Любые попытки сбежать пресекает брат — то один, то другой пират, в попытке встать и убежать, получает очередь в спину от Лёшки. Они кричали и метались, пока я методично выцеливал каждого. Щёлкнул затвор термоотсека, и багровая таблетка термоклипсы отлетела в сторону. Сейчас главное — уничтожить врага. Меня клипсу на новую. Минут за пятнадцать перебили всех, благо моя господствующая высота не давала пиратам спрятаться за камнями, а крупные глыбы были ближе к склону, и там засел брат. Опытные наёмники сразу бы пошли в атаку и, хоть с большими потерями, смогли бы укрыться от моего огня на позиции брата. А эти, потеряв командира, лишь орали и стреляли во все стороны от страха. Клошары жопоголовые, тупое пиратское мясо! Проверив склон на наличие уцелевших врагов, и не обнаружив ни одного, кроме орущего благим матом слепца, бегом отправился к брату. Лёшка сидел, привалившись к камню спиной, и спокойно, как-то даже отрешённо смотрел на меня. Подбежал к нему и присев рядом, спросила:
— Ты как, Лёша? — брат, улыбнувшись, провёл рукой по моей щеке.
— У тебя всё лицо в разводах Змей... ты что, плакал? Почему? Что-то случилось?
— Мама, тетя Касия и младшие, и Рэтнейт с Биной, и Саэр... — начинаю снова реветь...
— Что с ними?
— Там корабль упал на город... и я почти всех жителей после этого больше не чувствую.
— Херово! Ты думаешь, что они погибли?
— Не знаю-у-у-у! — вою от горя, брат прижимает меня к себе.
— Тише, тише, Змей. Пока мёртвыми не увидим, считаем живыми. Понял?
— Да.
— Зер гут! Помоги мне, — брат, опираясь на меня, пытается встать, но ноги разъезжаются и он падает обратно на землю. Я матерясь накладываю на него заклинание исцеления. Блядь в чем дело не помогает. Брата все еще шатает.
— Проклятье. Вот и расплата наступила.
— Какая расплата, Лёшка? За что расплата?
— За силу, скорость и за желание подороже продать жизнь.
Я непонимающе смотрю на брата.
— Думал, что прокатит... но нет. Придётся вам, парни, дальше без меня. Найди их, Игорь — они вдоль реки лесом идут, а я этих уродов за собой увёл.
— Что прокатит, Лёшка? Что с тобой? — Я начинаю готовить стазис.
— Ты знаешь, что такое "биофорсаж"?
— Нет, не знаю. Что это?
— Специальная техника, временно усиливающая все параметры бойца: силу, скорость, реакцию. Используется десантом в кризисных ситуациях. Но за всё надо платить — закон сохранения энергии ещё не отменили.
— И ты, раненый, её использовал? Ты с ума сошёл! — Я еще раз кинул исцеление.
— Я же не знал, что ты рядом. К смерти готовился... Дело не в том, что я её вообще использовал. Я воспользовался "биофорсажем" два раза подряд, и, кажется, что здесь и останусь.
Брат начинает заваливаться в сторону, я хватаю его и придерживаю в сидячем положении. Алексей включает инструметрон и быстро что-то набирает, не глядя.
— Игорь, включи инструметрон — я сброшу тебе местоположение убежища, и достань из моего кармана ключ-карту.
Пищит инструметрон, сообщая о приёме информации. Я смотрю на брата — его лицо стремительно бледнеет.
— Лешка, ты же не умрёшь? Скажи, что это не так!
— Ключ-карта, Игорь.
Я вытаскиваю из нагрудного кармана его формы ключ карту — чёрный прямоугольник с двумя магнитными полосами.
— Пароль: "Хронос", Игорь, запомни! — дыхание брата становится прерывистым, взгляд тускнеет, но в чувствах спокойствие с лёгким налетом сожаления.
Я кидаю на него стазис поле, и иду искать у пиратов аптечку. Часа четыре продержится а потом я надеюсь его заберут наши медики в регенератор. Кот в это время шарится по кустам и добивает раненых.
