— Это замечательно, — усмехнулся ректор, вдруг схватил за плечо и резко развернул к себе лицом, — но слушать меня ты будешь!
Не знаю, чем бы все это закончилось. Разговаривать, не разговариваю, но ругаться с ним я уже была готова. Но тут открылась дверь, и в палату влетел бледный Кинан. Лорд Ронан смерил его холодным взглядом, затем посмотрел на хмурого Аерна, появившегося следом за Нейсом, и снова обернулся ко мне.
— Завтра с утра жду в своем кабинете, — сказал он и пошел на выход. Но у двери опять обернулся. — Избежать разговора не получится, учтите это. И, да, ворота академии для вас теперь закрыты до моего личного распоряжения.
Сказав все это, ректор покинул палату, а Кин стремительно подошел ко мне. Он осторожно приподнял меня, осмотрел, прислушался к чему-то, а затем порывисто прижал к себе. Я обняла его, уткнулась в плечо, как-то сразу успокоившись, и посмотрела из-за плеча на Аерна. Тот отвел взгляд и вышел.
— Тебе придется многое мне рассказать, — тихо сказал Кин. — Но не сейчас.
— Кин... — начала я и замолчала, а что мне ему сказать?
— Глупая киска, все нервы вымотала, — Нейс оторвался от меня, посмотрел в глаза и улыбнулся. — Пойдем?
А кивнула и встала с узкой кровати. Вот и помирились, даже подлизываться не пришлось. Прислушалась к своему состоянию, ничего не болело, вообще ничего, даже усталость после рабочего дня исчезла. Кин подал мне пальто, на мгновение, задержав взгляд на спине. Я удивленно обернулась, не дождавшись своей одежды. Лицо Нейса было злым, таким же, как у ректора. Он все еще смотрел мне на спину, плотно поджав губы.
— Ну? — напомнила я, демонстративно ежась.
Кинан накинула, наконец, мне на плечи пальто, снова скользнув взглядом по спине.
— Какой ублюдок это сделал? — я вздрогнула от ярости, прозвучавшей в его голосе. — Марсия?
— Да не знаю я! — возмущенно воскликнула я. — Налетел сзади, затащил в лес, пытался задушить. Появился Джар, и он сбежал.
— Если бы просто больной, он бы не вернулся, — задумчиво произнес Кин. — А этот вернулся и попытался закончить начатое. Он ведь именно по твою душу приходил? За что тебя хотели убить?
— Не знаю!!! — заорала я, развернулась и побежала прочь из палаты.
— Киска! Марсия! — Кинан догнал меня, снова обнял и тихо сказал. — Прости.
Я уткнулась ему в плечо и кивнула. Мы покинули крыло целителей, вышли на улицу, и я глубоко вдохнула. Хорошо-то как, я же живая! Интересно, мне засчитана одна жизнь в минус или все девять в наличии? Потом подумала про Элану, стало так жалко ее. Она ведь пережила то же, что и я. Теперь я знаю, как это страшно, когда тебя убивают, мне не понравилось. А жить хорошо, и дышать хорошо, и смотреть в звездное небо хорошо, и стучать каблучками по каменным плитам хорошо, и чувствовать сильную руку, поддерживающую тебя, просто замечательно!
— Ты улыбаешься, — я повернулась к Кину, он тоже улыбался.
— Я живая, — сообщила я, искрясь от счастья.
— И это потрясающее известие, — Нейс снова привлек меня к себе. — Теперь не поддамся на твои провокации. Я ведь понял, что ты избавиться от меня хотела, но вот только зачем?
— Мне нужно было встретиться с одним человеком, — неожиданно созналась я.
Кинан промолчал, взял за руку и повел к первому общежитию, даже не интересуясь моим мнением. Я и не возражала, оставаться одной не хотелось, а рядом с ним так уютно и спокойно. Мы быстро дошли до нужного корпуса. Дежурный преподаватель вскочил при виде меня.
— Добрый вечер, Марсия, как вы? — спросил он, подходя ко мне.
— Благодарю, господин Лайл, со мной все хорошо, — вежливо улыбнулась я и прошла дальше, преследуемая его взглядом.
