Далекое сияние звезд

Непострадавшие двое рабов прикрытия отползали к общей толпе. Последние, кто попадал на пол при выстрелах, кто лишь присел и сейчас осматриваясь решал что делать дальше — вставать или окончательно свалиться на пол, но при этом окончательно лишив себя маневра убегания от этих страшных волосатых образин.

Когда же на сцене возник серокожий доктор, я заметил легкое волнение в толпе рабов. Хоть что-то для них стало ясно, и можно было строить свои версии произошедшего. Вот они дружно и отвлеклись в своем поиске положительного момента насчет будущего.

Только двое в заднем ряду так и остались стоять. Хотя я и не видел, пригибались они вообще или нет. Если даже и поступили как все, то довольно быстро справились с оценкой происходящего и сейчас смотрели с нескрываемой ненавистью на доктора, приступившего к перевязке раненых лысых лиромов.

Потом я закатил речь о том, что жизнь не стоит на месте и приносит иногда изменения и даже иногда не совсем плохие, а наоборот очень даже хорошие. Рассказал им о восстановлении справедливости, о перемене власти, и о том что серокожие теперь не очень сильно влияют на происходящее на планете и отныне на вторых ролях, или на третьих, в общем, на очень последних. Также пришлось признаться и о доставшихся в наследство трудностях и что покинуть планету, как бы всем этого не хотелось нам не светит, в связи с отсутствием кораблей и вообще знаний о межзвездных перемещениях.

Немного конечно обманывал народ, знания то некоторые были, но только к лучшему, чтобы, значит, не строили невыполнимых надежд.

В общем, закончил речь обещанием в улучшении жизни в будущем, строительстве необходимой инфраструктуры для отдыха на базах, учебы и проведения свободного времени. Этого самого свободного времени у них в будущем тоже появится, так как после реорганизации планетной правительственной структуры и подсчетов необходимого для дальнейшего развития планеты будет некоторое незначительное снижение нормы. А еще добавил о вероятности договориться с теми, кто присылает сюда невольников на поставку женщин, по возможности именно тех рас, которые у нас присутствуют.

Разложил по возможности на полочки им проблемы и о трудностях предстоящих крутых перемен. Поэтому до стабилизации положения ввожу жесткую дисциплину. Никаких более нарушений порядка, и тем более телесных наказаниях среди жителей базы. Буду наказывать самым серьезным методом. И показал на своих бойцов. В конце также добавил для особо одаренных и усердных жизнь будет постепенно меняться в лучшую сторону и даже можно рассчитывать на переселение и более интересную работу. Но это пока на перспективу.

Меня слушали внимательно, постепенно стягиваясь плотнее к планшетам, ожидая очереди перевода на своем языке. Таким образом, у меня появлялись достаточные паузы, что бы обдумать следующие слова и посмотреть на реакцию слушателей. В принципе не играло роли, как они воспримут, пофиг мне на это. Не политик я и им никогда не стану в том демократическом варианте этой профессии. Но было интересно. Хочешь, не хочешь, а их всех на свою сторону надо перетягивать. И лучше всего конечно, по моему твердому убеждению, это проделывать по добру, по совести, и не заставляя. Но и вожжи тоже сильно не спускать. Жить то мне тоже хочется, а другого пути, для себя пока не вижу.

Еще приметил одобряющее кивание Мартината, и доктора в некотором ступоре. Он то, наверно, предполагал меня в роли деспота и самодура. Но тут уж извините, не смогу, рожей не вышел, да и совесть не позволит настолько опуститься.

На вид два совершенно разных индивида, и объясняются больше жестами и немногословной смеси их родных языков. И когда я спросил об их профессиональной принадлежности, мне стало понятно, что послужило причиной им с самого начала держаться друг друга. Они оказались летчиками. Это мы долго выясняли, еще и потому что товарищи не очень шли на откровения о себе, опасаясь видимо подвоха. Я бы на их месте тоже ожидал чего-нибудь не очень хорошего. Но все же разобрались с горем пополам. Правда летчики они были не очень-то подходящие, по моему разумению, летали всего-то на допотопных винтовых машинах, но и это уже было в нашем положении большущий плюс. Не надо хоть азам самого пилотирования обучать, лишь техники и ее пользования.

Мартинат обломался, короче, на новых новобранцах в свою дружину. Буду собирать команду летунов. А то на коротыше надежды мало, во всяком случае, при будущих разборках на Алотаре. А они будут. И еще какие. Это-то я себе обещал и обязательно сдержу слово.

Назначил пока их комендантами базы, с пожеланием подготовить себе замену за месяц и перейти на службу в качестве боевых летчиков. Подчеркнул на возможность боевых действий на планете серокожих. Товарищи переглянулись и утвердительно ответили на свое полное согласие такому плану, и что не подведут.

Не тугодумы, хоть и смотрели все еще с недоверием из под косматых нечеловеческих бровей, в одном случае и с глазами навыкате на почти плоском лбе в другом. Сразу ухватились за возможность.

Ну что же, посмотрим, может и стоящие кадры, окажутся.

