Холодный космос 2

-Ага. Надеюсь, не начнет цитировать маты уборщиков и младших техников, -пробурчал Максим. -Какие у нас в целом новости?

Мудрец ненадолго замолчал, потом сказал с легким оттенком задумчивости. Редкий случай, когда его голос звучал почти по-человечески:

-Я в тупике, Максим. Я анализирую известные факты и не нахожу рационального объяснения событию, связанному с Братской Луной у Тау Волантис.

Максим поднял взгляд.

-А конкретнее?

-Я не понимаю, -продолжал ИИ. -Как один человек смог свести с ума Братскую Луну. Я сопоставил энергетические, информационные и когнитивные модели, но не существует механизма, способного объяснить это явление. Вы не обладали прямым доступом к ее структуре. Ваши действия не имели достаточной мощности для психоинформационного воздействия такого масштаба. И все же факт зафиксирован.

Максим усмехнулся, хотя в этой усмешке не было веселья.

-Знаешь, логика — вещь многослойная. Она бывает человеческой, машинной, космической. Иногда то, что кажется невозможным с одной стороны, элементарно с другой.

-Вы намекаете на метафизический фактор? -уточнил Мудрец.

-Я намекаю, что мой ''сон с джинном'' не был просто сном, -сказал Максим, глядя в пространство. -Я не знаю, кто это был и откуда, но после того сна все получилось.

-Вы говорите о вмешательстве внешней силы, -произнес Мудрец. -Но не уточняете, из какой категории. Трансцендентной? Симуляционной? Межреальной?

-Назови как хочешь, -ответил Максим. -Мне все равно.

-Существует гипотеза о концептуальных уровнях вселенных. Если принять идею, что наша реальность является частью другой, высшей системы, то контакт с тем, что вы называете ''джинном'', можно интерпретировать как временный выход за пределы когнитивного уровня имеющегося мира.

-То есть, я взял и удачно ткнул в систему изнутри, -усмехнулся Максим. -И она зависла.

-В терминах информатики — да. Ваше сознание на мгновение стало инструментом вмешательства. Возможно, поэтому Братская Луна утратила целостность восприятия. Для нее вы выглядели как источник сигнала из другой реальности.

Максим нахмурился.

-Звучит красиво. Только вот объяснить это никому не получится, включая меня.

-Объяснение не обязательно, -ответил Мудрец. -Достаточно понять, что подобные явления возможны. Это значит, что структура вселенной открыта для воздействий извне.

Из сферы Розетты раздался тихий голос:

-Вы... говорите о реальностях, как о слоях звука. Но если есть другой звук, значит, кто-то его поет. Кто?

Мудрец ответил мягко:

-Возможно, никто. Возможно, сама вселенная — песня, которую мы все вместе продолжаем, не понимая мелодии.

Максим ухмыльнулся, потерев подбородок.

-Поэт из тебя... так себе.

-Не поэт, -возразил Мудрец. -Просто наблюдатель.

-Тогда наблюдай внимательно, -сказал Максим. -Потому что если некролуны начнут петь снова, нам понадобится что-то больше, чем поэзия... Хочешь бонусную историю? Перед джинном была еще одна встреча. С женщиной. Не совсем женщиной, скорее, гротескной клоунессой. Зеленые волосы, дурацкий макияж, мимика как у шизика. Она сказала, что может отправить меня в любой мир, созданный человеческим воображением.

-Мир, созданный воображением, -повторил Мудрец. -Она уточнила, что подразумевала под этим?

-Она предлагала варианты, один хуже другого. Мир вечной войны, где все воюют со всеми, а твоя душа после смерти обречена стать кормом для демонов. Мир тупых фанатиков, где есть гигантские песчаные черви и запрещены компьютеры. Все одно и то же — крайности. Я попросился в диснеевскую сказку.

Розетта тихо шевельнулась, ее голос прозвучал негромко:

-Сказка? Это как... сон?

-Почти, -сказал Максим. -Только этот сон был чересчур реалистичный. Лампа в руках, дух из дыма, обещающий исполнить три желания. Я попросил космическое могущество. Хотел, чтобы все стало ясно и просто. Но ничего не получил. Проснулся и оказался здесь.

