Вы не поверите, но бедный Бильбо был совершенно огорошен. До сих пор он думал только о том, как добраться до Горы и отыскать потайной вход. Он не представлял себе, как вытащить сокровища из подземелья, и уж тем более, как довезти свою долю обратно через леса и горы в Бэг-Энд под Холмом.

И сейчас у него душе зашевелилось нехорошее подозрение: а вдруг гномы не просто забыли, а намеренно упустили из виду этот важный момент и теперь потихоньку посмеиваются у него за спиной? Вот как действуют на неопытных драконьи речи. Конечно, Бильбо следовало поостеречься, — но Смауг был слишком сильным противником и подавлял его волю. И все-таки Бильбо попытался не поддаться дракону и сохранить верность своим друзьям.

— Я скажу тебе, — произнес он, — что золото — это не главное, зачем мы пришли. Через горы и под горами, по воде и по воздуху мы добирались сюда, чтобы свершить Месть. О Смауг, чьих сокровищ не выкупить, разве ты не догадываешься, что вместе с богатством нажил себе немало смертельных врагов?

И тут Смауг захохотал так, что задрожала земля, и Бильбо упал на пол, а наверху в туннеле гномы в страхе прижались друг к другу, полагая, что хоббита постиг безвременный и ужасный конец.

— Месть! — прошипел дракон, и огонь его глаз осветил сумрачный зал от пола до потолка, как багровая молния. — Месть! Король Под Горой мертв, а где его родичи, и кто из них осмелится свершить месть? Гирион, Лорд Дейла, мертв, его народ я пожрал, как волк овец, а где сыновья его сыновей, и кто из них посмеет ко мне приблизиться? Я убиваю, когда хочу, и никто не не отваживается принять бой! Я повергал во прах воинов древности, а ныне такие уже не рождаются в мире. Тогда я был молод и слаб. Теперь я стар и могуч, могуч, могуч, Вор из Тени! — злорадствовал Смауг. — Моя броня вдесятеро крепче щитов, мои зубы — мечи, мои когти — копья, удар моего хвоста — как удар молнии, взмах моих крыльев — как натиск бури, мое дыхание — смерть!

— А я слышал, — пискнул перепуганный Бильбо, — что драконы обычно мягче снизу, особенно там, где у них... э-э-э... грудь, но у того, кто так хорошо снаряжен, верно, все продумано до мелочей.

Смауг прекратил бахвалиться.

— Твои сведения устарели, — отрезал он. — И сверху, и снизу у меня броня из железных чешуй и драгоценных камней. Никакой клинок не пронзит меня.

— Я мог бы и сам догадаться, — сказал Бильбо. — Поистине, тебе нет равных, Лорд Смауг Непроницаемый! Какое немыслимое великолепие — носить жилет из алмазов!

— Да, это большая редкость, — согласился Смауг, который, как ни смешно, был весьма падок на лесть. Он не знал, что хоббит еще в прошлый раз успел бросить взгляд на его удивительную броню и теперь хотел рассмотреть ее повнимательней, имея на то свои причины. Дракон перекатился на спину. — Смотри! — предложил он. — Что скажешь?

— Потрясающе! Бесподобно! Безупречно! Ослепительно! Изумительно! — восклицал Бильбо, а про себя подумал: "Старый дурак! Да у него в броне слева на груди дырка, и там он голый, как улитка без раковины!"

Увидев все, что хотел, мистер Бэггинс решил поскорее убраться восвояси.

— Не смею дольше задерживать Ваше Великолепие, поскольку вам, несомненно, так нужен отдых, — проговорил он. — После долгого сна, верно, нелегко поймать пони. И взломщика, — добавил он на прощанье и со всех ног бросился вверх по туннелю.

Лучше бы он оставил последнее замечание при себе! Ужасная голова Смауга в мгновение ока оказалась у входа в туннель, и, как ни быстро улепетывал Бильбо, он, разумеется, еще не успел отбежать на безопасное расстояние, когда дракон пустил ему вслед огненную струю. К счастью, вся пасть целиком в туннель не пролезла, но пар и огонь из ноздрей настигли хоббита. Бильбо едва удержался на ногах. Он рванулся из последних сил и, спотыкаясь, побежал дальше, ничего не видя от страха и боли. Он уже хотел поздравить себя с тем, что так умно вел беседу с драконом, но ошибка, которую он допустил в конце, отрезвила его.

