-Пойдем лучше к остальным, — уклончиво ответила Тома,— и вышла из комнаты.
Да и дальнейшая прогулка получилась какой-то скомканной. Между Андреем и Томой повисло какое-то небольшое напряжение, которое не оставляло их до конца прогулки. И сбежать парень решил не от родителей девушки, а от нее самой. Поэтому, когда они подошли к ее даче, он сказал девчонкам, что дальше не пойдет, так как в его планы на сегодня встреча с дядей Вадимом и родителями Томы не входит. И кстати, он заметил, что это его решение, вызвало у девушки заметное облегчение. Вот теперь сиди и думай, а что это вчера было? Ведь буквально несколько дней назад все было хорошо, а в среду во время прогулки и не только, так и вовсе замечательно!
-Ладно, — сказал он сам себе.— Все это лирика. Разберемся по ходу дела, или не разберемся, тут уж как получится. А сейчас мне надо собираться во Дворец пионеров, к Рукшину. И заодно надо продумать вопрос, что я через месяц предъявлю Канторовичу. Надо что-то такое не очень большое, но интересное, а то он подумает, что я зациклился на Ферма, а это не есть правильно. В общем надо думать. И последнее, мне нужен руководитель, точнее куратор, здесь в Питере. И Рукшин, к сожалению, не подойдет, Сергей все-таки у нас еще студент.
Понедельник 28 мая. Сиверский район. Дача Афанасьевых. Время около 12 часов дня.
(Зачем нужна лучшая подруга? Чтобы отбить у тебя парня! Ну или хотя бы попугать этим).
-Ну и что это такое вчера было? — спросила Ясмина Тому, убедившись, что поблизости никого нет.
-Это ты о чем? — чуть удивленно спросила та.
-О вас с Дюшей, конечно, — сказала Яся, — что вдруг на тебя такое нашло, что он от тебя к себе на дачу рванул, как ошпаренный?
-А с чего ты взяла, что от меня? — еще больше удивилась подруга, — он просто с моими родственниками не захотел встречаться.
Яся внимательно посмотрела на Афанасьеву, — ты что, реально ничего не поняла? Я не знаю, что там между Вами произошло, но ты всю обратную дорогу держала его на дистанции, причем так высокомерно, что я совершенно не удивилась, когда он психанул.
Андрей психанул? — на Тому было жалко смотреть, — я ничего такого не заметила.
Тут губы девушки заметно задрожали.
Яся всплеснула руками, — да как же вы вообще общаетесь, если друг друга совсем не понимаете?
-Да ладно, не реви ты, — легонько приобняла она подругу, — лучше расскажи, что у вас вчера вообще стряслось-то?
Тома чуть всхлипнула, — мы, когда пришли на дачу, он меня сразу в сарай к себе поволок, а там кровать, а он меня хотел на нее положить, а я вырвалась и ушла.
Яся в изумлении посмотрела на подругу, потом громко расхохоталась и вдруг резко оборвала свой смех. Взгляд ее изменился, она окинула Тому вдруг ставшим таким ледяным взором, что та даже поежилась.
-Ты мне это про кого сейчас рассказала, неужели про Андрея? — чуть не прошипела она, — про парня, который уже целый год с тебя пылинки сдувает, все твои желанья предугадывает? А самое главное, кто мне это рассказывает, неужели та самая девушка, которую год назад, некто Вадик целовал, как хотел и лапал за разные места, а она не очень-то и отбивалась!
-Яська, — возмущенно вскинулась было Тома, но та безжалостно продолжила, — да видела я вас, когда ты с ним в беседке обжималась.
Афанасьева густо покраснела.
-А теперь ты мне врешь, что Андрей вел себя с тобой примерно так же! Вот зачем, а? — Яся, нахмурившись, смотрела на подругу.
-Ну, я немного преувеличила, — созналась Тома, — а потом, я испугалась, что Дюша решит, что я легко доступна, и он может делать со мной, все, что ему вздумается.
-А тебе, что не нравится то, что он с тобою делает? — лукаво усмехнулась Яся.
-Нравится, — ответила девушка, — вот только я маме обещала, ой, — тут она испуганно замолчала.
-И что же ты такого маме пообещала, давай рассказывай, раз уж проговорилась, — с явным интересом взглянула на нее Яся.
-Не спать с Андреем, вот! — выпалила девушка.
-С тебя взяли такое обещание? — искренне удивилась подруга.
-Да и мама сказала, что если я не дам такое обещание, она меня живо на Украину отправит, — слезы вновь появились на лице девушки.
-Так, давай успокаивайся, — строго сказала Яся, — мама твоя конечно молодец, серьезно за вас взялась. А в субботу еще и с родителями Андрея встретится, им тоже чего-нибудь подобного наговорит. А у некоторых еще и критические дни намечаются или начались уже? — она пристально поглядела на подругу, та покраснела.
