Око

Приготовив себе кофе и попивая его маленькими глоточками, я думал о том, что хорошо бы сейчас взять из холодильника трёхлитровую банку с рассолом от хрустящих огурчиков и пить прямо из банки большими глотками до тех пор, пока в организме не расправится последняя морщинка, скривившаяся от альдегидов, на которые распался фирменный армянский напиток.

Второе. А как же так получается, что Миши не было на месте в течение двенадцати часов, а там, где он был, прошло больше трех месяцев? Получается временная воронка, такой конус с вершиной в точке начала перемещения и чем дальше по времени к основанию конуса, тем больший промежуток времени проходит за единицу времени в начальной точке. Можно это математически выразить, но ясно одно: при перемещении во времени можно увеличить продолжительность собственной жизни и вместо положенного тебе века прожить три или пять веков в прошлом и будущем, выбирая для себя предсказуемость прошлой и непредсказуемость будущей жизни.

И третье. Как хорошо, что подобное доступно только исключительным людям. А если изучить этот феномен, то это может стать массовым явлением и толпы туристов помчатся посмотреть битву при Ватерлоо или на платный завтрак с неуравновешенным русским царём Иваном Васильевичем Грозным, который на десерт прикажет отрубить вам голову.

Я не думаю, что Миша сам не понимает, как он перемещается во времени во сне. Точно так же некоторые люди непроизвольно делают какое-то движение или действие, совершенно не задумываясь о том, как они научились это делать. Умеют и всё тут.

Я сел к своему компьютеру и углубился в изучение копии конфигурационного файла к моей вэб-камере. Тот, кто писал эту программу, вряд ли рассчитывал на то, что камера будет перемещаться во времени и в пространстве, но он предусмотрел параметры автоматической работы в энной системе координат и в энный промежуток времени.

Я заполнил значения X и Y и ввел интервал времени. Но опять же железка не может быть осмысленной. Кто-то читает эти введенные данные и дает команду на исполнение. И этот кто-то вне нашей досягаемости. Может быть, вот эта вэб-камера является объективом микроскопа в исследовательской лаборатории, а файл является средством переписки с ними. Вроде бы и реально, а верится в это с трудом.

Когда работа интересна, то время идёт как во время рисования, то есть отсутствует реальное ощущение времени. Как будто прошло пятнадцать минут, а на самом деле три или четыре часа. Сам по себе знаю. Учусь самостоятельно рисовать по учебникам и как только сажусь за лист бумаги с карандашом в руке, так время перестает существовать вокруг. Есть только то время, которое на рисунке.

Вот ещё возможность проникновения в толщу времени с листом бумаги и карандашом, с мольбертом и кистью. Причём проникновение настолько реальное, что художник точно передаёт приметы времени, как будто он находится там, где и его герой, и он рисует его с натуры. И ни один художник не может претендовать на истину в изображении того или иного объекта.

Каждый художник рисует по-своему, индивидуально представляя тот или иной объект. На объективность может претендовать только фотоаппарат. И то только из-за его объектива. Но как взять фотоаппарат с собой в ту реальность, которая неосязаема? Никак. Так же, как человек не может ничего взять с собой в загробный мир, так и путешественник во времени не может ничего ни взять и ни принести с собой.

Сказки о том, что вещи можно перемещать во времени, всего лишь сказки. Во времени можно перемещать лишь дух. Неосязаемую субстанцию, которая материализуется в другом времени в виде другого человека, но с мышлением и знаниями перемещаемого. И дух этот может оставить след о своём пребывании в другом времени в виде изобретения или материального свидетельства, например, хрустальной вазы со своим автографом. Это я для примера. Не все художники и искусники. Достаточно будет нацарапать гвоздём на заднице мраморной античной фигуры традиционное "Здесь был Вася". Ученые при помощи радиоуглеродного анализа с точностью до недели установят время, когда была сделана эта надпись. Историки придут к выводу, что во времена античности, когда ещё не было кириллического письма, славянин Вася не мог быть там, а все доказательства свидетельствуют о том, что он там был.

Ладно, всё это лирика, так, умозаключения по поводу всего. Я сидел и смотрел в объектив вэб-камеры, стараясь кого-то разглядеть на противоположной от меня стороне линзы. Кто там? Кто он или оно, или она? А вдруг это мыслящая бактерия или одноклеточное животное, сумевшее эволюционировать в высшее мыслящее существо или наоборот, люди эволюционировали до этого одноклеточного существа. Как говорят, из туфельки произошли, в туфельку или инфузорию и превратились.

Если долго смотреть в одну точку, то можно увидеть то, что ты хочешь увидеть. Нужно только не отрывать взгляд от этой точки. Но и это будет только видением, точно так же, как от повторения слова халва во рту выделится слюна, но халвы там не будет.

От моих дальнейших философствований на все темы меня отвлек какой-то зуд. Вернее, не зуд, а какая-то вибрация под моими руками. Я посмотрел на стол и заметил, как слегка подрагивает жидкость в моём чайном стакане. Землетрясение?