"Никогда не смейся над живым драконом, глупый Бильбо!" — сказал он себе, и впоследствии эта фраза стала его любимым присловьем, а в конце концов — общеизвестной пословицей. "Приключение еще не закончено", — добавил он, и это тоже была чистая правда.

День начал клониться к вечеру, когда хоббит, спотыкаясь, выбрался из туннеля и без памяти упал на пороге. Гномы привели его в чувство, промыли и перевязали ожоги, но еще долго на ступнях и затылке у Бильбо оставались проплешины — там, где его обожгло огненное драконье дыхание. Друзья, как умели, старались его подбодрить и, конечно, просили рассказать, что случилось, почему дракон так разбушевался, и как Бильбо удалось спастись.

Но хоббит только испуганно озирался, ему было не по себе, и какое-то время гномы ничего не могли от него добиться. Припоминая беседу с драконом, Бильбо теперь чувствовал, что наговорил лишнего, и ему совсем не хотелось об этом рассказывать. Старый дрозд сидел рядом на скале, склонив голову набок, и внимательно прислушивался к разговору. Можете представить себе, в каком отвратительном расположении духа был Бильбо: он схватил камень и бросил в дрозда, — но тот лишь немного отлетел в сторону и сразу вернулся обратно.

— Гадкая птица! — произнес Бильбо со злобой. — Не нравится мне этот дрозд. Мне кажется, он подслушивает.

— Оставьте его в покое! — сказал Торин. — Дрозды — птицы добрые и дружелюбные, а этот дрозд очень старый, — может быть, он последний из древнего рода дроздов, которые раньше гнездились в здешних краях. Мой дед и отец кормили их с рук. То были удивительные птицы. Они жили по несколько сотен лет. Как знать, а вдруг этому дрозду лет двести или даже больше, и он помнит моего деда? У людей Дейла в те времена был особый дар — они понимали язык дроздов и посылали их гонцами на Озеро и в другие края.

— Ну, если он ждет вестей для Озерного Города, то он их сейчас услышит, — проговорил Бильбо. — Только вряд ли там будет кому понимать язык дроздов.

— Да что такое произошло? — хором закричали гномы. — Рассказывай, наконец!

И Бильбо, насколько помнил, пересказал разговор с драконом и признался, в чем дело: его терзали неприятные подозрения, что дракон слишком многое понял из его загадок, а поскольку Смауг еще раньше обнаружил пони и следы лагеря, то он наверняка сделал свои выводы.

— По-моему, он догадался, что мы пришли с Озера и горожане нам помогли. У меня есть ужасное предчувствие, что теперь он туда наведается. И кто только дернул меня за язык, зачем я сболтнул про бочки! В этих краях даже глупый кролик, и тот бы смекнул: где бочки, там наверняка замешаны озерные жители!

— Ну, теперь уж ничего не поделаешь, а я слышал, что в разговоре с драконом трудно не ошибиться, — сказал Балин, которому хотелось утешить хоббита. — По-моему, ты просто отлично справился: добыл важные сведения, и сам остался в живых, — а этим не всякий похвастается, кому доводилось беседовать с такими, как Смауг. Может, мы еще будем благодарить судьбу, что по ее милости узнали об этой прорехе в алмазном жилете старого чудища.

Тут гномы завели речь о том, как следует убивать драконов, и стали вспоминать разные случаи — исторические и легендарные, вероятные и невероятные, а также всякого рода хитрости и уловки, колющие и режущие удары, способы нападения на драконов сверху, снизу и сбоку. В конце концов все согласились, что застать спящего дракона врасплох совсем не так легко, как кажется, и тому, кто попытается это сделать, скорее всего, не сносить головы, а куда проще убить дракона в открытом бою. Шел час за часом, они говорили и говорили, а старый дрозд сидел на скале и внимательно слушал, — и только когда в сумеречном небе проступили первые звезды, он вдруг расправил крылья и беззвучно упорхнул в темноту. И все время, пока гномы спорили, а Бильбо смотрел на удлинняющиеся вечерние тени, тревога его росла, и предчувствие страшной беды усиливалось.

