"Годы "Халкиона""

— Три года назад. Они написали это так, как будто он был простым бизнесменом с какими-то темными делишками на стороне. Ни слова о поджоге, повлекшем смерть. Мелда даже не заслужила сноски в истории об Арчи Винте.

— Кто до него добрался?

— Ходят слухи, что он пытался нажиться на каких-то контрактах Делроссо по санитарии в Эсперансе. Или, возможно, это были Урри. После этого ему пришлось умереть. Этим семьям нужна экосистема организованной преступности, чтобы выполнять свою работу.

Такие люди, как Арчи, знают, что нужно целовать кольцо, пока у них не появляются идеи, превосходящие их положение. — Литц покачал головой. — Это даже не было хорошим убийством. Он никогда не знал, что это произойдет, и, вероятно, не очень-то ощутил свой конец.

— Если бы ты был там, все было бы по-другому.

— Да, — размышлял Литц. — Совсем по-другому. После этого я почувствовал, что земля ушла у меня из-под ног. Я потерял свою цель, свой драйв. Хуже того, я уже был грязным полицейским. Думал, что смогу отказаться от этого, но не смог.

Как только переступаешь эти границы, то не вернешься. Я продался за "мираж".

Превратился из продажного полицейского на задании в продажного полицейского... ни с чем.

— Никто не мог бы вас винить.

— Я не прошу сочувствия, просто рассматриваю ситуацию в контексте. Я пытался стать лучше. Пытался завести друзей в отделе. Но каждый мой шаг — это два шага назад. Во-первых, эта шутка, которую сыграли со мной Урри. Литц — придурок, как будто я и так был недостаточно низок. Тогда я подумал, что смогу сыграть свою роль в том, чтобы прижать тебя к стенке, заработать солидный куш, показать им, что с Литцем еще не покончено, только у тебя хватило наглости оказаться невиновным.

Юрий улыбнулся. — Прошу прощения за причиненные неудобства.

— Это была лишь прелюдия к тому, чтобы подумать, может быть, мы могли бы поймать крупную рыбу, раз и навсегда. Найти что-то, что связано с одной или обеими этими семьями. Это в какой-то мере помогло бы изгнать моих призраков. Судьба лишила меня шанса расправиться с Арчи Винтом, но если бы я смог найти людей, которые его прикончили... — Он содрогнулся, как будто его собственные внутренние демоны вырвались на свободу. — По крайней мере, для Мелды это было бы хоть что-то.

— Еще есть время, Лемми.

— Да. Но не с тобой. — Он поднял руку. — Я понимаю и не виню тебя. Ни капельки тебя не виню.

Юрий проснулся от запахов и звуков завтрака. В квартире было светло. Он огляделся, сбитый с толку произошедшим преображением. Литц немного прибрался.

Юрий забрел в ванную и привел себя в порядок. Литц приготовил для него кое-какую одежду. Юрий примерил ее, и, несмотря на то, что вещи были немного длинноваты снизу, они подошли ему на удивление хорошо.

Он подумал о некрупном и молодом Литце на фотографии с Мелдой.

— Тебе кофе. И тосты. Ты ведь ешь тосты?

— Я съем все, что угодно, Лемми. Спасибо.

Они сели завтракать. Все было вкусно. Литц уже сходил за утренними газетами. Юрий пролистал их, пока Литц готовил новые тосты.

— Они говорят, что после вчерашнего отключения электричества беспокоиться не о чем. Одиннадцать погибших, но могло быть гораздо хуже. Также следует поблагодарить сотрудников семьи Делроссо за оперативное вмешательство после взрыва в небесной трубе.

Литц намазал тост маслом, которого хватило бы на целую порцию. — Ты был прав насчет этого.

— Я был прав?

— Они нашли способ придать всему этому эффектный вид. Конечно, их вмешательство было оперативным! Они были теми, кто вообще устроил этот взрыв!

Юрий мрачно просмотрел другие статьи. Хотя тональность материала менялась от статьи к статье, суть была на удивление неизменной: очень жаль, что погибло одиннадцать человек, но беспокоиться не о чем, и все цели миссии остались неизменными.

