"Она из тех, кто хочет, чтобы любили их, но сама любить не умеет. Она думает, что быть рядом с ней — уже награда", — шелестела травами земля.
"Таких много не только среди богов. Среди смертных — гораздо больше", — отвечал я.
"Вы, мужчины, сами виноваты, вы убеждаете их в том, что они сами по себе ценность. Но земля, на которой ничего не растет, ничего не стоит... И не хотите видеть тех, кто умеет быть щедрым".
Но чаще разговоры были об идущей от истоков Неры угрозе. Значит, это ее страх и растерянность.
"Наверное, это безумно трудно — быть богом, — думал я. — Даже поплакаться некому. Все, кто хоть что-то может понять, должны на тебя молиться. И нельзя давать им повод усомниться в твоей силе".
Степная Хозяйка иногда тоже хотела побыть просто женщиной. Поэтому я смог бы теперь найти источник Хаоса без карт и провожатых, ориентируясь только на свои ощущения. Но Асаль-тэ-Баукир тихим шепотом отговаривал меня соваться в пекло без поддержки местных духов.
— Ты уверен в себе? — занудливо бормотал дух. — Ты точно сможешь остаться неизменным?
Казалось, при этих словах щит недовольно темнел.
В конце концов и я засомневался. Хаос тем и страшен, что разъедает изнутри, причем сначала — мысли. Черное превращается в белое, а белое — в черное. Может быть, я и дойду до того места, которое Земля ощущает как рану на своем теле. Но захочу ли что-нибудь сделать?
Но больше всего меня бесило то, что я до сих пор не знал способа лечения. Земле же не сделаешь биопсию...
— Попробуй рассуждать логически, — подбадривал меня Асаль-тэ-Баукир. — Что такое этот прорыв Хаоса? Что он есть — в философском смысле?
— Какой, к чертям собачьим, философский смысл? Тоже мне, нашел, когда умничать! — злился я. — Прорыв Хаоса — рана. Рана, через которую попадает инфекция. Правда, эта дырка — в Мироздание, а не на чьей-нибудь заднице. Или на заднице Мироздания, если судить по тому, где эта дырка расположена. Впрочем, неважно. Лечить надо, как рану, ранозаживляющими средствами...
— Я бы не стал так образно выражаться, — изрек Асаль-тэ-Баукир. — Однако истина где-то рядом.
Но я, поймав мысль за хвост, уже не реагировал на его менторский тон:
— Постой-постой! А ведь верно! Нужно только сообразить, как заставить работать заклинание "закрытия ран". Врачуя покалеченных орков, Апа-Шер использовала силу Матушки-Земли. А тут нужно лечить саму Землю.
— Вот это — разговор! — радостно согласился мертвый маг. — Тебе нужен источник силы, который находится вне этого мира. Не принадлежит ему.
— И такой можно найти... в тумане, на оси веера миров! Ну-ка, как там... "Гибок бамбук..."
— Стой! — испугался Асаль-тэ-Баукир. — Ты думаешь, что творишь? А если кто-то увидит?
Я опомнился, сообразив, что, если сейчас сюда, в центральный зал, кто-то зайдет и обнаружит рядом с ранеными вырубившегося лекаря, то будет много шуму. Так что отложил экспедицию в туман до ночи.
Дождавшись, когда местные орки перестанут сновать туда-сюда через временный лазарет и разбредутся по своим клетушкам, я снял со столба это обиталище моего бестелесного приятеля. Раненые спокойно спали. После того, как кончилось действие шаманских заклинаний, они все пришли в сознание. Я решил, что не стоит мучить этих бедолаг расспросами, и напоил успокаивающим зельем. Парни немного поворочались, поворчали и впали в забытье. Теперь можно было не беспокоиться, что кто-то из них в эту ночь умрет. Силы Следа Создателя вполне хватило, чтобы удержать их души в телах.
— Хоть бы спокойной ночи им пожелал, — едва слышно проворчал щит, когда я понес его в мою комнатушку.
— Ничего, и так будут дрыхнуть, как младенцы, — отмахнулся я. — Это нам с тобой предстоит веселая ночка.
