"Урожай времени"

Паук, все еще сжимая в лапах свой груз, выскочил из шлюза. И ТАРДИС от бесцеремонного толчка опустилась на пол, как шахматная фигура.

— Где бы мы ни были, — сказал Доктор, — похоже, прибыли.

— Ваш талант к бессмысленным тавтологическим утверждениям остается непревзойденным, — сказал Мастер, наклоняясь, чтобы свериться с приборами. — Это хранилище, такое же большое, как любая из камер на корабле. Источники энергии поблизости. Атмосфера пригодна для дыхания, хотя и немного холодновата. Сила тяжести близка к земной. Уровень радиации и патогенных микроорганизмов приемлемый.

— А как насчет паука?

— Он просто остановился. Думаю, он был запрограммирован на то, чтобы доставить нас сюда, а затем ждать дальнейших распоряжений. — Мастер приглашающе указал рукой на дверь. — Было бы невежливо не посмотреть, кто нас вызвал. Может, нам стоит разобраться?

— После вас, дорогой друг.

— Нет, я настаиваю. После вас.

— И оставить вас здесь одного, даже на секунду? На это мало шансов.

Мастер усмехнулся и распахнул дверь ТАРДИС. — Вселенные испарятся прежде, чем мы с вами изменим наши пути.

Доктор почувствовал, как его обдало холодом, даже в рубке управления. Он закрыл панель управления ТАРДИС, убедился, что звуковая отвертка по-прежнему лежит у него в кармане, и последовал за Мастером.

Они находились в сводчатом пространстве, где царила полнейшая мрачность. Паук, как и говорил Мастер, нависал над ТАРДИС, но в остальном был неподвижен. Тусклый красный свет проникал сквозь высокие витражи, поднимаясь к сводчатому мраку далекого потолка. Во время своих путешествий Доктор приобрел острое ощущение древности — почти подсознательное ощущение того, что время повисло тяжким грузом, что прошли века и эоны. Он чувствовал это на корабле, но сейчас ощущал еще острее, возможно, сильнее, чем когда-либо в своей жизни. В этом месте прошла целая вечность, о которой никто не помнит.

Доктор заметил, что до них здесь был посетитель. Тело в скафандре лежало на полу у подножия широкой каменной лестницы. Ступени вели к некоему подобию трона.

Он был сложным. Трон располагался в пространстве, образованном тремя рифлеными золотыми колоннами, которые поднимались вверх, образуя нечто вроде постамента или колыбели, на которой, наклоненное под углом, покоилось нечто, безошибочно напоминавшее небольшой космический корабль в форме двух сложенных краями тарелок. Доктор никогда не видел ничего подобного, но его базовая конструкция была достаточно типичной для небольшого разведывательного аппарата. Середина аппарата была выпуклой, выше и ниже средней линии. В куполе были иллюминаторы, а внутри хватало места от одного до дюжины пассажиров, в зависимости от того, насколько тесные условия они были готовы терпеть.

Тарелка, очевидно, была невероятно старой, она была покрыта золотом и украшена драгоценными камнями, которые, по-видимому, были нанесены после того, как она была закреплена над тремя колоннами. Это украшение скрывало большую часть первоначального корпуса. Казалось, что он сделан из чистого металла, но тут и там Доктор заметил оранжевые или красные вкрапления, которые, должно быть, были нанесены в первоначальной цветовой гамме. То, что тарелка имела какое-то отношение к сидевшему на троне, не вызывало сомнений.

Но об этом сидевшем на троне было понятно гораздо меньше.

Трон представлял собой тяжелое золотое кресло, окруженное не только основаниями трех колонн, но и тем, что Доктор сразу распознал как элементарную технологию управления временем.

— Генераторы стазиса, — подтвердил Мастер, наклоняясь, чтобы рассмотреть фигуру в скафандре. — Временные плотины, особенно грубой и неэффективной разновидности.

