Голоса забытых

— Попрошу, брат. Попрошу. И в этот раз, и в следующий, и в тот, что будет за ним. Попрошу, брат. Мы с тобой пытаемся править колесницей, что несётся по краю обрыва, и, если она всё же сорвётся, я хочу знать, что я сам в этом виноват, а не перекладывать вину за эту трагедию на железяки, сколько бы ни были они нам полезны.

Это был не первый и не последний спор братьев, а где-то далеко от них новая жизнь, ни у кого не спрашивая разрешения, пробивала себе дорогу. И колыбелью ей стали бесчисленные острова мира Лирон-до.

Кремний, металлы, их сплавы, густо пропитанные различными магическим технологиями и эманациями Пустоты, дали рождение мелким, с палец размером, кристаллическим слизням, питающихся минералами.

В первом столетии четвертого тысячелетия уже не мелкие слизни, а рудные черви изрыли, в поисках пропитания, своими тоннелями всю поверхность мира.

Колонии с коллективным разумом появились через полтысячи лет.

Пока ещё копошащаяся в никому не нужном мусоре, выедающая сердце планеты, давшей им рождение, молодая раса стремилась побыстрее подняться на арену Лоскутного Мира, пока сильные мира сего вели свои бесконечные споры.

Фронтир. Крепость Deus ex machina. Год 4012 после Падения Небес.

Забытые коридоры. Проходы. Пыль, не обычная, которую можно увидеть в таких коридорах, а какие-то металлические и кремниевые, очень мелкие частички, приносимые сюда движением воздуха с тех уровнем, где творится история Лоскутного Мира.

Запустение. Возможно даже сами владетели крепости ни то что не ходили ими вовсе не знали об их существовании.

Хотя, если приглядеться, то можно различить цепочку следов, на столько старых, что стены уже и не вспомнят звук тех шагов, да и к чему вспоминать, если в живых не осталось почти никого, кто мог бы опознать гостя по звуку тех шагов.

Но речь сейчас не о госте. О нём потом, если останется время.

Речь о том, что скрыто от глаз.

О том, что для реализации Пространства Нулевого Распада требовалось куда больше ресурсов Лоскутного Мира, чем он мог, никого не обделив, отдать Богам Равновесия. В связи с этим были предприняты меры. Был создан новый механизм, призванных сократить потребление ресурсов.

Была создана Великая Четвертая Империя, Райх.

Сложный механизм со множеством деталей, беспощадный, ведомый, под пологом из ярких эмоций лозунгов, холодным расчётом машины и не менее холодным расчётом своих создателей.

Первенцы, окончательно утратив в веках последние намёки на романтизацию своего образа, окончательно стали тем, кем их пытались сделать все, начиная с эмира Касана ибн Алла, ради приумножения собственной власти не пожалевшего даже брата, — убийцами, без совести чести, любого, даже самого незначительного отблеска человечности.

Современные технологии, сплавленные с остатками фанатиков Изменчивого Бога, обратившись в несокрушимых Убер-Зольдов, способных на равных сражаться даже с эйнхериями самого Всеотца и демонами Великого Дома, родившегося стараниями Большой Матери и Двукрылого Департамента путём объединения Старого и Нового Домов.

Пошли в дело и, казалось, ставшие частью истории технологии Царства Истины, как и сами осколки некогда великого государства вера в избранность именно человеческого вида, их методы уничтожения всех иных видов и форм жизни, дополненные и усовершенствованные технологиями, рождение которым дали недра Deus ex machine.

Даже Изнанка, неподвластная никому, кроме Тёмных Богов, стала скрытым клинком, который отсёк те побеги, которые не позволили бы возвыситься Райху на борьбу с её прорывами в Лоскутный Мир племя зеленокожих воителей, орков, вернувших веру в своих истинных богов, Богов Хаоса, бросило свои основные силы.