Но сначала надо было хорошенько подумать. Вроде бы задача решалась, но на ее месте появлялась другая. Энергия оси миров — очень хорошо. Но как ее протащить сюда, в воплощенную вселенную? Не провода же тянуть? Будь я по жизни электриком, то, наверное, захватил бы катушку вроде тех, что таскали во время войны телефонисты. Или как фрайевский сэр Макс, который умудрился включить видеомагнитофон в розетку на Земле, а смотреть его в Ехо. Но я — не электрик. Да и проволоку орки делать не умеют. Эльфы с гномами, кажется, умеют, но отправляться на закупки силового оборудования — плохая мысль. К тому же — где я в тумане найду розетку?
Поэтому я почесал в затылке и собрал в сумку все, что может пригодиться для варки целебных зелий. Потом, заглянув к соседу — местному десятнику, спросил, где можно разжиться бурдюком воды. Мужик сонно послал меня на поварню. Поплутав по лабиринту городца, я нашел то, что нужно.
На поварне хозяйничали милые орчихи. Они накормили меня и без вопросов выдали все, что требовалось. Никого не удивило, что лекарю понадобилось много воды, черпак и воронка. Орки — простой народ. Если лекарь просит черпак, то, значит, он ему нужен. А как он зелья переливать будет?
Котел и кованая тренога, на которую его подвешивают, имелись в дружинном доме. Я выполоскал посуду от остатков недавно сваренных лекарств и даже протер чистой тряпочкой. Тряпочки тоже захватил с собой — вдруг на оси миров реакция пойдет нестандартно, выпадет осадок и понадобится фильтр?
В результате в экспедицию я отправлялся, нагрузившись, как вьючный волк. Или вол. Неважно. Куча посуды, кипа травы — местная лекарка поделилась запасами, оружие и доспехи. На заклинание я, конечно, надеялся, но все же не очень верил в то, что можно вот так нагло шастать в Междумирье.
— Ну что ты как маленький, — смеялся Асаль-тэ-Баукир. — Я же тебе рассказывал, что на моей родной земле нашли способ перемещаться в соседние измерения тогда, когда на твоей Земле еще и людей-то не было.
— Да, кстати, — вдруг осенило меня. — У нас много говорят о пришельцах, о том, что всякие древние цивилизации созданы инопланетянами. У вас никто не сбегал из гибнущего мира?
— И у нас сбегали, и эльфы, говорят, кочевали по лепесткам веера, как орки по степи. Потому-то о Дыхании Хаоса знают даже здесь.
— А что ж Земля? В смысле — мой мир?
— Ну, у вас другая ситуация. У вас Хаос — основа мира. Точнее, одна из. Порядок и Хаос находятся в устойчивом равновесии. Поэтому-то в вас, землянах, есть и то, и другое. Вы не ощущаете Хаос, как не ощущает человек, например, воздух в безветренную погоду. А вот эльфы, изначально принадлежащие силам Порядка, по-настоящему страдают, когда чувствуют силу разрушения. Им от этого больно. А что ты так заинтересовался?
— Да так, просто любопытно...
Я покрепче увязал в кусок ткани треногу, бурдюк и котел, повесил на плечо сумку, нежно обнял сверток и прижал его сверху щитом:
— Ну, вроде все взял... Поехали?
— Давно пора, — глухо отозвался щит. — А то думаешь о чем попало, о каких-то пирамидах в пустыне, об эльфах всяких, а не о том, о чем надо.
— Видимо, натура у меня такая, хаотическая. Был я в моей психушке Порядком на страже Хаоса, а стал Хаосом на страже Порядка. Ладно, кончаем философию. Как там? "Клинок прольется, мыслию мечен, гибок белый бамбук, гибок и вечен".
Меня закрутило, затрясло, словно в центрифуге, и выбросило рядом с костром. Костер по-прежнему горел в окружении туманных стен, по-прежнему к одному из окружавших его валунов был прислонен щит со стихами из Толкиена. Я немного побродил вокруг, отыскивая местечко поровнее, потом установил над костром треногу, подвесил котел, наполнил его водой.
— Если зелье, сваренное на живом огне творчества, не будет работать, то я не знаю, что этой Земле-Матушке еще надо.