Глава 55

Я встал из-за стола и прислушался. Землетрясений в нашем регионе не было примерно десять миллионов лет. Не сейсмический наш район, а вся вибрация шла со стороны кладовой комнаты.

Какой-то внутренний голос говорил мне, что это возвращается бывший житель этой квартиры по имени Григорий. А вот Григорий ли? Может быть, кто-то другой?

Я метнулся к двери кладовой комнаты и встал у стены со стороны дверных петель. То есть, человек, открывающий двери, меня сразу не увидит. Поглядев в сторону письменного стола, я увидел работающий компьютер и посетовал на себя за то, что не выключил его. Но, с другой стороны, в этом не ничего страшного. Григорию в прошлый раз был нужен компьютер. Он им воспользовался, включив его, благо я не ставил никаких паролей на систему. А сейчас и включать ничего не надо, всё уже включено.

Внезапно вибрация прекратилась и наступила полная тишина. Затем медленно стала открываться дверь кладовой комнаты. Стояла тишина, но моё сердце билось так громко, что его должны слышать все, кто находится поблизости.

Наконец, дверь открылась, и в комнату вошел мужчина примерно моих лет с небольшой бородкой. Не закрывая дверь, он направился к письменному столу с компьютером. Всё-таки, хорошо я сделал, поставив английский замок на дверь кладовой. Захлопнув дверь, я произнес голосом театрального трагика:

— Здравствуйте, Григорий, вот вы и попались.

Вообще-то, любого человека в такой ситуации и с такой развязкой должна хватить кондрашка, то есть, инфаркт по-медицински.

Григорий стал падать. Я еле успел подхватить его под руки и подтащить к диванчику. В аптечке я видел валидол, корвалол, изокет и нитроглицерин. Всё это сердечные препараты. Сейчас стали говорить, что барбитураты, находящиеся в составе валидола и корвалола убивают людей. Столько лет спасали, а сейчас стали убивать. Всё это происки конкурирующих фармацевтических компаний. Сколько раз я видел, когда при резком повышении артериального давления и исключительно плохом самочувствии от этого, человеку давали столовую ложку корвалола в пятидесяти граммах горячей воды. Больной через несколько минут начинал успокаиваться, артериальное давление снижалось, и человек частенько засыпал, приходя в норму. Изокет это практически жидкий нитроглицерин в виде аэрозоля. Два "пшика" под язык и человек с сердечным приступом может дожить до приезда скорой помощи.

Я схватил изокет и бросился в комнату, но мнимый больной стоял у двери в кладовую комнату и лихорадочно старался открыть замок.

— Сейчас бы тебе по балде чем-нибудь тяжелым, а не изокет под язык, — сказал я, и Григорий перестал ломать замок. — Присаживайтесь на диван и поговорим спокойно. Я постараюсь не причинять вам зла.

— Что вам нужно? — хмуро спросил он. — Вы меня сдадите местному руководству и получите за это орден за заслуги? Ошибаетесь. Вы увеличите количество узников здесь, хотя, может быть, даже уменьшите их количество, потому что после того, как станет известно о моём изобретении, потребность в ваших мелких услугах просто отпадёт.

— Как это отпадёт? — парировал я вопросом, на который сам же ответил. — Человек со способностями не пропадет никогда.

— Предание свежо, — ухмыльнулся мой гость и прежний хозяин квартиры. — Мы трудимся в тайной шарашке, принадлежащей неизвестно кому. Для каких целей будут использованы наши способности и изобретения? Во благо или во вред нашему народу? В любом случае — во вред. Сначала это всё будет использовано в военных целях, а народу кинут крохи со стола.

— Чего это вы так плохо относитесь к нашей родине, — спросил я, — вы думаете, что заграница не делает то же самое?

— Конечно, делает, — легко согласился Григорий, — но эта заграница обеспечила своим народам высокий уровень жизни, гарантированные свободы и из всех изобретений они извлекают коммерческую выгоду на благо общества. А у нас что? Финансирование науки мизерное. Ученые бегут за границу. Все, кто более или менее способен к созиданию, реализуют себя именно там. Вся элита уже обосновалась за границей. Дети их там. Банковские счета там. Бизнес там. Ресурсы — вот только здесь. И много этих ресурсов. Неисчерпаемые ресурсы и они здесь только потому, что ресурсы ещё не закончились. Ты не думаешь, что тебя здесь просто грабят, продают все полученные тобой сведения за границу, а платят копейки? Тебе хоть рубль дали в этом заведении?

Вообще-то он был прав. Тему будущего со мной не обсуждали и о зарплате речь не шла. Живи на всём готовом и не задавай вопросов. А вопросов действительно много. Как на острове Бек-Кап. Был такой старенький чешский фильм "Тайна острова Бек-Кап". Там тайная организация похищала талантливых учёных и давала им возможность реализовать свои изобретения, которые использовались в создании самого мощного оружии для завоевания мирового господства. Возможно, что и мы такие же. Вот возьмут и дадут задание проникнуть в какое-то время для ликвидации какого-нибудь деятеля, чтобы изменить историю.