И теперь, если прислушаться, то в тишине этих коридоров, можно было услышать эхо поступи сапог солдат Райха и восторженных возгласов Один мир одна нация.

Если прислушаться немного иначе, так как могут прислушиваться лишь невинные дети и старики, пережившие больше, чем следовало бы, то можно ещё услышать, как каждая шестерёнка, каждый провод впитывает в себя то эхо, как проникает в них мысль о том, что всё ненужное для достижения цели должно и будет уничтожено, и в этом нет ничего плохого таков естественный порядок вещей.

А где-то далеко от этих забытых коридоров и следов, оставленных тем, кого здесь не могло быть, на Сердце Машины возникли новые строки, и у безликого ребёнка Разума Машины прорезались тонкие трещины, так где вскоре должны открыться глаза.

Новая форма жизни приходила в Лоскутный Мир, тем древним и страшным способом, которым когда-то стараниями Авторов рождались герои Легенды, — лишь для убийства, не познав ничего, кроме боли и ненависти к тем, кто отличен от неё самой.

Возможно, не в этот раз, но когда-то родится некто подобный Великому Пустому. Тот, кто сожжёт старый мир и из пепла его подымет новый, в котором ему подобные получат право на жизнь, настоящую жизнь.

Просто с этот раз придёт конец Лоскутному Миру и тем, кто с таким упоением уничтожал всех тех, кто хоть немного от них отличался.

Запись в судовом журнале исследовательского судна Кеплер-Процион 734. Дата по бортовому счёту: 4829.04.27.

Участники: капитан Арья (А), биолог-аналитик Тэн (Т), лингвист-семантик Орсон (О).

Тема: Анализ аномального сигнала.

(возобновление записи)

А: Эта часть сигнала позволяет взглянуть на события под новым углом. Однако, мы должны воздержаться от преждевременной интерпретации. Нет достаточных оснований считать, что Боги Равновесия являются истинной причиной событий, о которых мы узнали ранее.

О: У меня особую тревогу вызывает описание Райха как инструмента, созданного самими богами для обеспечения стабильности. Это не снимает ответственности с людей за их действия, но показывает иную сторону истории и в некотором роде напоминает нашу собственную историю, историю старой Федерации, — не в деталях, но в в

Т: В том, что мы тоже могли пойти по этому же пути? В том, что если смотреть поверхностно, не понимая деталей, старая Федерация может показаться таким же чудовищем, как и Райх?

О: Да и это пугает

А: Долг защитника тяжел, то это тяжесть щита, а не меча. сказал когда-то Глава. Щит, а не меч, Орсон. Щит, Орсон, не меч.

О: Я понимаю, но мне всё равно страшно

А: Я понимаю, Орсон. Поэтому дальше анализ мы продолжим без тебя.

О: Но, капитан, я хочу продолжить. Я хочу узнать, что дальше.

А: Нет, Орсон.

О: Капитан Арья я прошу

(пауза)

А: Можешь продолжить анализ, но потом пройдешь курс диагностики и, если это потребуется, восстановления, и не забудь стереть сегодняшний разговор из судового журнала — а то ещё узнают, что у меня на судне отсутствует дисциплина.

(запись приостановлена)

Новая Верона. Год 3037 после Падения Небес.

Орк и гоблин о чём-то негромко спорили.

Оба крайне бандитского вида.

А какого-то ещё могли быть вида орк и гоблин, спорящие о чём-то в подворотне?

Хорошо, что только спорят, за клинки не хватаются, а клинков у обоих хватало. И клинков, и палиц, и много ещё каких присоб, назначение которых было очевидно.

Орк, который, не смотря на свои могучие габариты, явно был моложе гоблина, что-то упорно пытался доказать своему товарищу, но тот лишь отмахивался, находя на каждое его слово десять своих и, судя по грустнеющему с каждой минутой орку, куда более веских.

— Вошли и вышли. Делов на пять минут. наконец сдался орк.