Сказал я это вслух, так как мертвый маг ожидаемо материализовался — на этот раз в здоровенного мэйнкуна. Серо-серебристый котяра лениво растянулся на камне и довольно щурился на огонь.
— Попытка — не пытка, как говорил один король на моей родине, — промурлыкал в ответ маг.
— И на моей — тоже. Только не король, — согласился я.
О костре в тумане я вспомнил, как только зашла речь о зелье с особыми свойствами. Это же не просто горящие дрова. Топлива тут как раз вообще нет — ни дерева, ни угля, ни заметных глазу газовых труб. Огонь горит сам по себе. Это, можно сказать, идеальный огонь, его философская суть. Если сунуть руку в костер, то она почувствует лишь приятное тепло. Обжечься невозможно. Но мокрая одежда рядом с костром моментально высыхает. И вода в полутораведерном котле вскипела за считаные минуты. Я выпотрошил в бурлящую жидкость мешочки с травами и, пританцовывая вокруг, начал варить зелье.
Делал я это по всем правилам и в том порядке, как учила Апа-Шер. Помешал в котле черпаком, спел заклинание, снова помешал. Правда, все обращения к Земле-Матушке опускал, заменял их на обращения к "живому огню". И еще — очень не хватало "подпевки". Обычно снадобья варят коллективно, один ведет обряд, остальные помогают. Получается красивое многоголосие. Может быть, в коллективном пении над кастрюлями тоже есть какой-то сакральный смысл? Этого я не знал.
А вот Асаль-тэ-Баукир о чем-то таком, видимо, догадывался и попытался помочь. Однако истошный вой мэйкуна, может быть, и сыграл роль в создании снадобья, но ужасно мешал мне сосредоточиться.
Вопли мартовских котов под окнами — не самое лучшее воспоминание из моей прошлой, земной жизни. А просыпаться под такой аккомпанемент приходилось часто — окна моей квартиры выходили на магазинную свалку, плотно оккупированную местными кошками.
До конца обряда оставались считаные шаги, но я чувствовал, что сейчас прервусь и попрошу моего добровольного помощника заткнуться во избежание того, что обычно люди делают с мешающими им котами.
Однако, видимо, на оси миров имелись и другие существа, разделявшие мою нелюбовь к мартовским песням котов. Из тумана на Асаль-тэ-Баукира выплеснулось... Наверное, это было ведро помоев. Запашистый душ сопровождался отборной руганью. Кот взлетел на добрых полтора метра, отряхнулся, осыпая все вокруг, и меня в том числе, зловонными брызгами, и юркнул поближе к костру — сушиться.
— Вот черт, не попал! — раздалось из тумана.
— А по-моему, попал, — ответил я, узнав голос Арагорна.
— В тебя не попал! — уточнил бог, проявляясь рядом с костром. — Думаешь, твое пение настолько восхитительно, что я готов слушать его вечно?
— Не думаю, — хихикнул я. — У меня слуха никогда не было.
Вслед за Арагорном из туманной стены появился уже знакомый мне мужичок в ватнике на голое тело. Он принюхался и щелкнул пальцами. Вонь исчезла, сменившись запахом роз. Мужичок скривился, как от зубной боли, и строго спросил:
— И что вы тут такое творите, молодой человек?
— Варю зелье, — честно ответил я.
Скептически хмыкнув, этот бомж-парфюмер заглянул в котел и проворчал:
— И это ты называешь зельем?
Он извлек откуда-то из-под мышки металлический стаканчик, зачерпнул им из котла и сделал крохотный глоточек. Покатав во рту жидкость, мужик с видом опытного сомелье заключил:
— А что, и правда — зелье. Ну-ка, Игрок, попробуй!
Арагорн взял стаканчик, подозрительно понюхал содержимое, но вдруг его лицо расплылось в довольной улыбке:
— Ну, Сан Саныч, я такого от тебя не ожидал! А был приличный человек!
— Это человек я был приличный, а орк — со странностями, — как мог отшутился я.
— Да нет, дурик, ты только попробуй!
Однако сразу мне Арагорн стаканчик не отдал, сделал изрядный глоток, так что мне осталось лишь на донышке.