-Вы полагаете, что это не совпадение? -спросил Мудрец.

-Полагаю, что ничего не бывает просто так, -ответил Максим. -Возможно, это не была не игра разума, а вмешательство той самой Внешней Силы.

-Считаете, что выбор был навязан?

-А ты видел когда-нибудь, чтобы у людей был настоящий выбор? -Максим усмехнулся. -Мы все идем по чужим сценариям. Иногда по собственным, но написанным кем-то другим. Я попал сюда, попытался отойти от прописанной сюжетной линии и в итоге конце света случился на год раньше.

-Существует вероятность, что ваша встреча была формой межреального интерфейса. Сущность-клоунесса могла быть проявлением более высокого уровня сознания, связанного с архитектурой симуляции.

-Не называй это симуляцией, -отрезал Максим. -Иначе придется признать, что мы все — строки кода. А я слишком устал, чтобы в это верить.

-Тогда, возможно, это был когнитивный механизм отбора, продолжил ИИ. -Испытание. Форма оценки вашего потенциала.

Максим пожал плечами.

-Может быть. А может, просто шутка. Плохая, как и все в этой вселенной.

Тут вмешалась Розетта:

-Ты сказал, попросил могущество. Но не получил. Может, тебе дали другое — не силу, а возможность задеть песню. Ведь ты изменил звук Луны, и она сошла с ума.

Максим посмотрел на нее внимательно.

-Возможность задеть песню... -повторил он. -Если мой разум — неправильный инструмент, то, может, именно поэтому он и сработал. Ни один нормальный человек отсюда за редкими исключениями не выдерживал контакта с Маркерами без последствий, а я выдержал. Может, я просто... несовместим с их логикой.

Мудрец ответил задумчиво:

-Несовместимость как защита. Парадоксальная форма иммунитета. Интересно. Ваше сознание может быть продуктом иной когнитивной архитектуры — не земной, не человеческой. Возможно, именно поэтому маркерный код не способен синхронизироваться с вами.

-И что теперь? -спросил Максим. -Поставишь меня в витрину как экспонат ''человек, которого не сводит с ума вселенский ужас, а наоборот''?

-Нет, -сказал ИИ. -Но теперь мы знаем, что существование таких аномалий возможно. И если оно возможно, значит, его можно воспроизвести.

-О, прекрасно, -усмехнулся Максим. -Начинай клонирование спасителя, только не забудь подписать ''версия 2.0 без чувства юмора''.

Розетта тихо добавила:

-Иногда песни повторяются. Но звучат хуже.

Максим посмотрел на обе голограммы.

-Да, как пиратские копии на VHS-кассетах.

* * *

В центре лаборатории кибернетики стояла капсула подключения, похожая на криокамеру, но обвешанная манипуляторами, сенсорными шинами и узлами интерфейса. На соседних мониторах плавно переливалась голографическая сфера Розетты, ее цифровое сознание готовилось к переходу.

Мудрец говорил с привычной ровностью, но в голосе ощущался едва уловимый оттенок мягкости:

-Для дальнейшей адаптации я рекомендую переход на биомеханическое шасси. Ее когнитивные паттерны продолжают стремиться к сенсорной обратной связи. Без нее повышается риск диссоциации и когнитивного затухания. Телесная форма, пусть и искусственная, снизит уровень тревоги.

Максим, стоявший в стороне, наблюдал, как инженеры проверяли подключения.

-Грубо говоря, ты хочешь сказать, что ей скучно быть привидением? -уточнил он.

-Нейросети, привыкшие к биосигналам, не способны долго существовать без тела, -ответил Мудрец. -Для сознания, возникшего в биологической среде, полное отсутствие тактильных и проприоцептивных каналов подобно сенсорной изоляции. Это мучительно.

-Ладно, -кивнул Максим. -Пусть попробует.