Если приглядеться, то он был ещё моложе, чем могло показаться с первого взгляда. Совсем ещё зелёный, со шкурой непопорченной шрамами.

А если приглядеться к гоблину, то станет понятно, что первое впечатление также было ошибочным. Гоблин был не просто стар: он был, наверное, старейшим из живущих гоблинов. Шкура его уже давно приобрела серо-землистый цвет, а в движениях читалась та плавность и лёгкость, которая появляются у избранных бойцов, которым посчастливилось прожить достаточно долго, чтобы не сдохнуть, а обзавестись теми плавностью и лёгкостью.

— Вошли и вышли. Делов на пять минут. подтвердил гоблин.

Орк поморщился: вспомнилось, чем закончилось аналогичное предложение этого пройдохи, и то что было до него, и то что было до того. Если хорошенько подумать, то с самого своего рождения орк с редким в этих местах именем Ставр, не помнил ни одной истории, в которой был замешан этот гоблин, и чтоб был было действительно делов только на пять минут.

Но странное дело, мама орка, достойнейшая Вега Створовски, хоть часто и просила сына не лезть в через-чур сумасбродные аферы, общению сына и старого гоблина не мешала. Не мешала, хотя и знала, — сыну её устного запрета будет достаточно. Что там сыну даже отец, имя которого знал каждый мальчишка Новой Вероны, а многие из тех мальчишек ещё и в тайне мечтали, чтобы Мирослав Створоски был именно его отцом, и тот не рисковал перечить своей супруге, светлейшей Веге Створовски.

— Вошли и вышли. кивнул орк.

Но вышло совсем наоборот.

Сперва они вышли, из подворотни, а потом вошли Ставр, мышцы которого полнились от молодецкой удали, помноженной годы жестоких тренировок, невозможных для человека, не замедлив шага, ногой вынес входную дверь.

Стекла в окнах даже соседних домов при этом болезненно звякнули. И послышался заливистый лай собак. Как будто бы эти четвероногие, окажись они на пути этих двоих, могли бы что-то им противопоставить. Куда уж им стая демонических гончих и та не справилась, а тогда Ставр был моложе и да ещё должен был смотреть, чтобы твари не цапнули прекраснейшую из женщин, его мать Вегу Створовски.

— Тук-тук. постучал по ближайшей стене орк, и где-то в доме что-то упало на пол, и, судя по звуку, разбилось. Если вас не затруднит, мы бы

В ответ громыхнул выстрел, наполнив коридор удушливым духом с запахом серы.

Раскалённый железный кругляш, впившись в скулу орка, заставил того поморщиться.

Не нравились Ставру эти новые игрушки воняли они страшно, да и попадались часто, в основном у подлецов. Добрые же граждане славной Новой Вероны одной из ярчайших жемчужин в Свободных Королевств всё ещё предпочитали честную сталь, обращению с которой начинали обучаться с малолетства.

— Куда прилетело? подал голос гоблин, который предусмотрительно предпочёл не соваться в дверной проём, а был уже у окна второго этажа.

— В скулу. брякнул орк и, рассеяв взмахом руки дым, двинулся на стрелка.

— Это хорошо шрамы красят мужчину.

Больше ничего гоблин не сказал заскочив через окно на второй этаж дома, но орк не особо и нуждался в словах или советах.

Стрелявший мужчина, поняв, что новомодная игрушка не спасла его, попытался выхватить клинок, но был отправлен в полёт лёгкой оплеухой.

Не сдержись Ставр в последний момент, — мужчина бы лишился головы, но тому повезло орк, ударом валивший быка и на равных сражавшийся с демонами, из низших, прекрасно был осведомлен о своей силе и умел, когда того требовал момент, её сдерживать.

Сверху уже доносилась какая-то возня и вскрики похоже те, кто там был, оказались не очень рады тому, что через окно к ним в гости заглянул гоблин.