Я в крепких напитках — не большой специалист, коньяку с водкой предпочитаю пиво. Но то, что эти двое обитателей тумана обнаружили в моем котле, было не просто вкусно, а очень вкусно. Оно пахло летним полднем на лесной лужайке и осенним садом, оно жгло и освежало, оно взрывалось во рту сотнями вкусов и разогревало сердце. При этом градусов в нем было 40-50, а то и больше.
— Но мне нужна была всего лишь мазь для компресса! — огорченно воскликнул я. — Это ваши проделки?
— Чьи? — в один голос ответили Арагорн и туманный бомж.
Выражение лиц у обоих было таким невинно-удивленным, что я чуть не выругался.
И тут я очнулся в клетушке рядом с залом, в котором постанывали раненые. Около топчана, как был на треноге, стоял котел с варевом. Все мои вещи оказались в целости и сохранности. Даже щит, про который я забыл, занявшись обрядом. Но тут он напомнил о себе голосом Асаль-тэ-Баукира:
— Слушай, а мне дашь попробовать? Плесни пару капель под умбон!
— Как ты думаешь, что же у нас все-таки получилось? — озабоченно спросил я мертвого мага, когда жидкость чудесным образом впиталась в металл.
— Видимо, то, что нужно, — ответил Асаль-тэ-Баукир. — Но, думаю, тебе не помешает отлить немного во флягу...
Я зачерпнул из котла еще немного зелья, сделал глоток и заключил:
— От Арагорна можно ожидать чего угодно. Так что проведу-ка я эксперимент на себе. Если к утру не сдохну, у меня не отрастут рога и хвост и вообще буду чувствовать себя нормально, то дам понемножку раненым. А остальное — Матушке-Земле.
Почти засыпая, я перелил варево в большие глиняные кувшины, захваченные еще вечером с поварни, и отнес щит и котел в "лазарет". Для очистки совести постоял немного, прислушиваясь к дыханию спящих. Вроде бы все нормально, да и След Создателя, если что, даст им силы бороться с возможной инфекцией.
Но выспаться, как я привык, мне все же не удалось. Стоило опустить голову на свернутый халат — сразу же перед глазами появилась ухмыляющаяся физиономия Арагорна:
— Привет еще раз, дохтур!
— Привет, — вяло пробормотал я.
Интересно, у кого-нибудь еще такое бывало, чтобы ему снился сон, в котором ему хочется спать?
— Да не злись ты, — примирительно продолжил бог. — Пошутили мы с другом немного, так все для пользы. В общем, идешь ты по правильному пути. Зелье у тебя получилось сильное и универсальное. Исцеляет, прибавляет сил. И даже способностей. Ты, например, теперь сможешь видеть духов.
— Что я, шаман, что ли, или шизофреник? — глупо спросил я. — Зачем мне их видеть?
— А как ты с ними воевать собрался? — хихикнул бог. — В общем, свойство это тебе пригодится.
— Ну, спасибо, — равнодушно поблагодарил я. — Ты лучше про Зерно Хаоса расскажи.
— О! И до него добрался? — Арагорн взглянул с некоторым удивлением. — А вот не скажу. Сам узнавай, тем более что, как все, относящееся к Хаосу, оно может быть чем угодно. Зато сделаю тебе еще один подарок: теперь твоя фляга будет бездонной.
— За что такая милость? — удивился я.
— Я же вас, людей, знаю, — усмехнулся бог. — У вас — если раз получилось, глаза разгораются, нужно еще и еще. А я второго такого концерта, как вы с приятелем устроили, не вынесу. А сейчас — баиньки, дорогой!
Лишь после этого я заснул по-нормальному, без видений и бесед с богами.
Глава 23
А с утра в дружинном доме появился шаман. Он покрутился возле раненых, поговорил с пришедшими в себя парнями, расспрашивая о деталях сражения. Я тоже слушал. На всякий случай запомнил имена гномов. Урочище Шерик-Ше, в котором находится источник Хаоса, находилось на границе с землями этого народа. Так что неизвестно, куда мне удобнее будет сбегать после того, как я сделаю то, что задумал.