— А вы сами, уважаемый, за какими такими коврижками отправились в 1903 год? — спросил я. — Разве вы сами не являетесь тем орудием, которое готовят на этом острове?

— Я не орудие, а оружие, — сказал мой гость, — не путайте эти понятия. Причём я — мыслящее оружие, а это, согласитесь со мной, две большие разницы.

— От терминологии суть дела не меняется, — сказал я, — просто вы решили поменяться местами со своими бывшими хозяевами и взять игру на себя. У орудия хоть ответственности меньше. Я, мол, только чужие приказы выполнял. Хотя, в нашей стране законы — это проформа и как средство держать в узде людей без связей. Захотят, они вас сделают организатором преступной группировки в количестве одного человека и посадят на пожизненно. Вот уж настоящие преступники обхохочутся над правдоискателями и правдолюбами в России. Басманное правосудие и Данилкин суд стали уже международными терминами, обозначающими беззаконие и высшую степень коррупции в государстве.

— Вот поэтому я и отправился в 1903 год, чтобы у нас не было 1917 года, не было Второй мировой войны, и страна наша развивалась, а не погибала под гнетом организованной преступности. Чтобы она вся не превратилась в одну большую станицу Кущёвскую, а страной правил народ через выбранного им президента, а не через тандем, — выпалил Григорий, — да разве вы это поймете, рабы?

— Мы не рабы, — начал я декламировать всем известную скороговорку и остановился, понимая, что он прав. Несвободные люди, ходящие под дамокловым мечом круговой поруки и связанные "омертой" единственной и всеобъемлющей политической партии криминала и разбойников от политики. Мы вынуждены принимать условия игры, иначе и члены их семей могут пострадать физически и морально. Причём это не только в нашей стране, но в любой другой, именующей себя оплотом свободы и демократии. — Да, мы не рабы, это вы раб своей идеи. Почему же у вас не получается то, что вы задумали?

Григорий задумался. Вероятно, этот вопрос мучил его и он не находил на это ответа.

— Вы знаете, я прихожу к мнению, — сказал Григорий, — что истории о благородной идее, останавливающей кровавых преступников, это библейские сказки. Агитаторы от религии уверяли свободных людей, что без веры они несвободны и что их свобода является осознанной потребностью поднять знамя веры и идти на уничтожение тех, кто исповедует другую веру. Любого лидера можно безболезненно заменить, но сменщик его должен быть низменнее по цинизму поставленной цели. На месте Ленина мог быть любой другой человек, ненавидящий русских как угнетателей других наций, так же и на месте Сталина мог быть туркмен, армянин, узбек, эстонец и даже русский, уничтожающий сотнями и тысячами своих соплеменников и представителей других наций ради призрачного счастья империи. Вы можете быть циничнее Ленина и Сталина?

Глава 56

Этим вопросом он поставил в тупик и меня. Я тоже грешным делом думал, что будь на месте вождей революции другие люди, то всё было бы по-другому. Ничего бы по-другому не было. Могло быть только хуже, но не лучше, потому что масса, поддерживающая лидера, уничтожила бы того, кто посмел быть ангелом божьим. Ни одна газель не поведёт волчью стаю за собой. Хотя, нет, поведёт, но как добыча, а не вожак. Вожаком может стать только более матёрый волчара, чем прежний вожак. И этот волчара должен жестоко расправиться с вожаком, чтобы его приняла стая. Другое дело человек. Если ему придется спасаться среди зверей, то только в волчьей стае он может быть принят как свой и выжить вместе со всеми.

— Да уж куда циничнее, — согласился я, — если у тебя все рычаги власти. Когда ты как пролетарий и у тебя нет ничего, то можно быть как угодно циничным и ничего от этого не изменится. Но если у тебя власть, то все потаённые мысли прочитают подчиненные и будут стараться соответствовать симпатиям и интересам начальника. Главное, как говаривал Владимир Ильич, взять власть. Мосты, вокзалы, аэропорты, телеграф, электростанции и банки. А уж потом можно диктовать свою волю. Создать армию, органы ВЧК, концлагеря, проводить массовые репрессии, уничтожая людей миллионами. Тогда тебе поставят памятник, учредят золотые и платиновые ордена с бриллиантами, люди будут приходить к твоему мавзолею на поклон, выстаивая по полдня в очередях, а молодожены будут спешить туда прямо из ЗАГСа. А если никого не казнишь, будешь действовать строго по закону, то объявят слюнтяем, недостойным поминовения. Скажут, — распустил всех и порядка нет никакого. Как у Салтыкова-Щедрина: думали, что сейчас начнётся кровопролитие и ужасы, а он взял и чижика съел. Но всё это в далеком прошлом и у меня законный к тебе вопрос: а зачем тебе всё это надо? Зачем ворошить прошлое, зачем поднимать пыль, потому что если что-то и произойдет, то произойдет только в параллельной жизни. Мы не можем войти сами в себя, но мы можем заглянуть в наше прошлое и поменять его, но уже не для нашей жизни. Вам не приходилось ощущать, что кто-то посторонний вторгается в нашу жизнь и всё, удачно складывающееся, вдруг начинает идти кувырком?