он вполне может видеть её. Столько лет Исмаил, ты не поймёшь...

Мужчина обиженно посмотрел на ведьму.

— Не смотри так, чувства в одну сторону не зовутся любовью. Любовью зовётся два направленных чувства, которые сталкиваются, производя фурор. И он прекрасен... — последняя фраза была полна грусти и тоски.

— Ты любила Марго?

— Я — да.

— А он?

— Он любил небо.

Больше она не говорила и не отвечала на вопросы, всецело уйдя в залечивание блондина.

— Она вернётся? Вернётся ведь? Она всегда возвращалась... — Лим смотрел в одну точку и спрашивал, не получив ответа он вперился в Марго.

— Раньше у неё было хоть что-то. А сейчас, ты забрал всё, — гневный шепот был для Лима камнепадом, — она отдала тебе всё. Получая взамен лишь твои попытки подохнуть, как трусливая псина! — она нервно взмахнула руками, — И ты надеешься, что сейчас она вернётся?! — указав пальцем на него, она прищурилась, и словно что-то щёлкнуло в мозгу, — Нужно было дать тебе сдохнуть! Но она бы вылечила, и мне пришлось. Я говорила тебе, ты слабак, ты не для неё, только ей я уступила, связь появилась, и нарушить я не смела. Как же я хотела убить тебя, ты исковеркал всё! Ты и эта девица!

Женщина заплакала, истерика подкралась к ней уже после всего. И чтобы никто её не видел, она исчезла, оставив Лима мучиться.

Гром и молния. Ведьма взглянула в небо. Не иначе её мать бушует.

Это вызвало лишь улыбку.

— А то я не знаю, что гневаешься, — она встаёт и под проливным дождём плетётся, сама не зная куда, и не особо разбирая дорогу.

— "Пропасть это лишь начало,

Нужно только прыгнуть вниз,

Не крича, начать сначала,

Твой трамплин — пустой карниз."

Глупый, верит в эти сказки,

Попадает сразу в ад,

И не действуют отмазки,

Почему печален взгляд?

Разве не желал свободы,

Не желал пустой строки?

Вот они твои невзгоды,

В список все их напиши.

И не чувствуется страха,

Только холод на душе.

И неважна тебе плаха,

Голова пуста уже.

Тени засмеялись незамысловатым стихам.

— Почему другим можно лишать нас жизни и убитому воздаётся, а решить прекратить свою жизнь самому, это грех?

— Ты задала вопрос из разряда "Запрещено", прости, но таковы правила.

— Вы сказали, можете дать знания. Но я хочу знать, то, что нельзя.

— Ключевое: нельзя.

— Помолись и будь любезен,

За убийство извинись...

Очередные стихи незамысловатой песни оборвались, когда ведьма увидела что пришла к этому дому.

— Он не будет тебя искать здесь. Посчитает, что ты уйдёшь так далеко, как только сможешь.

— Непроизвольно, — пожав плечами, она взглянула на Ангела, — все, кто умирает своей смертью, чувствуют эту усталость?

— Нет, не такую, тебе трудней. С этим справляется душа, твоя половина не может сделать тебе легче.

Маргарита металась по комнате. Она сорвалась на мальчишку. Сама не зная как это вышло. Обвинила его во всём, но легче не стало.

Да и женщина понимала, что не станет лучше, если спихнуть вину на кого-то, но ей было необходимо.

Их жизнь могла бы сложиться по-другому, и ей бы не пришлось делить свою дочь с недочеловеком, и высокомерной девчонкой.

Её девочка познала чувство, высокое, светлое. Но вместо спокойствия и счастья, это чувство разъедало её, а он лишь подливал кислоты.

— Когда-нибудь она поймёт. И тебя оттуда выпнут, потому что она не такая как ты, ей они не нужны! — прошептала женщина, и точно знала, её услышали.

— Я вроде бы, хочу есть... — Яра дотронулась до своего живота.

— Что именно хочешь? — оторвавшись от созерцания некой точки перед собой, Ангел устроился на кровати, скрестив ноги в лодыжках, а руки на груди.