Стазис-генераторы образовали пузырь замедленного времени — замедленного, но не остановленного — достаточно большой, чтобы вместить трон и его обитателя. Доктор различил дрожащий размытый край, где начиналась граница замедленного времени. Металлы снаружи пузыря, даже золото, были тусклее, чем внутри.

На троне восседала гуманоидная женщина невероятного возраста. Доктор задумался, видел ли он когда-нибудь столь древний экземпляр. Было очевидно, что она прожила очень долгую жизнь, по крайней мере, по обычным человеческим меркам. Все в ней было бледным или полупрозрачным, как на картине, на которую попало слишком много света. На ней было платье с высоким воротником из белой, серой и серебристой парчи. Ее волосы, уложенные сзади изящной серебряной короной, были такими белыми и тонкими, что больше напоминали пучок оптоволоконных нитей, торчащих из кожи головы. Ее кожа была бесцветной, как очень старые кости или коряга. Одной рукой, одетой в перчатку, она держалась за подлокотник кресла. Другой, без перчатки, она так же крепко сжимала конец простого золотого стержня, прикрепленного к боку трона, как трость для ходьбы.

— Как вы думаете, сколь долго она здесь находится? — спросил Доктор.

Рука Мастера в черной перчатке прошла сквозь шлем упавшей фигуры. Шлем рассыпался в серую пыль, как будто никогда не был сделан из чего-то более прочного, чем спрессованный пепел. — Более чем некоторое время, если судить по этому парню. Интересно, он пришел на аудиенцию к королеве или ограбить ее гробницу?

Выпуклые пропорции скафандра говорили об инопланетной анатомии. Доктор мельком увидел череп, похожий на рыбий, с глазницами размером с блюдца, прежде чем он тоже рассыпался.

— Что-нибудь напоминает?

— Нет... — обеспокоенно произнес Мастер. Но тут что-то привлекло его внимание. Он потянулся за чем-то, что было зажато в перчатке пришельца. Как ни странно, перчатка была все еще цела. Вокруг нее образовался пузырек пыли, который исчез, когда Мастер нарушил целостность какой-то мембраны, созданной полем.

Он раздвинул пальцы и извлек на свет гладкий предмет из черного и хромированного стекла.

— Что это?

— Оружие, создающее ауру самосохранения. — Мастер осмотрел устройство, похожее на пистолет, коснулся кнопки на его боку и небрежно направил его на Доктора, положив палец на спусковую скобу.

— Что вы делаете?

— Мой дорогой друг, я думал, это понятно само собой. Направляю на вас нейтронный бластер.

Восемь тысяч восемьсот пятьдесят один. Красный свет, сигнал тревоги. Восемь тысяч восемьсот пятьдесят. Красный свет, сигнал тревоги. Восемь тысяч восемьсот сорок восемь... нет, девять, она пропустила один. Вернись, сделай это снова. Черт, но ее пальцы были бесполезны! Освещения почти не было, что еще больше усложняло задачу. Основное электроснабжение было отключено, и буровая перешла на резервные генераторы и аккумуляторы. От аварийного освещения было мало толку.

Маккриммон упорно работала над первой тысячей комбинаций, по ее часам это было девяносто минут, но, прежде чем перейти к цифрам ниже девяти тысяч, она остановилась, не в силах удержаться и вернулась к входной двери. Не было слышно никакого шума, по крайней мере, такого, который она могла бы услышать поверх многочисленных сигналов тревоги, и она позволила себе понадеяться, что остальные отказались от попыток проникнуть в дверь. Но это было не так. Они все еще продолжали работать, Ирвин набирал комбинации с неутомимостью, на которую она и не надеялась. Она едва осмеливалась задаться вопросом, куда он дошел сейчас. До трех-четырех тысяч? В любую минуту, в любую секунду он мог нажать на нужную клавишу. И все, что она сделала, — это потратила впустую свое драгоценное время.