Подхожу к телу главаря — за спиной, на броне, у наёмника стандартный носимый бокс с амуницией. Щёлкаю магнитным захватом — и бокс у меня в руках. Тяжёлый, гадство! Оттаскиваю бокс в сторону от дохлого наёмника и вскрываю. Защита на замке так себе, от ребёнка только защитит. Лина такой замок с закрытыми глазами за пять секунд вскроет. Лина! Зажмуриваюсь, слёзы сами текут сквозь закрытые веки. — Сволочи! Ненавижу! — в боксе: универсальная армейская аптечка с блоком автоматической диагностики, турианский боевой нож, фляга — судя по запаху, в ней виски... Нахера ему три литра виски на выходе?! Пластиковый контейнер, набитый цилиндриками кассет с термоклипсами, и какой-то тяжелый металлический кейс.
Упаковываю в рюкзак турианский нож, кейс с термоклипсами и странный металлический ящичек. Обшариваю у трупа пояс и забираю с него пластиковый бокс с металлической пудрой. Пусть у меня есть запасной, но, я уверена, мне пригодятся оба.
— Вперёд, Игорь, надо найти Азанти и Насара! — говорю сам себе.
переворачиваю брата на спину, аккуратно укладываю ноги, руки укладываю на грудь и под них кладу винтовку. Ветер треплет отросшую чёлку тёмно русых волос, серые глаза спокойны. Закрываю их ладонью.
— Прощай, Алёша, — руки дрожат, меня вообще всего трясёт.
Свиснув Барса и выведя его из боевого режима убираю непонадобившуюся аптечку. Ему в стазисе она не поможет, да и заклинание исцеления слабо но подействовали. Включаю брату сигнал SOS на инструментроне. Наши подберут.
Уже с полчаса перебежками двигаюсь вдоль кромки деревьев. Внезапно одна из печатей в поселке гаснет. Я тянусь к своим, пытаясь понять, кто?.. Денис! Нет, нет, нет!!!
Лежу на камнях, глотая воздух вперемешку со слезами. Кое-как собрав свои чувства, встаю и продолжаю идти к друзьям. Впереди, в паре километров, излучина, заросшая лесом. Чувствую там знакомых разумных. Река глубоко внизу, до неё там метров пятнадцать. От излучины приходит волна дикого страха, после которой одна из ментальных меток гаснет. В глазах темно, но боли уже нет... как и нет больше ниточки к Насару. Только от Азанти продолжает тянуть диким страхом, переходящим в животный ужас.
— Барс все кроме Азанти враг убить.
Кот срывается с места. Раздаются крики. Я же перейдя снова в боевой режим достою богомол со спины. Расстреливаю как в тире двух батарианцев. Наконец в живых остается только Азанти.
Карабин в захваты на спине и бегом на поляну. Азанти с ужасом осматривается. На ней обрывки одежды, рядом валяются ботинки. Вот твари. Вовремя я пришел.
Подхожу и переворачиваю труп чернявого наёмника. За его спиной стандартный бокс. Вскрываю его, не снимая, достаю ещё один металлический кейс, новую аптечку и (о, радость!) трёхлитровую флягу с водой.
Делаю пару больших глотков. Моя фляга показала дно еще час назад а пить хочется жуть просто. Ну еще бы пятнадцать кило бегом отмахать.
— Азанти! Азанти, как ты?! Где твой уник? И где... где Насар?
— Испугалась просто когда меня этот гад раздевать начал. Уник в кусты этот здоровый выбросил, и ботинки туда-же, и рюкзак мой — в нем еда и спальники. Из кустов вылезает окровавленный кот. Вся мора в кровищи. Глаза довольно щурятся. Жесть и это наш милый Барсик.
— Барс выход из боевого режима. — Я лью пол фляги на кота, он довольно урчит и начинает вылизывать шерстку. Даю напится Джинни, потом коту.
Я иду по кустам, подбираю уник и ботинки с рюкзаком, возвращаюсь. Помогаю Джине одеться, отдаю своё запасное бельё, надеваю ей ботинки. Усаживаю, привалив к бревну, на котором сидели батарианцы.
— Азанти, где Насар?
Подруга зажмуривается, из глаз текут слёзы.
— Он... он спрыгнул, Игорь. Туда, в обрыв...