— Здесь ничего не говорится о повреждении нейромиметического ядра.

Он пролистал колонку светской хроники в газете, которую держал в руках, в поисках статьи о похоронах. Когда он нашел ее, там было всего несколько почтительных строк. Никаких упоминаний о неисправном роботе или даже о хаосе, который устроил Литц. Даже о серьезном пожаре в офисе в Белт-Сити не сообщалось.

— Лемми, как будто вчера ничего не произошло. Как будто маленькие драмы обычных людей не имеют значения.

— Они и не имеют значения, — сказал Литц. — Только не для них.

После завтрака Литц поднял вопрос о катушке с пленкой. Юрий повторил свои прежние протесты по поводу отказа от расследования, но Литц отмел их со всем тактом и изяществом бульдозера.

— Этого не произойдет. Эта кукла растворилась в моей ванне не для того, чтобы мы могли сбежать от всего этого, как парочка лодырей. — Литц скорчил гримасу перед кухонным зеркалом, выковыривая крошки тоста из зубов. — Я хочу знать, что на этой катушке. Где ты обычно проявляешь свои пленки?

— У меня есть фотолаборатория в туалете офиса.

— Была.

— Значит, была. Но это специальная чувствительная пленка, которую заставил меня использовать Милвус, поэтому я не стал бы проявлять ее сам. На углу Максвелл и Энсон в Белт-Сити есть аптека. Они очень надежные, когда я не спешу.

— Им можно доверять, когда имеешь дело с делами об алиментах и пропавших домашних животных, — сказал Литц. Он брился над кухонной раковиной и промокал порезы на подбородке. — То, что ты снял на этой пленке, — это слишком много острых ощущений. Семьям нужен только один сотрудник, которому они платят зарплату, и все, что ты получишь в ответ, — это маленький альбом, полный красивых туманных фотографий. Мы отвезем эту пленку в одно заведение здесь, в Гэптауне, которым я время от времени пользуюсь. Они быстрые и незаметные.

— Хорошо. Я заплачу за обработку.

Литц потянулся за галстуком. — Черт возьми, ты так и сделаешь. Я, может, и готовлю для тебя, но не занимаюсь благотворительностью.

После того, как они оставили катушку с пленкой, выбрав обходной путь, чтобы избежать слежки, направились к пруду с утками. Когда приехали, вокруг никого не было. Они сидели на любимой скамейке Литца и минут десять-пятнадцать, не говоря ни слова, разбрасывали хлеб.

Юрий начал относиться к некоторым вещам лучше. Он был рад, что они что-то сделали с пленкой. Было бы предательством по отношению к Милвусу, если бы катушка осталась в фотокамере.

Он задавался вопросом, попал ли его друг уже в склеп вместе с другими замороженными мертвецами.

— Не могу обещать, что эти фотографии будут что-то значить, Лемми. Возможно, вы были правы, что я находился в бреду. Это просто...

— Просто что?

— Я все думаю о повреждении шлема. Не знаю почему. Просто это как-то связано с катушкой с пленкой.

— Какое отношение может иметь к чему-либо пара царапин на твоем визоре?

— Не знаю, Лемми. Возможно, когда фотографии вернутся...

— Джентльмены, — мягко произнес чей-то голос. — Надеюсь, вы не возражаете, если я вас прерву.

Юрий узнал голос. Обернувшись, он увидел приближающуюся Ведетт, одетую почти в тот же наряд, что и на похоронах.

— Как вы нас нашли?

— Я навела кое-какие справки и узнала, что здесь хорошие шансы найти детектива Литца.

Литц тоже медленно повернулся. Он снял шляпу, скомкал ее, как бейсбольную перчатку, и ответил первым.

— Я сожалею о вчерашнем переполохе.

— Вам повезло. Из-за этой истории с небесной трубой и всех последующих неприятностей ваша вспышка гнева несколько отошла на второй план. Полагаю, для этого была причина?

— Была. — Литц выглядел смущенным. — Но, возможно, я мог бы выбрать другой подход.