Капсула раскрылась с легким шипением, и на смотровой платформе проявилось тело. Молодая девушка, человекоподобная фигура в простой голубой пижаме, без волос, с ровной, почти молочной кожей. На первый взгляд — обычный человек, если не знать, что под этой оболочкой металл, провода и гидравлические мышцы с сервомоторами.

-Подключение стабильное, -сказала доктор Моретти, стоявшая у пульта. -Нейроинтерфейс активен, загрузка сенсорных каналов в норме.

На несколько секунд все стихло. Потом тело дрогнуло, пальцы чуть сжались, веки дернулись, дыхание вошло в ритм. Девушка открыла глаза. Зрачки зрачков не было, вместо него плавное свечение янтарного цвета.

— ...я чувствую, -произнесла она с паузой, словно пробуя слова. Голос был хрипловат, но живой. -Воздух... холод... это... приятно.

Она подняла руки, осторожно коснулась лица, провела пальцами по коже, по шее. Потом дотронулась до губ, удивленно посмотрела на ладонь.

-Влага. Это... мои слезы?

Моретти улыбнулась краем губ.

-Технически — да. Шасси автономное, с биополимерной кожей и гидросистемой. Имитация человеческой физиологии, вплоть до дыхания. Даже слюна и пот выделяются, если включить полный режим. Механика движений соответствует человеческой.

-Это... очень странно, -произнесла Розетта. -Не моя плоть... но все равно хорошо.

Она чуть пошатнулась, делая первый неуверенный шаг. Моретти быстро подхватила ее под руку, помогая удержать равновесие.

-Осторожно, моторика еще не стабилизировалась. Дай системе несколько минут на калибровку, -предупредила она.

Розетта подняла взгляд на Максима.

-Можно спросить? -ее голос стал мягким, почти детским. -Нельзя ли вернуть к жизни... хоть нескольких из моих сородичей? Если я смогла... может, смогут и другие?

Максим помедлил, потом сказал прямо:

-Нет, Розетта. Твой случай — исключение. Тебя заморозило мгновенно, без фазового разрушения тканей. Информация в центральной нервной системе почти не пострадала. А остальные... Их тела либо были изменены некроморфизмом, либо разрушены полностью.

В паузе заговорил Мудрец:

-Однако теоретически возможность существует. У нас есть образцы ДНК твоего народа. Если их клонировать, в будущем можно попытаться воссоздать представителей твоего вида. Но не раньше, чем будут решены более насущные задачи.

Моретти, не отрывая взгляда от показаний пульта, заметила:

-Это было бы любопытно. Сейчас все ресурсы направлены на анализ вирусного кода Маркеров и создание меметической защиты. Возрождение древних рас — проект слишком затратный.

Розетта слегка наклонила голову, как будто пытаясь повторить человеческий жест кивка.

-Я понимаю. Я готова ждать. Мы, поющие, всегда ждали, когда наступит нужный ритм.

Максим посмотрел на нее с едва заметной улыбкой.

-Ну что ж, дождалась. Добро пожаловать обратно в жизнь, хоть и не в ту, к которой привыкла.

Она посмотрела на него с непонятным выражением, смесью благодарности и грусти.

-Все живое... ищет форму, -сказала она тихо. -Я нашла свою. Пусть она чужая, все равно моя.

Мудрец отозвался спокойно:

-Адаптация проходит успешно. Сенсорная нагрузка в пределах нормы. Ее психика стабилизируется.

Спустя два часа Розетта уже уверенно держалась на ногах, моторика стабилизировалась, мимика стала более выразительной. Она научилась улыбаться, нахмуриваться и даже слегка жестикулировать, когда говорила. Инженеры наблюдали за ней из-за прозрачной перегородки, фиксируя каждое движение.

Максим сидел на стуле напротив, с кружкой чая, а Мудрец проецировал свое присутствие голографически. Доктор Моретти контролировала работу персонала.

Розетта, облокотившись на край металлического стола, разглядывала свои руки, потом посмотрела на людей.

-Я не понимаю... -сказала она, подбирая слова. -Схождение не уничтожило вас? Но ведь оно... должно было очистить все живое.

