Оставив взбешенного графа, Леш поднялся в дом комендатуры и приказал поднять по тревоге свой батальон.
Когда они вернулись на плац, где толпой стояли солдаты брошенного графом полка, туда же бегом проследовали двести пятьдесят солдат с нашивками комендантского полка. Нашивка представляла собой круглый кусок ткани, на котором был изображён человеческий череп с двумя перекрещенными мечами. Быстро и четко проведя построение, они застыли напротив солдат Барни двумя ровными шеренгами с взятыми на изготовку арбалетами.
— Солдаты и офицеры! — обратился к полку графа майор. — Ваш король договорился с нашим герцогом о военном союзе. Империя решила завоевать четыре королевства, которые некогда образовал наш народ. Начнут они с нас, но если мы не удержимся, то вам не придётся долго ждать своей очереди. Жителям империи плевать, простолюдин перед ними или граф, все будут обобраны до нитки и превращены в рабов! Понимая это, ваш король прислал вас сюда, чтобы мы из толпы, которую я сейчас вижу, сделали настоящую и сильную армию. Но вот ваш командир не хочет этого понимать. Попав сюда, он пытается отстаивать права, которых у него нет, и угрожает уйти сам и увести вас. Я не могу удерживать насильно союзников, поэтому предложил ему убираться прочь и разбираться со своим королём самостоятельно. Я думаю, что граф не покупал вас на рынке, а командовать полком поручил король Ив Барни для прохождения обучения и борьбы вместе с нами против общего врага. Власти вас уводить у него нет, поэтому решайте сами, кто остаётся, а кто идёт разбираться с королём. Только уйдя, вы сюда больше не попадёте, пришлют других. Ну а вы будете воевать неумехами в составе армии своего короля. Опыт показал, что потери в таком войске в три раза больше. А теперь быстро решайте, потому что у меня и без вас довольно дел. Все, кто уходит с графом, перешли направо. Сейчас собьётесь в колонну, и вас под конвоем выведут на тракт, остальных заселим в дома и казармы и поведём на помывку, а потом на обед.
— А с тракта куда? — спросил кто-то из толпы.
— Как куда? — удивился майор. — Домой, конечно. Как пришли, так и уйдёте.
— Без обеда?
— А с какой стати герцогу кормить дезертиров? — спросил майор. — Что зашумели? А как, по-вашему, называются те, кто бежит от боя?
— Я никогда не бегал от боя! — заревел граф.
— Да? — делано удивился майор. — Тогда назовите мне хоть один бой, в котором вы участвовали. Молчите? Вот молчите и дальше! Вы уже не полковник. Можете продолжать командовать, но только теми, кто перейдёт на вашу сторону.
— Да я с вас спущу шкуру! — заорал граф. — Взять его!
Толпа солдат зашумела, но никто не выполнил команды, потому что бойцы комендантского батальона дружно вскинули к плечу арбалеты.
— Так кто-то идёт с графом? — повторно спросил майор. — Или мне гнать его на тракт одного?
Из толпы начали по одному выходить солдаты, которых вскоре собралось с полсотни. Видимо, они были дружинниками графа.
— Берите коня и своих людей и проваливайте! — жёстко сказал графу майор. — Нам не нужны смутьяны. И попробуйте по пути домой устроить какое-нибудь бесчинство! Мы вас и в Барни найдём и повесим!
Незадолго до прихода союзников Аликсан собрал у Севоржа оставшихся в лагерях офицеров и предупредил, как нужно действовать в подобных случаях, поэтому Леш Хавер был спокоен. Действовал он чётко по инструкции в рамках своих полномочий, а там пусть герцог сам разбирается с королём. Герцога он одобрял, прекрасно понимая, чем всё закончится, если пойти на поводу у таких, как этот граф. Лучше сразу лишиться части солдат и офицеров, чем потом выпроваживать их всех.