— Оладий... — тут же горячие, круглые, по своей форме идеальные, появились перед ней на тарелке.

— Из кабачков... — нахмурилась ведьма, только учуяв запах.

— Ты их не любишь, — недоверчиво Ангел напомнил ей об этом.

— А то я сама не знаю! — та раздражённо всплеснула руками.

Минута молчания была нарушена паническим воплем Ярославы, нечто в её груди стукнулось и покатилось в желудок.

Глава 30. Созданы ли мы для свободы?

— Если бы я была беременна... ты бы ведь видел это? Или я бы знала? Так?

— Разве ты бы не хотела?

— Шутишь? Я хочу лишь, уже уйти и не видеть ничьих физиономий.

— Нет, не беременна.

— А у вас бывают дети? — она принялась за оладьи, вздохнув спокойно.

Мор почему-то не торопился с ответом.

— Что такое? Неужели тебе нечего ответить? — ведьма усмехнулась, видя Ангела растерянным.

— Я не знаю.

Тут же перестав жевать, та уставилась на него.

— Что это значит?

— Я не знаю таких, у которых, были бы дети.

— А пара?

— Единицы.

Уставившись в одну точку, он больше не отвечал ей.

— Что ты собираешься делать дальше? — она не знала, сколько времени назад съела все оладьи, и простые и те, что не должна в принципе хотеть.

— Дальше?

Раз за разом, в голове прокручивала воспоминание.

— Мне нужно заснуть.

Твёрдо решив, что нужно выяснить всё у подсознания, она устроилась на кровати.

— Ты дрожишь, тебе холодно, — откликнулся Ангел и придвинул к себе под бок.

Прижавшись спиной, она поняла что чувствует, не столько тепло, сколько жар.

— Как на костре, — хмыкнула и закрыла глаза.

— Докатились, уже спим рядом с этими... — недовольная интонация доносится из-за спины.

Обернувшись, ведьма увидела себя, его, себя в нём, или проще говоря — всё и сразу.

— Опять ты куда-то ползёшь...

— Естественно. Ведь глупой девчонке невдомёк... — он замолк и всё так же двигался вперёд.

— Ты хоть видишь, куда идёшь? — оглядевшись, отметила всё ту же пустыню.

Или это уже степь? Что вообще здесь?

— Я — да. А вот ты, ни куда и ни зачем...

— Как ядовито, ах-ах-ах.

Подсознание вздохнул. И остановился.

— Чего ждём? — недоумевающе ведьма огляделась.

Никаких изменений она не увидела.

— Не надоело быть обманутой?

Вопросительно вздёрнутая бровь была ему ответом.

— Да все знают! Только ты буксуешь.

— О чём, хотелось бы понять?

Тяжко вздохнув. Он двинулся дальше.

— В этом Сосредоточение, её тоже нет.

— Сосредоточение?

— Нечто храмов, не глупи.

— А, словно тут у них главный офис?

— Типо того.

— Почему я их не вижу?

— Не время. Когда сольёмся, тогда увидишь.

— Как скажешь, Ярик, — ведьма почему-то хихикнула.

— Ты же в курсе, что он зовёт тебя?

— Ой, скоро угомонится, — ведьма решила, что опять Лим орёт там во всю глотку.

Было странным не чувствовать зова. Не такого сильного как раньше. Но она отмечала этот огромный плюс.

— Не твой волчара. А главный, в офисе.

— Уж не знаю, с каких годов он меня зазывает, — задумчиво отозвалась Яра.

— И мы всегда отказываемся.

Та кивает.

— Но он сказал, что всё равно, так или иначе я явлюсь пред его очи.

Подсознание взглянуло на неё. Но та так и не поняла ничего. Ему оставалось лишь вздохнуть. Может если сосредоточится на этом и послать ей, тогда уж дойдёт до неё, наконец? Но взглянув еще раз на её спокойную физиономию, он понял, что это бесполезно.

— И что мы будем делать?