— Что?! — как сомнамбула подхожу к обрыву, держась за ветки куста, выглядываю — на пятнадцатиметровой глубине, с краю речного потока, вижу лежащую фигурку Насара. Понимаю, что падение с высоты пятиэтажного дома, скорее всего, смертельно — даже для турианца, с его более крепкими костями.
— Он двоих из них застрелил. Когда они нас догнали и окружили, обещали с него кожу содрать. Вот он и спрыгнул, — захлёбываясь слезами, говорит Азанти. — Игорь, а где Алёша? Ты его видел?
Отхожу от обрыва и сажусь рядом с Азанти.
— Он в коме, солнышко... Пираты чуть не убили, там, у серпантина.
Азанти начинает реветь в голос, захлёбываясь слезами. Лешку она любила хоть и была батарианкой а он человеком. Обнимаю её, прижимаю к себе и успокаиваю. Интуиция настойчиво давит — надо срочно уходить отсюда.
— Азанти, ты идти сможешь? Надо срочно уходить отсюда!
— да, у меня даже сотрясения нет.
Мы собираемся и в компании рыжего идем к серпантину. Надо перебраться на другой берег Гремучки.
На вершине оборачиваюсь, в камнях вижу лежащих Алёшу.
— Это Алёша? — прозвучал голос подруги.
— Да, солнышко, надеюсь, наши успеют его спасти.
— И ты его бросишь?!
— Азанти, я люблю брата! Но сейчас я буду спасать тебя.
— Ты же сам говорил что нужен пиратам живым.
— А ты нет. И я скорее перережу себе горло чем сдамся этим тварям. Да не оставят нас Духи.
— Да не оставят, — шепчет она.
Сижу на корточках у моста и быстро, как могу, кручу тальреп троса — один уже ослаблен, осталось докрутить второй. Любой, кто пойдет по мосту, рискует свалиться в реку, когда тросы отцепятся. Надеюсь, этот кто-то будет не один!
— Вижу движение у серпантина! Там кто-то идет, и их много, Игорь, — говорит сидящая с биноклем Азанти.
Руки работают ещё быстрее, интуиция подсказывает, что пора остановиться. Встаю, подхватываю за руку Азанти и изо всех сил бежим к повороту на плато. Там, за камнями, будет хорошая позиция: до моста — шестьсот метров, а до тропы на том берегу — около семисот. Из-за камней весь поворот реки виден, как на ладони, а это — полтора километра. Рыжий распушив хвост несется следом. Приказываю ему спрятаться за валунами. Надеюсь, что смогу положить всех, кто сюда припрётся. Снайперок у пиратов нет, а от штурмовой винтовки или, тем более, дробовика на таком расстоянии нет никакого толку, только в небо палить. Ещё Эл, наверное, смог бы куда-то попасть, но вряд ли у пиратов есть кто-то, подобный нашему Хартману.
Азанти забирается с биноклем в спальник, я же дыша как загнанная лошадь начинаю обустраивать нашу позицию.
— Игорь, ты как?
— Херово... Я за сегодня уже километров сорок набегал, — говорю я, тяжело дыша. — Сейчас отдышусь, и будем готовить позицию.
— Почему не уйдём?
— Не успеем — догонят. Тут — единственное место, где у нас преимущество. Если смогут переправиться, то нас задавят числом. — Блин спину ломит. Я поворачиваю голову блядь красные крылья режутся. Надо бросать всех и уходить. Перепсиховать где-нибудь в пещерах. Они здесь есть неподалеку.
— Но ты же — маг?
— Одно название я сейчас, а не маг... На пару мощных воздействий меня, может, хватит — и всё. Только они не дадут мне их произвести. Прижмут огнём — и амба. Так что, Азанти, наше спасение — в расстоянии. Сможем удержать гадов на том берегу — победим. Если нет, то конец нам с тобою... Вот что, солнышко моё, бери бинокль — будешь, как тогда, в тире, мне целеуказания давать. Хорошо?
— Конечно, Игорь! Я...
— Знаю — самый лучший второй номер, ага?
— Ага!
Раскатываю спальник, ложусь в него сам — ткань скроет тепловую сигнатуру. Срезаю несколько веток с кустов вокруг и кладу перед лёжкой. Джинни укладывается в свой спальник и приникает к биноклю, смотря на тот берегод
— Видимость нормальная, Джин?
— Всё замечательно. Сам как, готов?