Наконец он вмешался.

— Мне кажется, здесь опасно сидеть, — проговорил он. — Да и какой смысл? Дракон спалил всю траву, уже ночь, становится холодно. И я сердцем чувствую, что он еще нагрянет сюда. Он теперь знает, как я проник к нему в логово, и наверняка догадается, куда выводит туннель. Он разнесет весь склон, чтобы завалить вход в свое подземелье, а если при этом и нас раздавит, то только порадуется.

— Ну, зачем же так мрачно, мистер Бэггинс! — сказал Торин. — Если бы Смауг хотел преградить нам путь, он мог бы завалить нижный выход. Почему же он ничего такого не сделал? Мы бы услышали, если бы он этим занялся.

— Не знаю, не знаю! Наверное, сперва хотел еще раз заманить меня к себе в логово, а сейчас, например, решил, что завалит выход после ночной охоты, или просто не желает крушить стены у себя в спальне, — я не знаю, но прошу вас, не спорьте со мной! Смауг может вылететь на охоту в любую минуту. У нас только один шанс спастись — забраться поглубже в туннель и закрыть дверь.

Он говорил с такой убежденностью, что гномы послушались. Они спрятались в туннеле, но дверь пока не закрыли. Это казалось слишком рискованным: ведь никто не знал, как она открывается изнутри и удастся ли ее отпереть, а кому приятно оказаться запертым в подземелье, откуда единственный путь наверх ведет через логово дракона! Кроме того, и в глубине Горы, и снаружи пока все было тихо. Поэтому они еще долго сидели в туннеле у приоткрытой двери и продолжали беседовать.

Слово за слово разговор коснулся низких намеков дракона относительно гномов. Бильбо с горечью подумал о том, как было бы хорошо, если бы он никогда их не слышал, — или хотя бы сейчас точно знал, что гномы ничуть не кривят душой, утверждая, что сами ни разу не задумывались, что они станут делать, когда золото окажется у них в руках.

— Мы понимали, что затеяли трудное предприятие, — сказал Торин. — Мы и сейчас это понимаем. Но я полагаю, что у нас еще будет возможность решить, как поступить дальше, когда мы завладеем сокровищами. Что же касается вашей доли, мистер Бэггинс, то, уверяю вас, мы благодарны вам от всего сердца, и как только у нас появится, что делить, вы сможете сами выбрать четырнадцатую часть и взять, что пожелаете. Я понимаю, что вы беспокоитесь о доставке золота, и это вполне объяснимо. Согласен, что трудности велики, — здешние края не стали безопасней с течением времени, скорее, наоборот, — но мы всемерно постараемся вам помочь и возьмем на себя часть расходов, когда дойдет до того, чтобы везти сокровища. Хотите верьте, хотите нет!

После этого гномы заговорили о великой сокровищнице Трора и о прекрасных и драгоценных вещах, которые помнили Торин и Балин. Они спрашивали себя, а вдруг эти сокровища и по сей день лежат там, внизу, в целости и сохранности? Копья с трижды прокованными наконечниками, с древками, искусно инкрустированными золотом, заказанные для своего войска великим королем Бладортином (почившим много лет назад), которые так и не попали к нему, и за которые не поступило никакой платы; щиты, предназначавшиеся славным воинам древности; огромная золотая чаша Трора с двумя ручками, с гравировкой и чеканным узором из птиц и цветов, где лепестками цветов и глазами птиц служили драгоценные камни; позолоченные и посеребренные несокрушимые доспехи; ожерелье Гириона, Лорда Дейла, из пятисот травянисто-зеленых изумрудов, которое он отдал в уплату за необыкновенную кольчугу для своего старшего сына, — несравненную кольчугу работы гномов, сплетенную из колец чистого серебра, которая была втрое прочнее стальной. Но прекраснейшим из сокровищ был огромный сияющий белый драгоценный камень, который гномы нашли у самых корней Горы, — Сердце Горы, Аркенстон Трайна.