Она уставилась на него, вопрос был прямо на лице, произносить не нужно было.

— Когда найдём её. Что будем делать с ней? С тем, что осталось от нас? — всё же проговорил его, уж он-то знает, лучше в лоб и сразу, пусть поразмышляет.

— Кхм. Ну. Мы вроде хотели извиниться? — она взглянула на него, словно сомневаясь и ища подтверждение на его лице, — Да, точно, извиниться!

— Ты и самой себе тоже решила представление разыгрывать? — безразлично бросив, он двинулся дальше.

Обдумав эти слова, она поняла что и правда, играет. Почём зря.

— Просто только закончила с ними. И видимо до сих пор не могу выйти из роли.

Мужчина кивнул.

— Не сдох еще, — невнятное бормотание и старшая ведьма оглядывает блондина.

— Вашими силами, вашими силами, — усмехнулся тот не глядя на неё.

Сама не знает, на кой чёрт она снова пришла. Чувство вины кажется, пересилило ненависть и бессилие.

Вчетвером они возможно смогут её вернуть. И эта мысль толкнула её прийти продолжить. Поставить его на ноги за несколько часов. В конце концов. Она здесь мать, это ей уже, ну, кхм, опустим возраст.

При монологе в своей голове затронув тему возраста, она немножко зарделась, но тут же пришла в порядок.

— Что болит?

— Если честно, всё. От ушей до хвоста.

— Очень хорошо. Хочется сделать еще больнее.

— Марго, давай не...

— Давай, ты, не будешь указывать мне, что делать в своём доме.

— Как скажете, — Ис склонил голову и отошёл к стене.

Зверь в нём безропотно отступил. Эта часть его четко знает — территория не их. Прав на ней у них нет. Они всего лишь гости. И то, не самые благодарные.

Он усмехнулся, осознав как хорошо Марго играла.

Ни разу за все годы не указала на их место. Не говорила и не выказывала что они здесь никто. Звериное чутье не уловило ни нотки ненависти. А этот запах он знает. Даже слишком хорошо.

Живя здесь он не знал нужды ни в чём. Словно жизнь до Яры и её семьи не была его. Вспоминая себя, он не узнавал того человека. Загнанный, ненавидящий весь мир зверёныш.

Все маленькие девочки подбирают котят и щенков. А эта ведьма подобрала медвежонка.

Кажется он полюбил её как только увидел. Как это было давно.

— Какой-то ты не правильный, да, мишка? — она прищурившись оглядывала худого, ободранного медвежонка.

— Забавно. Я совсем не разбираюсь в звёздах. Но именно они, ляпнули мне, прийти в лес. Печенье будешь? — она плюхнулась на землю и открыла коробочку.

Ей было безразлично, что в лесу темно, что она в три раза меньше медвежонка, даже при его худобе, и совсем неважно, что этот дикий зверь единственный кого она встретила.

Каждый знает, если встречаешь кого-то одного, значит, все слабые разбежались, почуяв превосходство.

— А представляешь как обидно. Наверняка эти блестяшки больше мне не скажут ничего путнего.

И с тех пор, больше они с ней не говорили.

Волосы до плеч, светящиеся глаза, жуткая худоба и левое плечо, словно один сплошной синяк. Такой он запомнил её.

Он должен был быть свободным, единственным выжившим. А он стал игрушкой. Плюшевый медведь.

Свобода отменилась. Но он так и не узнал, что именно сказали ей звёзды.

— Они обещали мне смерть. Так и не выполнили.

Яра открыла глаза. Ангела не было рядом.

— Кто? — донеслось с кухни.

Встав с постели, она потянулась и раздумывала над разговором с собой.

А что если подчиниться и явиться.

Заявиться к ним, и устроить такой аврал, что не разгребут до следующей её реинкарнации.

В полутемной подвальной комнате, трое пребывали в молчании.

Ведьма была хмурой и сосредоточенной.

Брюнет закрыл глаза и прислонившись к стене слушал треск свечей. Яра всегда говорила: свеча трещит — беда свистит.