Весть о том, что в одном из полков выгнали командира, в тот же день облетела девять остальных полков. Реакция на это была самая разная, причём среди офицеров большинство было возмущено, поэтому утром следующего дня герцог скомандовал общее построение солдат и офицеров Барни на самом большом плацу. С построением провозились долго, построив всех в двадцать шеренг. Сергей выехал на середину плаца и произнёс речь, стараясь говорить как можно громче.
— Для чего вы здесь? — спросил он строй. — Неужели вы думаете, что вашему королю нечего делать, как только отрывать вас от семей и гнать в другое королевство? А мы здесь мечтаем с вами возиться и стараемся всячески унизить достоинство ваших командиров? Нам всем грозит опасность, страшнее которой не было с тех пор, как четыре столетия назад сюда пришли наши предки! Вы хотите всего лишиться и стать рабами? Я думаю, что таких здесь нет. Многие из вас считают себя хорошими бойцами, наверное, это так и есть, только толпа бойцов — это ещё не армия. Небольшое организованное и обученное правильному бою войско истребит вас всех, не понеся при этом больших потерь. Чтобы хорошо что-то уметь, этим нужно заниматься постоянно. Мы изучили науку войны, заплатив за это кровью, а вы не воевали две сотни лет. Это прекрасно — жить в мире, но вы не умеете воевать. И вам не дадут учиться на собственном опыте. Для вас разгром в войне — это не наука на будущее, а конец прежней жизни. Вас больше не допустят к оружию. Многие из вас возмутились, когда мы выгнали высокородного смутьяна, не желавшего признавать наши порядки. Как вы думаете, нормально, если пришедшие учиться дети начнут указывать учителям, что и как нужно делать? С вами то же самое. При существующих у вас порядках мы не сделаем из вас армию. Поэтому говорю сразу, что все, кто не захочет подчиняться нашим правилам, должны уйти в Барни. Мы не станет воевать вместе с вами плечом к плечу, потому что от вас будет больше вреда, чем пользы. Пусть вас будет немного, но мы сделаем из оставшихся настоящих солдат! Сегодня каждый из вас должен решить, остаётся он или уйдёт. Ушедшим поможем добраться до дома. Для умных я сказал достаточно, а повторять для дураков не желаю. Можете разойтись!
Весь день барнийцы шумели и волновались. Люди ходили из лагеря в лагерь и спорили, иногда доходило до драк. К утру выяснилось, что уйти решили триста человек, треть из них — офицеры.
Вместе с армией в Ордаг приехал один из воспитателей принца, которому король приказал ознакомиться с тем, чем занят сын. Он побывал и на уроках, и на занятиях борьбой, и в том полку Пармана, где Камила обучали работе с оружием.
— Я доволен увиденным, милорд, — сказал он Сергею. — Король спрашивал, не хотите ли вы объявить о помолвке.
— В спешке нет необходимости, — ответил Сергей. — Камил станет совершеннолетним только через два года. Если ничего не помешает, на следующий год и объявим.
Утром того дня, когда у барнийцев начались учебные занятия, к Сергею приехал Джок. Разговаривали в гостиной в присутствии Альды.
— Выяснили личность посланника Мехала, — сказал граф. — Он долго жил в разных провинциях Сандора и был известен как шевалье Абиль. Имя Март Валер, которым он вам представился, по-видимому, настоящее. Мне кажется, что Мехал прислал опытного и знающего королевство человека в расчёте на длительное сотрудничество. Этот демонстративный приезд с женой... Они основательно устраиваются в Ордаге: купили большой особняк с парком и двумя флигелями и привезли своих слуг и охранников. За всю историю ни у кого из герцогов или королей не было таких отношений с Сотхемом. Надо бы и нам кого-нибудь к ним отправить. Ведь ясно, чем у нас занимался этот Валер. И сейчас будет докладывать Мехалу, но уже на законном основании.
— Подберите подходящих людей, Джок, — сказал Сергей. — Для этого деньги найдём. А до их отправки надо побеседовать об этом с посланником. Этот шевалье очень настойчиво ищет более тесных отношений. Мне он нравится, но это и понятно: другого Мехал не прислал бы. Пока подержим на расстоянии, а дальше посмотрим.