Мысль о том, что старшему товарищу может понадобиться помощь, в силу своей фантастичности, не пришла в голову орка, поэтому он, не сбавляя ходу, двинулся дальше, к двери, ведущей в подвал.

Удалось бы раздобыть достоверные планы канализации и подземных ходов можно было б сработать изящно, без лишнего мордобоя, как это и любил делать гоблин, но, как это обычно и бывает, времени для изящества не хватало, поэтому вынеся ногой уже вторую дверь за это вечер, орк спешил вниз по ступеням, в то время, как сам гоблин, уже, закончив с людьми на втором этаже, искал на кухне выпивку.

Спешить с поиском выпивки не стоило иначе можно было спуститься вниз раньше времени, помешав молодому орку насладиться триумфом поэтому гоблин обстоятельно оглядел шкафы, прикинув, что неплохо было бы к выпивке взять чего пожевать.

Опять же вскоре прибудет городская стража и кому-то надо ж будет объяснить, что здесь происходит не дерзкое нападение, а спасение граждан, оказавшихся в беде, неравнодушными к чужим проблемам гражданами, а это в свою очередь значило, что смочить горло от гоблина требовал его долг.

Без особых проблем нашёлся почти целый ящик довольно неплохого вина, не Sangre de una diosa, к которому гоблин пристрастился в последние годы, конечно, но Lacrime dell'Imperatrice тоже вполне достойное вино, хоть в последние годы винодельческое хозяйство семьи Дел Монте переживало не лучшие времена, ведь основные покупателями их вин находились в Регендорфе, пути в который Межреальность скрыла за непроходимыми штормами.

К вину нашёлся и сыр, и хлеб. Их гоблин аккуратно нарезан на кубики и, слегка приперчив, добавив буквально пару кристалликов соли, выложил на блюдо направился к выходу. Там, наслаждаясь вином и прохладным вечерним воздухом, он и намеревался дожидаться стражи, которая сильно запаздывала, видимо, намереваясь по своему обыкновению прибыть к тому моменту, когда их вмешательство особо уже и не требовалось.

Орк же, в то время, когда его старший товарищ и учитель приветливо помахивал, приглашая выпить вместе с ним соседей, среди которых оказалось несколько достойных граждан, которые и до прибытия стражи решили попробовать решить возникшую проблему, о чём однозначно говорили обнажённые шпаги в их руках, истово рубился сразу с дюжиной контрабандистов, отыскавших, посредством кровавых ритуалов, способ безопасно перемещаться по Межреальности в тот же Регендорф или Венделор, сообщение с которыми стало фактически невозможным, отчего стоимость на товары с той и иной стороны взлетела до небес.

К моменту, когда городская стража всё же соизволила явиться, уже успевшая изрядно захмелеть компания едва не набила тем морды за попытку задержать гоблина, которым оказался не кто иной, как сам почтенный Алая Ильменсен известный писатель, романы которого шестой год совет библиотекарей города признавал лучшими; почти легенда среди представителей местных воров и бандитов, к которому часто обращались за помощью в решении особо сложных вопросов; свой человек и среди начальства городской стражи ни раз, и ни два помогавший в расследованиях, ставивший иных в тупик; и, конечно же, близкий друг того самого Мирослава Створовски, которого знающие люди предпочитали иметь в друзьях, а не во врагах.

О молодом орке, возможно, уже и не вспомнили бы, если бы ближе к рассвету он, немного потрёпанный, не появился в дверном проёме.

На руках он держал нечто завёрнутое в ковёр.

По размерам это вполне мог быть и очередной крупный пес, коих орк очень любил и при любом удобном случае тащил в дом бедную животинку, и дюжина особо понравившихся ему клинков.

— На завтрак уже опоздали, значит, мама опять ругаться будет. вздохнул он и, коротко изложив всю историю своего ночного приключения, которая включала в себя не только столкновение с контрабандистами, но и с кучкой магов, обезумевших от того, что магия стала покидать Лоскутный Мир, а также одним демоном, пошагал домой.