Никогда не понимал, почему свистит? Почему свеча реагирует? Как определить что за беда? Ведьмы — как и всегда подвел итог.

Блондин же пытался добиться до Яры. Как в плохие телефоны играл. Казалось, что ты что-то слышишь. Но не понимаешь что. А может просто тебе показалось?

— Ты можешь отдать силу, — Ис распахнул глаза и уставился на ведьму.

Она полоснула его взглядом. Не понимая, это был вопрос, приказ или утверждение.

— Яра, не раз говорила, что можно отдать силу в замен на всё что угодно. Чем больше сила, тем больше благо.

Ведьма усмехнулась.

— А она говорила, что бывает с ведьмами после этого? — она внимательно смотрела парню в глаза, — Такую "мелочь" ты естественно не запомнил.

Он нахмурился, пытаясь вспомнить, но осознал что и правда, что следует за отдачей не знает.

— Но ты ведь знаешь, что будет дальше? Что ждет впереди?

— Не о нас. Я и моя дочь сокрыты для меня. Все что относится к нам, для нас за пределами видимости. Как шторы у лошадей.

— А я?

— А твое будущее в её руках.

— Чьих? — хотя он и сам знал ответ, но хотелось удостовериться.

— Ярославы. Тебе на нити писано быть убийцей. Да вот как бы не так. Она что-то сделала. Когда сбежала в лес, по их знамению. Не знаю что, её возможности шире моих.

— А сейчас? Что там? Пусть в её руках, но ведь что-то да есть.

— Тебе за столько лет захотелось узнать именно сейчас?

— Наверняка после её смерти, я здесь больше не появлюсь...

— Ты и тогда так сказал, однако, ты здесь.

— Я и предположить не...

— Помолчи уж. Девчонка. Святая. Чистая. Смерть ей принесешь. А она тебе смысл жизни.

— И как это понимать? — голос был едва слышен, горло отказывалось прибавить громкость.

— Я ведьма, а не пряха. Да и они тебе точно не скажут.

— Долго вы еще разводить тут будете, сеанс, мать вашу.

— Ты мою мать не зови, — взяв кинжал, она сделала надрез над ключицей, — откуп, — развернулась и вышла.

— Никаких новостей?

Ис отрицательно мотнул головой, всё так же задумчиво смотря в пустоту.

— Приступим.

Порывисто войдя, ведьма брякнула медный поднос на столик.

Глава 31. Получая по заслугам.

— Как долго мне здесь находиться? — проводник метался в своей комнате.

Внутри всё бушевало и кричало что, что-то идет не так. Но он не мог понять, что же?!

— Уже скоро.

— Что скоро? — остановившись, он оглянулся на мужчину.

— Скоро ты выйдешь из этих стен.

— Я смогу вернуться к себе домой?

— Не желательно.

— Почему? Почему я не могу вернуться? Ничего не изменилось, никто не знает...

— Ты стал другим. Как давно ты смотрелся в зеркало?

Тут же подойдя к зеркалу, он увидел, что левая половина тела мерцает.

— И давно? — он потрогал плечо, оно точно такое же каким и было на ощупь.

— После первого же переселения. Даже те кто не видит нашего мира, это заметят.

— Я не смогу вернуть свой прежний вид?

— Нет. Подписал контракт?

— Да. В тот же день как она дала мне его.

— Она знает?

— Должна. А где тогда мне жить?

— Твоей зарплаты хватит, чтобы построить новый дом.

— Откуда вы...

— Берём деньги?

Данте кивнул.

— Ты даже представить не можешь, как отыгрываются на богатых мира сего. Они платят другими. А мирозданию откупа не найдёшь, страдают их дети. За всё, что ты делаешь, будут расплачиваться твои дети, запомни этот принцип, он непреложен.

— А мне придётся платить?

— Смотря, что ты будешь делать со своим даром.

— Есть еще книги? — он уже продумывал, как жить дальше с тем, что у него открылись глаза и прочее, без чего он в принципе не плохо бы жил и дальше.

— Я спрошу.