— Если вы беспокоитесь, что обидели меня, обозвав Урри, то напрасно. Я ненавижу их так же сильно, как и вы. И у меня нет слов лучше для Делроссо. — Остановившись в нескольких метрах от спинки скамейки, она кивнула на серое зеркало озера. — Обдумываете следующий шаг в своем расследовании, джентльмены?

— Я бы хотел. Но у Юрия внезапно затряслись поджилки.

— Извините, миссис Эйполиси, но у меня нет выбора. — Он встретился с ней взглядом и увидел в ней разочарование, похожее на заголовки рекламных баннеров. — Они предупредили меня, убив друга, а затем подожгли офис. Они влиятельные люди, миссис Эйполиси.

— Я знаю.

— Вы хорошо выступили на похоронах.

— Я сделала то, что должна была сделать, мистер Гагарин, ради Глейдвью. Если ценой поддержания работы клиники будет небольшая доза публичного унижения, я приму его. — Она стоически вздернула подбородок. — Под этим я подразумеваю, что большинство людей там были хорошо осведомлены о похождениях Ноа и о том, как я их терпела.

— Вы не были унижены. Вы поступили правильно. Должно быть, вам было трудно сохранять достоинство.

— Я пыталась.

— Вам сказали, что в Сонную лощину поедет только Ноа?

— Да, — сказала она с ледяным самообладанием. — Это выяснилось само собой, как и должно было случиться. Вы знали?

— У меня были свои дела в Сонной лощине. Я задал вопрос о Ноа.

— Вот вам и конфиденциальность клиента. Я должна подать в суд.

— Деньги еще должны оставаться. Вы могли бы внести дополнительные платежи.

— Ноа управлял клиникой на грани банкротства, мистер Гагарин. Любовницы стоят дорого. Озлобленные бывшие любовницы обходятся еще дороже. Вот почему его шантажирующие требования были такими чрезмерными. Оставшиеся средства понадобятся, чтобы поддерживать Глейдвью на плаву, пока мы не найдем новых спонсоров и новую бизнес-модель. Через пару часов я встречаюсь с заинтересованными сторонами. Я уже отдала распоряжения о продаже дома.

Юрий выдавил из себя улыбку. — Если вы скоро останетесь без крова, у Литца есть хороший диван.

— Я надеюсь, что до этого не дойдет, но приятно осознавать, что у меня все еще есть друзья. Кстати, мистер Гагарин, я очень сожалею о пожаре, а также о смерти вашего друга. Я ни секунды не сомневаюсь, что это было вызвано вашим интересом к семьям. На этот счет у меня есть кое-что для вас.

Литц покачал головой. — Не тратьте на него свое время, миссис Эй. Он не сдвинется с места.

Она открыла свою сумочку и что-то достала.

— Я никогда не рассчитываю на честность в этом мире, джентльмены, но иногда случается что-то, что восстанавливает мою веру в природу человека. Вы так и не посмотрели фотографии. Я могу быть совершенно уверена в этом. — Она сделала паузу. — Потому что, если бы вы это сделали, то нашли бы и это, и поняли бы, что это значит.

Она подошла ближе и протянула предмет.

Это был маленький прямоугольник с парой катушек магнитной ленты внутри, видневшихся сквозь дымчатый пластик.

— Это из диктофона Ноа. Конечно, мы нашли его диктофон и кассеты, официальные данные с записями его пациентов и общими размышлениями. Но мы не знали, что одной из них не хватает. Кассеты Джулианы Делроссо.

Юрий осмотрел крошечное устройство. На бумажной этикетке ничего не было написано.

— Вам следует вернуть кассету. Или обратиться в полицию.

— Я бы предпочла доверить ее вам. Вы, кажется, подходите для этого. Вы продолжите свое расследование? Я была бы готова покрыть ваши расходы, при условии, что не буду наступать на пятки другой вашей клиентке.

— О, она больше не представляет проблемы, — сказал Литц. — И при условии, что сестра не будет совать свой нос не в свое дело...

Чей-то голос произнес: — Учитывая, что мы не знакомы, мистер Литц, я разочарована вашим невысоким мнением обо мне.