Встречные студенты оборачивались нам вслед, провожая внимательными взглядами. Спрашивать, никто ничего не спрашивал, но по лицам я поняла, что все уже все знают.
— Откуда они знают? — спросила я.
— Мы с Аерном громко разговаривали, — ответил Кин.
Когда мы зашли в комнату Нейса, я вздохнула с облегчением. Я, конечно, равнодушна к всеобщему вниманию, но оно утомляет. Кинан помог мне раздеться, потом достал полотенце и кивнул на душ. Я благодарно улыбнулась, смыть с себя сегодняшний день, кровь и противный пот страха очень хотелось. Потому теплые ласковые струи я приняла с радостью.
— Интарго, — прошептала я, высушивая волосы. Спасибо, Джару!
Джару вообще СПАСИБО! От Фица спас, ветчину приносил, от убийцы спас, заклинанию научил. Красавчик! И целуется... Нет, об этом думать не стоит. Кин тоже хорошо целуется, и Ормондт. Мама Феня! Как там Сильвия говорила, легкомысленная? А, нет, разнузданная. Ну и что, мне же нравится. Главное, чтобы Марси была довольна, а она довольна, потому что живая. Улыбнувшись своему отражению в зеркале, я вышла из душа.
— Какая же ты у меня красивая, — прошептал Кин, накидывая мне на плечи свою рубашку. — Но мы, пожалуй, спрячем твою красоту, а то я уже ни о чем думать не смогу. Есть хочешь?
Я задумалась. Вроде и поужинала, но от всех переживаний, кажется, опять хочу. Согласно кивнула и уселась за стол. Кин проследил за мной взглядом, тряхнул головой и вышел из комнаты. Я немного посидела на стуле, зевнула и перебралась на постель, потянулась и... уснула. Второй ужин я так и не дождалась.
Глава 14
... Дни слились в одну серую массу, ночи в черную. Я одна на всем свете и некому уткнуться в плечо и выплакать свои слезы, которые никак не заканчиваются. Папы нет, нет самого родного и близкого человека, который был для меня всем. Папа ушел, и вместе с ним ушла жизнь из замка и из меня. Не хочу дышать, потому что папа больше не дышит со мной, не хочу смеяться, не хочу по вечерам выходить на стену и смотреть на звезды, потому что он больше не встанет рядом и не скажет: "А вот это созвездие Оленя, Элана. Смотри, звезды расположены так, будто олень бежит по небосводу. А это...". Зачем мне звезды, когда нет папы?
Я смотрю безучастным взглядом в потолок, но вижу пустоту. Отец был моей опорой, штырем, который поддерживал меня, а теперь штырь выдернут, и я распласталась по земле, словно медуза, которую волны вынесли на берег. Я не знаю, как жить дальше.
— Леди Элана, — дверь открывается, и входит Симус. — Моя маленькая леди, вставайте, к вам посетитель.
— Я никого не принимаю, — отвечаю я, все так же глядя в потолок.
— Леди Элана... — он вздыхает и беспомощно смотрит на меня. — Прошу вас.
— Я хочу спать, — отворачиваюсь к стене и хочу лишь одного, чтобы Симус ушел, и неизвестный посетитель тоже.
Старый слуга покидает меня, но дверь почти сразу снова открывается, и слышатся решительные шаги. Слуги так не ходят. Но я не успеваю даже повернуться, как кто-то подхватывает меня на руки.
— Что вам надо? — возмущенно говорю я. — Оставьте меня в покое!
— Что мне надо? — Стиан не отпускает, он все так же решительно выносит меня из спальни. — Ваша солнечная улыбка. Не отпущу, пока вы снова не начнете улыбаться.
Я растягиваю губы в оскале.
— Все, я улыбнулась. Оставьте меня и уходите!
— Это не улыбка, — спокойно отвечает он.
— Лорд Фланнгал, вы ведете себя недопустимо! — я возмущенна и раздосадована. — В конце концов, я не одета и не готова к приему гостей.
— Эй, кто там! — кричит Стиан. — Леди желает привести себя в порядок.
Тут же вбегают служанки, и меня ставят на ноги. Лорд Фланнгал отходит в сторону, и я начинаю отмахиваться от прислуги.