-В воскресенье, что ли начались? Ну, ты и дура у меня, подружка, — на лице девушки промелькнула улыбка, — а нормально объяснить своему парню о своих проблемах не могла?
-Я не могу с ним об этом говорить, — вспыхнула Тома.
-Ладно, тогда я поговорю, — покладисто согласилась Яся.
-Яська не смей, ты что, с ума сошла? — искренне возмутилась девушка.
-Это я с ума сошла? Да любой другой парень после твоих выходок и подстав тети Любы, за километр тебя обходить будет. Ты этого хочешь? В общем, так подруга, или ты в среду все сама Андрею рассказываешь или я от вас съезжаю, а дальше разбирайтесь, как хотите! Я в подобных играх участвовать совсем не намерена, — решительно произнесла Яся.
-И ты меня бросишь? — удивилась Тома.
-Брошу, — подтвердила та, — меня Михалыч к себе на дачу приглашал, мы с ним в шахматы играть будем, с мамой я договорюсь, она меня поймет! А если ты и дальше хвостом вертеть будешь, то возьму и отобью у тебя Андрея!
Тома в полном изумлении посмотрела на подругу.
-Что смотришь, я не ты, — заявила Акчурина, — я не буду ждать, когда его другая девчонка окрутит. Вокруг него и так их уже целый хоровод. Так что думай подруга, хорошенько думай, пока я еще на твоей стороне. А сейчас все, заканчиваем политинформацию, вон дед Антон вернулся.
Понедельник 28 мая. Москва. Кремль. Объект "Высота". Время начало второго дня.
(На деревню дедушке пришло письмецо. Дедушка прочел и слегка расстроился).
-Все товарищи. Проверка закончена. Послание абсолютно безопасно. Никаких следов химии, ядов и радиации нет. Можете спокойно работать, — седовласый пожилой криминалист отдал бумаги секретарю Брежнева.
-Большое спасибо, — поблагодарил тот, — и напоминаю Вам, о полной секретности этой проверки.
-Не маленький, понимаю, — тихо проворчал эксперт и глазами указал на ожидающих результата обследования генералов.
Николай кивнул, — Вас проводят, — а сам направился к двери в кабинет Брежнева, — одну минуточки товарищи генералы, я думаю, Вас скоро вызовут.
В кабинете Леонид Ильич продолжал тихо беседовать с Пельше. Увидев вошедшего в кабинет Дебилова, спросил, — ну что Коля все в порядке?
-Да все, нормально, бумаги чистые, — подтвердил тот.
-Хорошо, тогда зови генералов, — распорядился Леонид Ильич и продолжил, когда те зашли в кабинет.
-Значит, так товарищи. Первое: Вы все сделали правильно, за что выношу Вам благодарность. Второе: в Кремль вас вызывал я, по поводу дела сотрудников транспортной милиции, устроил вам сильный разнос, информация об этом должна разойтись по управлению, Щелокову я позже сам позвоню, но ты его Юра по-свойски, так сказать предупреди. И последнее, письма никакого не было! А вы, Алексей Митрофанович, свою сотрудницу хорошенько так припугните, что ли, чтобы она язык за зубами держала. Но в тоже время, скажите, что если что-то подобное повторится, пусть действует точно так же. И будет ей тогда счастье. Ну, а если все понятно, то я вас больше не задерживаю.
Он подошел к генералам, протянул им руку. Когда Зазулин вышел, Брежнев чуть задержал Чурбанова, — Юра, Галине тоже ни слова!
Когда дверь в кабинет закрылась, Леонид Ильич подошел к столу, — ну что, Арвид, почитаем послание? Один листочек мне, другой тебе, после поменяемся!
-Доверяешь, значит? — спросил Пельше.
— Если тебе не доверять, то кому тогда,— спросил генсек, — ладно давай читать, — с легкой улыбкой на лице он протянул письмо Арвиду Яновичу. Впрочем, стоило ему только начать чтение, как улыбка моментально исчезла.
Первая часть послания от Квинта Лициния Спектакора.
"На деревню дедушке (Москва, Кремль) Леониду Ильичу Брежневу.
Милый дедушка, Леонид Ильич.
Бабушка сказала, что я могу тебя так называть, так как ты нам всем советским пионерам, словно дедушка родной.
И пишу я тебе письмо, из бывшего стольного града на Неве, ныне Ленинградом именующемся.
Пишу я тебе о том, что сложно и опасно стало в центре города нашего. Шастают по нему басурмане разные (бабушка их цэрэушниками называет) и нет от них нигде нам покоя. Правда, недавно часть из них вернулись обратно в страну свою вражескую, но обещали они осенью вернуться. Всё ищут и ищут они кого-то, и ходят повсюду с фотоаппаратами и диктофонами. А за ними всюду наши (их бабушка кэгэбэшниками называет) ходят, вот только почему-то наши не мешают шпионам вражеским делать дела свои окаянные.