Глава 31

На дальней орбите, над поясом камней, пыли и прочих обитаемых и необитаемых булыжников висела станция Чужих. Туда доставлялся так востребованный в галактике Делитиум. И забирался прилетающими межзвездными кораблями хозяев этой автоматической станции-накопителя.

Подсвеченная с одной стороны местным светилом, подчеркивая ровные грани конструкции, она вызывала трепетные чувства своей громадностью и у меня, уже отвыкшего от архитектуры с не заглаженными углами также отметился восторг от правильности формы. Этакий брусок со стыковыми причалами с торцов. С одной стороны, значит, сырье доставлялось, с другой забиралось.

Близко не подлетали, все равно сканировать нечем, а наружное наблюдение ничего кроме впечатлений не дало. Это, какие надо корабли иметь, чтобы перетащить такую громадину меж звездами?

Но все равно, польза от вылазки была. Только сейчас наяву осознал техническое преимущество тех, с кем придется бодаться за право распоряжаться своей собственной жизнью.

После прибытия мотался по отсекам, пытался вникать в производственные тонкости, от чего голова уже шла кругом. И мои новые кибернетические вычислительные мощности не помогали. Что толку, если знаний нет! Приходится познавать, постоянно переспрашивать, делать умное выражение лица. Но хоть внес движение в сонное царство. А то после нашего полета на поверхность планеты застал станцию действительно в непонятном застое, в нерешительности начать что-то делать. Сейчас вроде зашевелились, даже ходить стали быстрей.... Или это только перед моими глазами? Не важно, главное хоть немного прониклись, что спуску не дам!

Постоянно находился под воздействием какого-то непонятного тягучего страха. Последствия осмотра станции Чужих. Что-то не успею сделать, чего-то важного и вот уже сейчас вспыхнут красные лампочки в коридорах и потом появятся какие-нибудь спецназовцы каких-нибудь звездных содружеств.

Вызов пришел от Старика с намеком обратить внимание на наши вооруженные силы.

Совсем замотался, а они ведь уже давно допросили своих безволосых соплеменников. И даже не соизволили доложить! Вот такая вот я властная величина!

В таком вот, немного накрученном состоянии, я и заявился к лиромам.

— Говори! — обратился я к Мартинату.

— Нам надо домой! — выдохнул он.

— Так все плохо?

— Да, им теперь тоже боги помогают.... Их ведь очень много. Так много, что моему народу не справиться, — в его взгляде появилась обреченность.

В помещении диспетчерской, остающейся все еще нашим штабом, повисла тишина, прерываемая лишь хрустом суставов сжимающихся кулаков.

А я в задумчивости стал наблюдать, как на одном из мониторов с внешних камер наблюдения строители в своих летательных аппаратах крепили к поверхности станции тела кровных врагов горных лиромов. Вывешивали их в ряд отдельно от серокожих. Нечего мешать. Будет у нас кладбище преступников и прочих подлецов упорядочен по происхождению. Почти как на Земле — там тоже еще умеют разделять мертвых, по каким либо признакам, типа вероисповедования или же кое-где цвета кожи. А так же по достатку. Богатые среди богатых и соответственно другие в том же духе.

Черт с ними, с этими безволосыми лиромами, сам их отдал моим воякам, а вот вылет строительной техники.... Почему не доложили? Так они начнут летать, кто куда захочет! Ладно, это потом, но волна недовольства, подталкиваемая разочарованием, прежде всего в своих качествах руководителя нарастала.

— В общем, так... — я подождал, когда они все поднимут свои взоры на меня, — Если... нет, не если, а как только у нас появиться возможность выбраться за пределы этой системы, первое что мы сделаем, то это отправимся к планете Лиром.

Они никак не отреагировали, на них всех сейчас лежал отпечаток прострации. Из коротких ознакомительных лекций от нашего умника Старика Валка лиромы уже многое познали и сейчас не очень-то представляли, откуда мы возьмем подходящую повозку для перелета меж звездами.

Помолчали.

Внутри же я кипел. Время утекает сквозь пальцы, а они здесь занимаются самобичеванием, из-за невозможности помочь своим. Сам не понимал себя, никогда ведь такой невыносимой несдержанности клокотавшей внутри за собой не наблюдал.

— Надо проводить ритуал воссоединения тела и души нашего погибшего брата, — это уже Ругат. Видимо что бы хоть как-то увести мучительные думы от судьбы их народа.

Здесь ведь тоже полная засада. Где я организую им солнце, голубое небо и кучу дров, чтобы спалить тело?

Опять помолчали. Лиромы начали коситься на меня едва сдерживающего истерику. Еще сдерживаемую.

Страх! Чертова станция Чужих!

— Третак уже в силах проститься с братьями, и желает провести крамгарду, — Мартинат обвел взглядом своих подчиненных, в этом случае братьев, дождавшись подтверждения своего согласия путем опускания головы от каждого. Последним его взгляд уперся в меня.

— И что такое эта ваша 'крамгарда'? — не замедлил я спросить его, уже догадываясь и борясь с наползающей потерей контроля.

И переводчик электронный, собака, совсем тупой, не захотел переводить это слово. Не знакомо оно ему видимо!