Откуда-то из глубины Майка Оскара Шесть донесся приглушенный металлический скрежет, затем еще один. Пол под ее ногами задрожал, а затем, казалось, подался, приобретая небольшой, но зловещий наклон, которого раньше не было. Из-за отсутствия окон трудно было сказать наверняка. Но казалось вероятным, что с буровой установкой вот-вот произойдет что-то катастрофическое.

Ее буровой установкой.

Джо засунула досье МОРНЕЙ под сиденье. Она прочитала его от начала до конца, снова от начала до конца, три раза, но теперь ее глазам было трудно сосредоточиться на тексте — и не только на размытых частях, которые касались... его, человека, чье имя она теперь забывала чаще, чем ей хотелось бы. Вертолеты сталкивались со все более суровой погодой, их бросало из стороны в сторону самым неприятным образом. Одно дело — лететь в неспокойном небе над сушей, где у тебя всегда есть возможность найти место для приземления. Но теперь под ними было только бурлящее море, серое, как сланец, и покрытое огромными клочьями пены, похожей на слизь.

Предзнаменования не были благоприятными. Они уже миновали одну нефтяную платформу, которая горела, вся ее верхняя часть была объята пламенем, и другую, которая просто исчезла, и только три бетонных обрубка торчали из воды в качестве доказательства того, что она когда-либо существовала. Пролетели мимо нефтяного танкера, разломанного надвое, как большая плитка шоколада, края укуса были пугающе чистыми и круглыми, вплоть до полированного металла, и, пролетая над пострадавшим судном, наблюдали, как обе части постепенно приподнимаются и опускаются в воду. Видели, как на полпути к горизонту исчезло водное полушарие, словно его вычерпали из воды, а затем наблюдали, как море возвращало себе прежнюю форму, как стены воды смыкались, словно разинутая пасть. Наблюдали, как с небес низвергаются столбы воды. Видели, как в ясном небе появлялись воздушные водовороты, засасывающие атмосферу неизвестно куда.

Очевидно, что наступление силдов принимало несколько форм: разрывы во времени уничтожали целые сооружения и суда, в то время как силды, которым удавалось пройти через эти разрывы, пытались захватить любое человеческое сооружение, будь то на море или на суше. В настоящее время потеряна связь почти со всеми судоходными и производственными платформами Северного моря, включая Майк Оскар Шесть. Сообщения об отдельных инцидентах поступали из других стран. Проблемы в Ирландском море, Ла-Манше, Бискайском заливе. Силды сосредоточили свои первоначальные усилия в окрестностях Соединенного Королевства, потому что именно там содержался Мастер. Но в конечном итоге пощады не было бы ни для одной части планеты.

По-прежнему не было абсолютного подтверждения того, что Доктор выжил после нападения на Дарлстон-Хит. Кроме того, ТАРДИС не была замечена среди обломков. По словам бригадира, вскоре в этот район можно будет отправить людей в противорадиационной одежде. Силды утратили интерес к электростанции, похоже, они были больше сосредоточены на сборе войск для продвижения к более крупным населенным пунктам. Силы ГРООН пытались убрать мирных жителей с пути наступления силдов, зачищая целые деревни, но это было обречено на поражение.

Джо должна была верить, что Доктор где-то рядом и делает что-то, что может изменить ситуацию. В равной степени она должна была верить, что в этой рискованной экспедиции к ныне безмолвной буровой установке можно чего-то добиться. Эдди Маккриммон, возможно, однажды и раскричалась, но во второй раз она попросила о помощи, обратившись к Джо лично. Джо почувствовала личную связь с этой женщиной и обязанность ответить на ее зов. Что бы с ней ни случилось, Джо не смогла бы жить в мире со своей совестью, не предприняв усилий для расследования.

Она задавалась вопросом, почему так себя чувствовала? Действительно ли она была таким хорошим человеком, или общение с Доктором заставило ее захотеть стать лучше, чем она была на самом деле? Было ли это, в конечном счете, величайшим достижением Доктора — не те поступки, которые он совершал сам, а те, на которые он вдохновлял других? Доктор был всего лишь человеком, но он затронул бесчисленное множество жизней.