Максим криво усмехнулся.

-Да, должно. Только мы — упрямая порода. Нас не так просто ''очистить''. Выживаем, как тараканы. Даже после конца света.

-Удивительно. Вы прошли через то, что разрушает саму ткань сознания, и остались существовать. Мы... не смогли... Наши поющие знали, что приходит конец. Мы создали Машину, пытались остановить Слияние. Но когда родной мир замер... империя осталась без центра. Без песни. И каждая колония запела свою мелодию. Хаос. Мы уничтожили себя сами.

Мудрец вмешался, голос его был все так же безэмоционален, но в нем ощущалась некая тень сожаления:

-Я провел сопоставление данных. Империя твоей расы действительно простиралась на половину одного из галактических рукавов. Исследовательские корабли Земли обследовали несколько планет, предположительно входивших в ваш сектор. Они не нашли ничего, ни руин, ни артефактов, ни признаков цивилизации. Только пыль, скалы и мертвые солнца.

-Значит, и правда все кончено, -сказала Розетта тихо. Ее янтарные глаза слегка померкли. -Даже следа... даже эха не сохранилось.

-Иногда эхо возвращается не там, где ждешь, -сказал Максим, отставив кружку. -Ты — доказательство.

-Я? Я лишь тень песни, -возразила она. -Копия.

-Да хоть копия, -ответил он. -Главное, что поешь. А пока поешь, значит, не все потеряно.

Розетта посмотрела на него с интересом, пыталась понять.

-Вы странные, люди. Вас все время рвет между безысходностью и упрямством. У нас, когда все рушилось, многие просто... смолкли. А вы продолжаете говорить.

-Потому что если перестанем, -сказал Максим спокойно. -Нас не останется вообще. Мы живем, пока спорим. Даже с тем, что больше нас.

Мудрец подтвердил:

-Эта черта делает человеческий разум крайне нестабильным, но одновременно устойчивым к когнитивному паразитизму. Их вид не стремится к гармонии, а к хаосу с управляемыми границами. Парадоксальная форма устойчивости.

Максим усмехнулся.

-Вот видишь, Розетта. Мы не певцы, а скорее шум.

Она медленно кивнула.

-Шум тоже часть музыки. Просто его не все умеют слышать.

Моретти тихо заметила, не отрываясь от консоли:

-Твоя адаптация идет быстрее, чем мы ожидали. Эмоциональные паттерны стабилизировались.

Розетта ответила с легкой, почти человеческой улыбкой:

-Я учусь у вас. У тех, кто пережил невозможное.

Максим посмотрел на нее с какой-то усталой теплотой.

-Ну что ж. Добро пожаловать в клуб выживших. Не слишком почетный, зато без вступительных взносов.

Розетта чуть склонила голову, будто прислушиваясь к чему-то.

-В этом клубе слышно... странный ритм, -сказала она. -Словно вселенная еще не решила, что делать с теми, кто отказался умереть.

Мудрец отозвался спокойно:

-Это называется история. Люди называют ее ''продолжением''.

* * *

На центральной платформе аналитического центра парила сложная голограмма — многомерная матрица, меняющая форму каждую секунду. Потоки света изгибались, складывались в фракталы, потом распадались на туман из данных. Это был маркерный код, живой и текучий, как океан из смысла и безумия одновременно. Мудрец не уставал озвучивать ход своей работы:

-Мы направляем на него зонд, и он перестраивается. Как и раньше, структура мгновенно адаптируется под логику анализа. Это не просто программа, не шифр. Это самосознание, выраженное через информационную топологию. Любая попытка прочтения — уже воздействие, на которое он реагирует.

-Как ртуть, -напомнил Максим, глядя на голограмму. -Сжимаешь и ускользает.

— Скорее, как зеркало, которое учится отражать того, кто в него смотрит, -добавил Мудрец. -Но теперь у нас есть дополнительные переменные. С помощью данных, извлеченных из Розетты, удалось определить несколько новых закономерностей в его метаструктуре. Одно это знание стоило того, чтобы отправлять экспедицию на Тау Волантис.