Мартинат мне разъяснил коротко, но доходчиво — Третак, оставшись без ноги, и чувствуя себя больше не в силах быть настоящим воином среди избранных, должен по традициям провести ритуал освобождения отряда от себя, не стать обузой и не мозолить глаза своим увечьем здоровым и сильным однополчанам. То есть инопланетная сипуха, мать ее!

Избранные, говоришь!

— Ты тоже избранный? — мой взгляд уперся в Мартината.

Видимо, произнесено было не так, как этого требует этикет лиромов и краем глаза отметил, что некоторые начали привставать.

— Сидеть! — раздался рык Ругата.

Вот спасибо, хоть кто-то дает нормальные команды, а не плещется в помоях своих эмоций!

Мартинат продолжал смотреть мне в глаза, впрочем, без агрессии, лишь появилась что-то вроде недоумения в смеси с любопытством.

— Да мы все здесь избранные, и нас с детства готовили для высшей цели!

— Если вы такие избранные, и вас с детства готовили, то почему я вижу перед собой только тупых вояк, не способных додуматься до простого осмысления ситуации? — я уже не видел ничего вокруг себя, видел только волосатую образину Мартината. — Никогда не будет третья сила помогать слабым, быть сильней их противников. И ваши лысые лиромы здесь в доказательство. Чтобы снимать хороший урожай надо поддерживать обе стороны. И не думаешь ли ты, избранный, что ваши руководители, или кто они там, воспитатели, не знают о том, что нет никакого бога Апрома, и вас просто сдают в обмен на некоторые ништяки от инопланетян, торговцев рабами? Не было бы так, давно бы уже договорились с лысыми о перемирии.

Теперь уже новоявленный министр обороны вытаращил на меня глаза и пребывал в некотором ступоре.

Я же, как заведенный уже не мог остановиться:

— И пускай, что это даже помощь твоему народу, но тебя СДАЛИ! — последнее слово у меня получилось выдавить с таким презрением, что и сам удивился вдруг появившейся тишине. — Ты получается такой же избранный, как тот же племенной скот в загоне вашего воспитателя.

Я огляделся, несмотря рыку Ругата все стояли на ногах, включая его самого. Вроде немного отлегло через все то, что высказал, но разгон я набрал все же нехилый. Не так-то было просто остановиться.

— И сейчас ты, так же сдаешь Третака! Хрен я его тебе отдам. И мне плевать на ваши обычаи, если я знаю что они сейчас предательство. Какой ты нафиг командир, если идешь на поводу у слабости подчиненных? — я подошел к Мартинату вплотную, — сейчас строишь подразделение и даешь команду, что каждый в ответе за жизнь моего побратима Третака перед тобой. Хоть спите с ним, хоть приковывайте, мне безразлично, но он не должен провести ритуал крамгарды. Ты же отвечаешь лично передо мной за выполнение этого приказа. Вы — я обвел взглядом присутствующих, — давали мне клятву. Все, выполнять!

Я развернулся и вышел. Дел и так было невпроворот!

Чертова станция Чужих!

Глава 32

Я смотрел на Труса, и он свой взгляд тоже не отводил. Как и несколько ранее при общем сборе. Сколько ему сил требуется, что бы ни опустить глаза, остается только гадать. Вспотел холодным потом, наверно. И, кажется, это его поиск нового себя!

В главном помещении диспетчерской кипела работа и спокойно поговорить, не представлялось возможным. Поэтому индивидуальные беседы перенес в комнату, где расположились наши регенерационные ячейки.

— Как тебя на самом деле зовут? — прервал я это молчаливое противостояние наших взглядов.

Трус, как ни старался, но все же немного смутился:

— Усева!

— Усева значит! Хорошо будем тебя так называть. Если твое имя у народа приживется, конечно! У тебя, Усева, как мне кажется, возникла необходимость высказаться, так давай выкладывай, а то ведь ко мне уже всякие подозрения подкрадываются. И подозрения мои без твоих объяснений могут стать не совсем положительного характера. Я сейчас здесь как раз именно та инстанция, кому надо все сомнения и пожелания высказывать, и желательно начистоту.

— Нас готовили к этой работе, читали лекции, и уже здесь на планете, на той базе... — здесь он окончательно смутился и вроде бы опять стал Трусом. Видимо от воспоминаний тех происшествий его эмоции начинают верховодить и это делает его крайне боязливым. — Нам показывали материалы, с некоторых добывающих баз о прямо сказать животном поведении инопланетян-рабов. Так нас готовили. Сомнения конечно были, и я не хочу сейчас оправдываться, но первое столкновение с тобой, подтвердили то, что нам пропагандировали. И потом твое поведение ничем лучшим не отличалось. Когда я ходил сопровождающим по отсекам, хоть при мне старались сильно не болтать, но все же кое-что услышал. Особенно от тех, кто имел возможность наблюдать за рабами. Это пилоты, строители и связисты. Их мнения очень сильно отличались от пропаганды. И еще некоторые высказывались, что нынешнее положение дел закономерно и все равно рано или поздно расплата бы пришла.