Юрий уставился на нее. Это была Руби Ред, прогуливающаяся по той же дорожке, что привела Ведетт к скамейке. На ней было темно-алое платье. Шляпка была элегантно надвинута на лоб, лицо скрыто вуалью. На ней были темно-алые перчатки и темно-алые чулки.

— Как и миссис Эйполиси, я подумала, что у нас есть отличный шанс найти вас здесь.

— Кто еще здесь? Урри и Делроссо? Нам следовало захватить корзину для пикника.

— Расслабьтесь, мистер Литц, — ответила Руби Ред. — Возможно, у меня не такие способности, как хотелось бы, но я по-прежнему уверена, что в радиусе двухсот метров от нас нет свидетелей-людей.

— Кто вы? — спросила Ведетт.

Руби подошла к Ведетт и протянула руку. — Я Руби Ред, сестра бывшей клиентки мистера Гагарина. Возможно, он сообщил вам об этом, а возможно, и нет, но я была против всего расследования.

Ведетт осторожно пожала руку, разжала свои пальцы и с легким подозрением осмотрела их.

— Кто вы?

— Что вы об этом думаете?

В ее ответе был страх, но также и вызывающая смелость. — Вы что-то вроде машины.

Руби Ред поддержала это замечание точным механическим кивком.

— Да, что-то вроде робота. Однако мои мысли витают где-то далеко. Так же, как и у моей сестры, Руби Блю. Она присутствовала на похоронах вашего мужа.

— Я помню. У одного из гостей был какой-то припадок, сразу после отключения электроэнергии. Кто знает о вас?

— Теперь вы. Эти ваши друзья. Бывшая мэр и несколько ее сотрудников, все еще работающих в мэрии. Что касается тех, кто подозревает, что мы все еще существуем, но не может знать наверняка, то это несколько более широкий круг лиц.

— Семьи? — спросила Ведетт.

— Скорее всего, элементы внутри них. Сбой в работе Руби Блю был вызван атакой на небесную трубу. Она нарушила связи управления и привела к значительному сбою в части нейромиметического ядра, на котором запущен исполняемый образ Руби Блю. — Ее затуманенный взгляд переместился на двух мужчин. — Вы хорошо сделали, что защитили ее. Я благодарна.

— Если вы здесь для того, чтобы посоветовать мне прекратить расследование, — сказал Юрий, — то в этом нет необходимости. Вы были правы с самого начала. Мне следовало прислушаться. Милвус был бы жив, а офис цел. У Руби Блю не было бы сбоев. Ей не нужно было бы растворять тело.

— Вы правы во всем. Однако я здесь не для того, чтобы просить вас прекратить работу. Как раз наоборот.

Литц почесал черный ус. — Они перешли черту, не так ли? Поступив так с вашими родными и близкими.

— Действительно, перешли, мистер Литц.

— Вы не кажетесь сломленной, — сказал Юрий.

— Внешность обманчива. Я не очень долго могу продолжать в том же духе. Самое большее, несколько дней. Раньше мне нужно будет отказаться от контроля над этим телом, чтобы подвергнуть его процессу разрушения, аналогичному тому, который вы уже наблюдали. После этого мое нейромиметическое ядро продолжит функционировать, но самое большее в течение нескольких дней, прежде чем мне придется впасть в восстановительную кому.

Юрий нахмурился. Разговор катился, как машина по льду.

— Вы обе исчезнете?

— Да, вне связи, вне досягаемости, как только мы войдем в кому.

Юрий спрятал кассету в карман. — Я что-то видел снаружи корабля. Маленькие фиолетовые звездочки, похожие на круги от прожекторов.

— Вы бывали снаружи? — спросила Ведетт.

Он скромно кивнул. — Да. И видел странные вещи. Думаю, Джулиана, возможно, видела то же самое. Теперь я хотел бы знать, есть ли у Руби Ред объяснение.

— Если бы оно у меня было, я бы его предложила.

— Милвус задался вопросом, не остановились ли мы. И надолго ли нас остановили.