— Готов. Ждём. Барс режим скрытности, сиди за камнями. Блин у кота рыжая шерстка их специально такими яркими делают, чтобы издалека заметен был. А сейчас эти твари его могут просто пристрелить. Поступлю в ВКС перекрашу кота в серый эта процедура длится часа два и довольно безопасна.
Через несколько минут видим бегущих пиратов. У большинства — изможденный вид и разводы пота на лицах. Лишь один, одетый в среднюю броню, выглядит хорошо, его лицо спрятано за закрытым шлемом. Хм, а пират адаптацию не прошёл... однако выглядит бодро, несмотря на то, что в задраенной броне бегать тяжко. Броня хоть и хорошо так отводит тепло — замкнутый цикл воздуха это неприятно. Да и подоспешник к концу боя обычно весь мокрый. Смотрю на него через прицел — он начинает нервничать и заходит за пиратов, прикрываясь ими. Силён, тварь — почуял меня!
— Игорь, этот, здоровый... он как будто на прогулку вышел. Все остальные рядом с ним — как дворняги рядом с Полканом.
— Ага. Церберовец, наверное — ходят слухи, эти уроды своих людей в киборгов переделывают. Вот и этот, наверное, уже наполовину машина... а то и больше, чем наполовину.
— Ужас какой!
— Сейчас они на мост полезут. Как тросы отцепятся — я тех, что на мосту, сниму, а после уже жду от тебя целеуказаний. Хорошо?
— Так точно, господин командир!
Тихонько смеюсь. Азанти лишь зыркает на меня в ответ.
Пираты полезли на мост — шестеро, идут друг за другом, держась за перила. Вот прошли середину и стали приближаться к нашему берегу. Я разворачиваю крылья. Пиратов не жалко. У Азанти, при взгляде мне в глаза, азарт заменяется холодной отрешённостью. Несмотря на всю её мягкость, она — такое же дитя Мендуара, как я. Сегодня враги с того берега реки убили её мать, друзей, друга, вдобавок — пытались изнасиловать её саму. Ни один мускул не дрогнет у моей подруги-художницы, выдающей мне цели. Для неё не будет людей или батарианцев, все они — враги, и подлежат уничтожению. Без жалости и сомнений.
Тросы отцепляются, мост провисает и перекашивается. Двое пиратов, вопя, летят в реку с девятиметровой высоты. Остальные вцепляются в оставшиеся натянутыми тросы руками — и я, как в тире, отстреливаю всех висящих, одного за другим. Бамм, бамм, бамм, бамм! И они, оглашая пропасть истошными воплями, падают вниз. Вам, господа в броне, не светит вообще выбраться из нашей ледяной реки...
Пираты на берегу в панике разбегаются за камни и начинают палить в сторону камней у моста. Видимо, эхо исказило звук — и им показалось, что мы там.
От Азанти слышу:
— Цель на два часа, семьсот сорок, за серым камнем. Ветер: двенадцать, встречный. Превышение: двадцать.
Навожусь... бамм! И розовое облачко говорит мне о попадании.
— На тринадцать, в валунах, восемьсот. Ветер: одиннадцать, встречный справа. Превышение: девятнадцать.
Перенос маркера... бамм! Карабин толкает меня в плечо — и пират утыкается лицом в камни.
Глава 11.3 Смерть наемников и пиратов.
Роберт "Клык" Таннер, оперативник "Цербера" (Мендуар, 22 августа 2366 год)
Это дело воняло с самого начала. Роб не любил такого типа дела, но однозначный приказ Призрака не оставил ему выбора. После очередного ранения Роберта выпнули из ВКС в отставку, и он, тридцатилетний инвалид, оказался на улице, без гроша в кармане и с мизерной пенсией. Какое-то время Роб пил, пытаясь на дне бутылки найти решение своих проблем, перебиваясь случайными заработками и жильём в самой дешёвой ночлежке на задворках Денвера. Там его нашли эмиссары "Цербера", и, после непродолжительного торга, он уехал с ними. Затем — лаборатория и полгода пыток под названием "восстановительные процедуры", где в него натолкали имплантов, что вернуло Роберту былую силу. Две недели назад Призрак отозвал его с "Бека" на станцию "Хронос", и там лично выдал задание.