— Я не желаю приводить себя в порядок! Я не желаю принимать гостей, я не желаю, чтобы меня хватали на руки и тащили неизвестно куда. Убирайтесь все! Стиан, это и вас касается.
Разворачиваюсь и хочу уйти, но дорогу мне заступает все тот же лорд с ярко-синими глазами. Впервые за эти страшные дни я что-то чувствую. Раздражение, гнев, ярость. Сейчас я ненавижу этого человека, который ворвался в мой омут и начинает распоряжаться.
— Уйдите, убирайтесь! — кричу я, но он по-прежнему стоит и упрямо смотрит на меня. — Я не хочу вас видеть, никогда! Пошел вон!
— Элана, я не уйду, — спокойно говорит он, и служанки испуганно жмутся к стенке. — Вы приведете себя в порядок, и я отвезу вас на прогулку.
— Пошел вон, идиот! — я уже не кричу, я визжу, словно меня режут. — Убирайся! Пошел прочь! — не выдерживаю и накидываюсь на лорда с кулаками.
Бью его, куда могу достать. Он не удерживает меня, только прикрывает лицо, и я выдыхаюсь. Утыкаюсь ему в грудь и начинаю рыдать. Слезы, которые все эти дни лениво текли по щекам, теперь несутся бурным потоком. Стиан обнимает меня, гладит по волосам и, молча, ждет, пока я выплачусь. Наконец, я затихаю, но так не хочется, чтобы он меня отпускал, и лорд не отпускает.
— Простите меня, Стиан, — тихо говорю я. — Вы правы, мне нужно привести себя в порядок.
— Я буду ждать вас, — он улыбается.
Прислуга снова окружает меня, и синеглазый лорд выходит за дверь...
— Киска, — нежный шепот ласкал ухо. — Моя маленькая хорошенькая киска.
Я потянулась и открыла глаза. Кин навис надо мной и улыбался.
— Уже пора вставать? — я зевнула и попыталась снова провалиться в сон.
— Еще нет, — он коснулся губами моей щеки.
— Тогда зачем разбудил? — возмутилась я и перевернулась на живот.
— Я не будил, ты сама проснулась, — ответил Кин, целуя плечо, с которого сползла рубашка. — Какая же ты соблазнительная, киска.
Его рука скользнула по обнаженной ноге, поднимаясь к бедру, нырнула под рубашку, и я открыла глаза, прислушиваясь к тому, что делает Кинан. Он продолжал целовать плечи, поднялся к шее. Нейс развернул меня к себе лицом, ненадолго замер, разглядывая, и склонился к губам. Волнительно, нежно, страстно... Руки сами собой потянулись к нему.
— Кин, — прошептала я. — Милый.
— Красавица моя, желанная, — так же шепотом ответил он.
Кинан потянул меня, вынуждая сесть, стянул совсем рубашку и снова замер, разглядывая. Затем прижался к моим губам, укладывая обратно на подушку. Приподнялся, и снял с себя рубашку. Я проследила, как она летит за кровать, перевела взгляд на Кина и задохнулась, глядя в его глаза, в которых разгоралось что-то такое, отчего хотелось замурчать в сладостном предвкушении. Рука Нейса опустилась на грудь, легко прошлась по ней, вызывая невольный вздох.
— Киска... — хрипло произнес Кин.
Он в который раз склонился к моим губам, целуя так, как еще никогда не целовал: глубоко, жадно, вырывая стон за стоном. Затем оторвался от губ и прочертил дорожку из поцелуев через ямку у основания шеи. Задержался в ней и скользнул ниже, приближаясь к груди...
— Кин, Кинан, — задохнулась я от нахлынувших ощущений.
Я не понимала, что он со мной делает, но то, что я чувствовала, заставляло выгибаться дугой, подаваясь ближе к разгоряченному мужском телу. И я обхватила его бедра ногами, стремясь тесней прижаться к тому твердому и манящему, что еще было скрыто от меня.
— Марсия, — простонал Кин, — я так хочу тебя...
И вновь целовал, спускаясь все ниже. Почему-то подсознание отозвалось краской смущения на то прикосновение, что опалило не только щеки, но и все тело, и тело горело вовсе не от стыда.
— Кин, милый, остановись, — взмолилась я. — То, что ты делаешь... Кин, мне так хорошо, что, кажется, я умираю..