— Аркенстон! Аркенстон! — словно в полусне бормотал Торин, сидя в темном туннеле и уперев подбородок в колени. — Шар с тысячью граней, — он сиял, как серебро в свете огня, как ручей под лучами солнца, как снег в звездную ночь, как дождь на полях луны!

Но чары сокровищницы уже не действовали на Бильбо, и он почти не обращал внимания на то, что говорят гномы. Он сидел ближе всех к двери и одним ухом вслушивался в тишину ночи, чтобы различить первый же отзвук надвигающейся опасности, а другим старался уловить малейшие отголоски эха в туннеле, чтобы за тихим бормотанием гномов не пропустить какой-нибудь подозрительный шорох, долетевший из глубины.

Мрак сгущался, и у хоббита все сильнее щемило сердце.

— Закройте дверь! — умоляюще произнес он. — Я до смерти боюсь этого дракона. Тишина меня куда больше пугает, чем вчерашний грохот. Закройте дверь, пока не поздно!

В его голосе было что-то такое, от чего гномам тоже стало не по себе. Торин, с трудом очнувшись от грез, медленно встал и отбросил ногой камень, не дававший двери закрыться. Гномы подтолкнули каменную плиту — и дверь с лязгом захлопнулась. Что-то щелкнуло. На внутренней поверхности двери не осталось никаких следов замочной скважины. Искатели сокровищ оказались заперты в Горе!

И как раз вовремя! Едва они отошли чуть подальше от входа, как на скалы обрушился страшный удар, словно по склону Горы били тараны из цельных дубов, раскачиваемые великанами. Утесы загудели, по стенам туннеля побежали трещины, с потолка на головы гномам посыпались камни. Что было бы, если бы дверь не закрыли, я боюсь даже подумать. Бильбо и гномы бросились вниз по проходу, радуясь, что остались в живых. За дверью у них за спиной послышался чудовищный грохот и громовой рев разъяренного дракона. Смауг крушил скалы, дробил камни, разносил вдребезги каменные стены ужасными ударами своего могучего хвоста. Место, где стоял их маленький лагерь на высоком утесе, опаленная трава, серый камень, где некогда сидел дрозд, скалы, по которым ползали улитки, узкий выступ — все обратилось в каменное крошево, и лавина обломков рухнула в ущелье.

Дракон, оказывается, украдкой выбрался из логова, бесшумно взмыл в воздух и затем медленно и тяжело, как чудовищная ворона, полетел в темноте по ветру на западный склон, думая застать там кого-нибудь врасплох и обнаружить дыру, через которую проник вор. Но он никого не увидел и ничего не нашел даже там, куда, по его мнению, должен был выходить туннель, — и потому пришел в такое неистовство.

Дав волю своему гневу, Смауг слегка успокоился. Он подумал, что с этой стороны его больше тревожить не станут, и решил, что настала пора свершить еще одну месть.

— Оседлавший Бочку! — прошипел он. — Ты добирался сюда водой, значит, твой след ведет вниз по реке! Мне незнаком твой запах, но если ты не из людей Озера, то они тебе помогли! Они увидят меня и запомнят, кто настоящий Король Под Горой!

В блеске огня он взмыл ввысь и полетел к югу, по направлению к Бегущей реке.

Глава 13

ПУСТОЕ ЛОГОВО

Бильбо и его друзья сидели в туннеле в кромешном мраке. Их обступала мертвая тишина. Они мало ели и почти не разговаривали. Никто из них не мог бы сказать, сколько прошло времени. Они боялись пошевелиться, потому что громкое эхо разносило по проходу малейший шорох, и даже шепот отдавался в стенах туннеля гулким шелестом. Порой они дремали и просыпались все в тех же темноте и безмолвии. Казалось, прошел не один день. Наконец они стали задыхаться без свежего воздуха, в голове у них мутилось от духоты, и гномы почувствовали, что больше не в силах это терпеть. Они бы, наверное, даже обрадовались, если бы снизу донесся шум, говорящий о возвращении дракона. В тишине им по-прежнему чудилась нависшая угроза. Бильбо и гномы боялись, что Смауг приготовил какую-то коварную ловушку, — но не могли же они вечно сидеть в туннеле.