— На днях должны подойти войска Дюже, — сказал Джок. — Я ожидаю, что в городе при увольнениях будут драки и иные бесчинства. Наверное, нужно патрулировать Ордаг не только страже, но и нашим воякам, особенно районы, где много кабаков и весёлых домов.
— У Аглаи наёмное войско, — сказал Сергей. — Обучать их легче барнийцев, но, если напьются, безобразий будет не меньше. Вы правы, нужно пускать военные патрули.
— Не расстраивайтесь, милорд, — улыбнулся Джок. — Повесим несколько смутьянов, остальные станут относиться к нашим порядкам с большим уважением. За бесчинства можем перевешать хоть всех союзников и будем в своём праве. И они это прекрасно знают.
— Какие вы кровожадные! — вздохнула Альда. — Вам бы всё рубить головы да вешать. Мужчины все одинаковы: выпил лишнего, и сразу зачесались кулаки. Я понимаю, что, если совершил преступление, нужно карать, а за драки и бесчинства я арестовывала бы и заставляла отработать на одной из грязных работ. И об этом нужно предупреждать сразу, чтобы все знали заранее, а не после того как влипнут.
— Хорошая мысль! — одобрил Джок.
— Вытрезвитель, — хмыкнул Сергей. — У меня на родине это давно используют, и патрули забирают даже не за бесчинство, а просто за то, что нажрался как свинья. Дают проспаться, а потом под охраной выводят мести улицы или на другую работу. И делает это стража. У нас такое тоже можно устроить. Представляете, каково воину мести улицу или убирать навоз? И все прохожие будут знать, за что ему такая честь. Один раз попадутся, второй раз и пить будут меньше, и вести себя осмотрительней.
— И охота вам, Лорий, возиться с этими птицами! — сказал сенатору Лорию Дортелу его приятель Селий Квинт. — Ещё клевали бы крупу, а то попробуй наловить им бабочек или стрекоз! Я не вижу в них никакой красоты.
— Зато летают быстро! — отозвался сенатор.
— Это да, — согласился Селий. — И долго они летят до союза королевств?
С минуту молчали, потом сенатор деланно засмеялся.
— Почему вам, мой друг, пришла в голову такая нелепая мысль?
— Не такая уж она нелепая, особенно если к ней приложить всё то, что я по вам собрал, — со смешком ответил Селий. — Только не надо хвататься за кинжал или звать того мордоворота, который ловит для ваших стрижей бабочек, а в свободное от этой работы время сворачивает шеи тем, на кого укажете пальцем. Я, мой друг, прежде чем к вам прийти, кое о чём позаботился. Если вам удастся свернуть мне шею, что очень непросто сделать, то завтра о ваших заработках у короля Мароха узнают столичные ищейки. Я один раз видел, как они работают в таком случае. Если бы мне дали выбрать, от кого принять смерть, я выбрал бы вашего слугу. Уж он не стал бы засовывать мне в задницу шар с шипами или резать по частям...
— Чего ты от меня хочешь? — перебил его Лорий.
— Почти ничего. Узнаешь для меня кое-что, да ещё расскажешь о птичках. Обещаю, что о твоих шалостях от меня никто не узнает.
— Что нужно узнать?
— Нападёт ли союз королевств этим летом на королевство Сотхем. Если получится узнать, когда это случится, будет совсем хорошо.
— Не те у меня отношения, чтобы задавать уточняющие вопросы. Попробую выяснить о нападении, но и здесь ничего не обещаю. А о птицах расскажу, нет в них ничего особенного. Вывели рядом с людьми несколько поколений стрижей, подкармливая и приучая к рукам. И птиц брали только тех, которые возвращались в гнездо. Стоит мне выпустить такую с запиской на лапке, как она летит туда, откуда её забрали. Основная сложность — написать очень мелкий текст.
— Когда мне прийти за ответом?