— Поверь, родная, — он с улыбкой посмотрел на меня, — это самое яркое проявление жизни.
И горячая волна понеслась по телу. Пальцы смяли простынь, тело выгнулось, и с приоткрытых губ сорвался громкий стон, заглушенный губами моего мужчины, снова нависшего надо мной. Он направил мою ладонь вниз, и пальцы сомкнулись вокруг горячего, пульсирующего средоточия желания Кинана. Да, я уже поняла, что мы делаем, и в этот момент стали неважны все поучения Сильвии. Мораль, нравственность. Такие непонятные слова, ставящие странные рамки, я не понимаю их, и не хочу понимать. Потому что то, что сейчас происходило между мной и молодым самцом, было сродни волшебству. Магия без пасов и заклинаний, магия желания, магия двух тел, слившихся воедино. Этого единения я хотела сейчас больше всего на свете.
— Милый, я не могу больше ждать, — взмолилась я.
Осторожное неспешное движение, дыхание замирает на выдохе, замирает все мое существо в ожидании. А затем громкий вдох, когда Кин заполняет меня собой, дает привыкнуть к новому человеческому ощущению, и я первая начинаю движение ему навстречу. Слух улавливает его стон, и сердце рвется из груди вместе с ответным стоном. Мои руки скользят по спине, матово светящейся в сете свечи, останавливаются на упругих мужских ягодицах, и я надавливаю, стремясь, срастись с ним. А потом пальчики вновь пархают вверх по крепкому телу, гладят, сжимаются. Кажется, я царапаю его, но Кин не замечает этого.
— Марсия, киска моя, — жарко шепчет он, — любимая...
Я совсем расслабляюсь, и через мгновение жаркая волна вновь отправляет тело в полет, но теперь мы срываемся вместе, сливаемся воедино бедрами, губами, руками, переплетая пальцы, мы одно целое. И сейчас кажется, что я знаю, что такое любовь...
Сердце все еще бешено билось в груди, дыхание никак не выравнивалось, но сладкая истома распластала тело на кровати. Нейс лежала рядом, поглаживая мое бедро. Он приподнялся на локте, снова поцеловал меня, легко коснувшись губ, и отвел спутавшиеся волосы с лица. Сознание плавало где-то рядом с телом.
— Ты необыкновенная, — тихо сказал Кинан.
Я только улыбнулась в ответ, ничего говорить не хотелось. Но одна мысль заставила меня перестать улыбаться.
— Теперь котята будут? — спросила я.
— Нет, — негромко засмеялся Нейс. — Не будет, обещаю.
— Хорошо, — я расслабилась и придвинулась к нему поближе и начала водить пальцем по его груди. Затем прижалась губами.
— Еще немного, и спать мы сегодня не будем, — предупредил Кин, прикрыв глаза.
— Я не хочу спать, — решила я.
— Уверена? — поинтересовался он, и в глазах снова зажегся прежний огонек.
— Ага, — кивнула я.
— Ты сама отказалась, — подмигнул Кинан, и я оказалась прижата к кровати...
В постели мы провалялись практически до последнего, потому на душ и на завтрак, состоявший из вчерашнего ужина, времени осталось совсем мало. Так быстро я еще никогда не одевалась. Кстати, платье и белье Кин принес из моей комнаты, пока я спала. Я благодарно улыбнулась. Нейс обнял меня перед выходом, коротко целуя.
— Киска, ты должна знать, — сказал он, — после этой ночи я больше не потерплю твоего флирта с другими мужчинами. Понимаешь?
Конечно, понимаю, чего уж тут не понятного. Я кивнула и направилась к двери. Нейс догнал меня, обнял, и мы поспешили в академию. Войдя в двери, я посмотрела в сторону кабинета ректора. А, потом схожу, легкомысленно решила я и направилась к лестнице. Только вот Кин прошел, а я нет. Он удивленно обернулся на меня. Я ткнулась в невидимую стену, потом еще и еще раз. Все проходили, а я нет! Кинан нахмурился, попробовал мне помочь и выругался.
— Я не могу, киска, мне не снять чары ректора.
— Естественно, — прозвучал голос лорда Ронана, так и отдающий прохладой. — Я же сказал, избежать разговора не получится.