Джо размышляла об этом, когда прямо рядом с ними открылся временной разрыв — дыра в небе, которая втянула в себя, а затем поглотила один из трех вертолетов. Она смотрела, как вертолет проваливается в темную воронку, которой не место в воздухе, винты замедляются и сминаются, воздух и жизнь покидают кабину. Затем все исчезло.

Она посмотрела на Йейтса и прочла в его глазах потрясение. Но обсуждать было нечего. Теперь они должны были продолжать.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

Доктор с сожалением покачал головой. — Вы даже не знаете, работает ли оно.

— Если это оружие все еще способно генерировать ауру, — сказал Мастер, любуясь сверкающим стволом своего нейтронного бластера, — держу пари, что оно все еще обладает некоторой энергией.

— Очень хорошо. И готовы ли вы поспорить, что сможете заставить эту штуку сработать до того, как я приведу в действие устройство у вас на шее?

— Ах, это. — Мастер усмехнулся. — Признаюсь, это уловка. Чтобы внушить вам доверие, вашу готовность позволить мне сопровождать вас. Боюсь, я отключил пусковой механизм еще до того, как переступил порог вашей ТАРДИС. Ваш контроль надо мной был иллюзорным.

— Вы блефуете.

— В таком случае, я предлагаю вам проверить это предположение. А пока, будьте так добры, возьмите ключ от ТАРДИС и дайте его мне.

— Убейте меня и возьмите его сами.

— Нет, Доктор. Если я убью вас, мне не доставит удовольствия оставить вас здесь, без машины времени, без всякой надежды на спасение. — Мастер помахал бластером. — Ключ.

— Только не вам.

— Очень хорошо, Доктор, вы не оставляете мне выбора. С сожалением... — Мастер направил бластер прямо в живот Доктору и нажал на спусковой крючок.

Доктору не следовало удивляться; он не раз сталкивался с убийственной жестокостью Мастера. Именно это делало очарование Мастера еще более извращенным: то, что оно могло так легко трансформироваться в порочную целеустремленность. Удар кинжалом в спину, удушение, выстрел из нейтронного бластера... не имело большого значения, какой конец в конечном итоге наступит. Всегда будет это неумолимо невозмутимое лицо, совершающее убийство с такой же легкостью, с какой оно обменивается самыми бессмысленными любезностями.

Но Мастер вскрикнул. Бластер не выстрелил, а вместо этого самоуничтожился в розовой вспышке, от которой Мастер схватился одной рукой за другую, отшатнулся назад, в его глазах были боль, ярость и негодование. Он споткнулся и упал.

Доктор тоже упал навзничь. Он не сжимал в руках оружия, но в то же мгновение, когда бластер распался, похожий взрыв розовой энергии сильно ударил его в грудь. Доктор приземлился на спину, успев вынуть руки из карманов.

— По крайней мере, — сказал он, откашлявшись, — теперь мы знаем, где находимся.

Отряхнувшись, Мастер неуверенно поднялся на ноги. — Неисправность, из-за которой вы должны считать, что вам очень повезло.

— На самом деле, я не уверен, что это была неисправность.

Мастер проследил за взглядом Доктора. Инопланетянин в костюме таял. Даже осколки, которые разлетелись при испытании Мастера, исчезали.

— Что это?

Доктор потер подбородок, садясь прямо. Взрыв розовой энергии выбил из него воздух так же основательно, как если бы его ударили в солнечное сплетение.

— Что это?

— Судя по всему, это был какой-то тест. Который мы либо выдержали с честью, либо с треском провалили.

Доктор и Мастер подошли к подножию лестницы. По трем колоннам вокруг трона начали пробегать огоньки. Стазис-машины начали издавать нарастающий гул.