— Сегодня напишу письмо и выпущу птицу. Дня через два-три она доставит письмо в столицу Роделии. А ответ привезёт курьер, который возит почту их посланника. Он же возвращает птиц. Я не знаю, когда это случится. Обычно проходит шесть-семь дней, так что приходи через декаду. Если повезёт, ответ будет. Если получится, попробую поговорить с посланником.
После разговора с сенатором Селий Квинт покинул его дом и на поджидавшей его карете отбыл в свой особняк.
— Распряги лошадей, — сказал он кучеру, когда приехали и карета остановилась у подъезда. — Я больше никуда не поеду.
Его особняк располагался на окраине столицы и был довольно большим одноэтажным зданием с совсем маленьким парком. Зайдя внутрь, он постучал в одну из комнат условным стуком. Дверь открыл невысокий, но на вид очень сильный мужчина лет тридцати.
— Ну как? — спросил он.
— Изобразил недоумение, но потом сразу же принял предложение. Он хорошо меня знает, поэтому уверен в том, что я сдержу слово. Если ответ придёт курьером, нужно ждать декаду, а если он что-нибудь узнает у посланника, пришлёт слугу. В любом случае придётся ждать, а тебе сидеть в этих комнатах.
— Как думаешь передавать ответ?
— Я уйду вместе с тобой.
— Надоело изображать патриция?
— И это тоже, но причина в другом. С навигацией в заливе, начнут досматривать все отходящие корабли, да и не будет по первому времени кораблей в Сотхем. А нанять небольшой корабль не получится из-за патрулей. Поэтому сделаем так. Я соберу самое ценное, и поедем моей каретой в одно место на побережье. Там есть знакомый капитан. Корабль у него маленький, и основное занятие — это лов тунца. Наймём его и пересечём пролив.
— В такое время? И он согласится?
— Заплачу столько, чтобы согласился. Можно плавать и зимой, если соблюдать осторожность и есть компас. Опасно, конечно, и при переходе почти наверняка попадёшь в шторм. Но шторма в это время гонят корабли на восток, поэтому не так уж трудно достигнуть другого берега раньше, чем унесёт в океан. Можно перевернуться или разбить корабль, но нам придётся рискнуть.
Ждали три дня. Ехать к сенатору не пришлось, так как он прислал слугу.
— Собираемся и уезжаем! — сказал Селий своему постояльцу. — Сенатор прислал записку.
— Он рискнул доверить такое бумаге? — удивился тот.
— Написано не его рукой и так, что посторонний ничего не поймёт. Если вкратце, он сказал посланнику, что хочет летом съездить в Сотхем, а тот запретил ему это и сказал, что Лорий из неё не вернётся.
— Какие могут быть у сенатора дела за проливом? Он не мог придумать чего-нибудь умней?
— Многие из них дают деньги купцам. Наверное, и он связал поездку с купцами. Ты лучше меньше болтай, а собирайся. Потом поможешь слуге вынести и уложить вещи в карету.
— Всё-таки берёшь его с собой?
— Беру. Я к нему привык. А ты хочешь вместо слуги сидеть всю дорогу на козлах?
— Прекрасное место! — довольно сказал полковник Борес. — Изгиб реки хорошо прикроет левый фланг.
— Вас могут обойти по правому, — возразил ему шевалье Ларди, назначенный герцогом Лантаром начальником кавалерийского отряда, сопровождавшего Бореса в поездке по землям провинции Ингар.
— Растянем фронт и поставим там больше баллист. Если попробуют обойти, умоются кровью.
— А если они попытаются форсировать реку? Она здесь не очень широкая.
— Зато глубокая, значит, будут плыть. Лодок нет, брёвен для плотов — тоже. И левый берег возвышается над правым. Поставим на нём две сотни лучников, и я буду сильно удивлён, если хоть кто-то выйдет из воды.
— Я где-то читал, что наши предки переправлялись через реки на надувных кожаных мешках. Что, если и у них будет что-нибудь подобное?