Милый дедушка, Леонид Ильич, я знаю, ты можешь приказать большим кэгэбэшным начальникам, чтобы разобрались они с цэрэушниками, а то бабушка братика моего старшего в армию отправила, как она сказала, от греха подальше. И теперь я его два года не увижу, а мне без него так скучно. А меня она в пионерский лагерь отправляет, подальше от Питера, а у меня здесь все мои друзья остаются. А сама бабушка в деревню большую собралась, это она так Москву называет.
А мама с папой постоянно ругаются из-за того, что у мамы два выходных в неделю, а у папы почти всегда только один. И отпуск у нее месяц, а у отца две с половиной недели. А все потому, что мама у меня умная, она в институте работает, а папа бригадиром на большом заводе. А бабушка почему-то, когда сердится, его гегемоном называет, и всегда ехидно так, ну что мол, гегемон, за что боролся, на то и напоролся. И очень сильно ругает, какой-то УОТиЗ окаянный, из-за которого папе приходится по субботам работать.
Милый дедушка, разберись, пожалуйста, с этим УОТиЗом, восстанови, как говорит бабушка, социальную справедливость, а я, когда вырасту, как и все пионеры нашей страны, продолжу дело строительство коммунизма.
С пламенным пионерским приветом, Квинт Лициний Спектакор Младший.
(небольшое примечание — УОТиЗ это управление организации труда и заработной платы на предприятиях в СССР)
Понедельник 28 мая. Москва. Кремль. Объект "Высота". Время начало второго дня (продолжение).
Леонид Ильич дочитал послание, потом хмыкнул, еще раз внимательно просмотрел текст и требовательно протянул руку к Пельше, — давай свою часть!
-А мне твою?— спросил Арвид Янович, но генсек только отрицательно мотнул головой — позже, Арвид, позже.
Вторая часть послания от Квинта Лициния Спектакора
Генеральному секретарю ЦК КПСС товарищу Леониду Ильичу Брежневу.
Уважаемый Леонид Ильич,
Довожу до Вашего сведения, что действия оперативной группы Комитета Государственной Безопасности СССР под руководством генерала Блеера , однозначно свидетельствуют о попытках взятия меня под полный контроль вышеупомянутым ведомством. Кроме того наличие в руководящем составе таких узконаправленных специалистов как Минцев, предполагают попытку силового воздействия на меня и моих близких. Для меня такое развитие событий абсолютно неприемлемо. В связи с чем, сообщаю Вам, что я снимаю с себя все добровольно взятые мною в отношении советского руководства обязательства. Существующий канал двухсторонней связи между нами временно замораживается. В ближайшие месяцы выходить на связь не планирую.
Теперь немного подробнее о действиях Комитета Государственной Безопасности и его председателя Андропова Ю.В., вынудивших меня принять подобное решение. Как вы знаете, мною были переданы в комитет сведения стратегической важности, как о предателях внутри организации, так и другая информация, направленная на улучшение работы советских спецслужб в целом.
Мною планировалось и в дальнейшем, через созданный мною оперативный канал двухстороней связи, помогать Вам по мере возможности и оперативно отвечать на ваши запросы. Но мне, если честно, просто надоело прятаться от Ваших оперативников, и находить всякие нестандартные решения, как это письмо, например, для передачи необходимой для Вас, а не для меня информации, при этом подвергая риску не только себя, но и близких мне людей. Кроме того, мне с моей стороны все более очевидно, что колоссальные ресурсы, имеющиеся в распоряжении советских спецслужб, во многом растрачиваются не только впустую, но и идут во вред нашему государству.
Ярким примером первого являются колоссальные ресурсы, брошенные комитетом в Ленинград с целью взятия меня под контроль. При этом, занимающиеся абсолютно тем же в городе, американские спецслужбы действуют свободно и практически безнаказанно, что не может не вызывать у меня недоумения и непонимания такой ситуации.
Что касается второго, то это борьба комитета с так называемыми диссидентами. Основная проблема в том, что первичные ячейки этих диссидентов создаются провокаторами, находящимися под контролем, а зачастую и финансируемые самим комитетом. То есть Комитет Государственной Безопасности СССР взял на вооружении методы царской охранки! К чему это привело тогда, мы знаем. И вряд ли создание таких очагов напряженности полезно нашему обществу.
Резюмируя вышеизложенное:
— В связи с абсолютно деструктивной позицией Комитета Государственной Безопасности и лично его председателя Андропова Ю.В. в отношении меня и моих близких, считаю дальнейшее сотрудничество с ними невозможным. Надеюсь, что Вы сможете подыскать более адекватных товарищей из других ведомств.
— В случае продолжения попыток поставить меня и мое окружение под контроль силовыми методами, оставляю за собой полное право на любые ответные действия, вплоть до эмиграции. Помогать своей Родине я могу и оттуда.
На этом все,
С уважением,
Квинт Лициний Спектакор старший.
P.S. Настоятельно советую Вам, внимательно прочитать письмо внучка, там затрагиваются некоторые весьма важные для нашего общества моменты.
Брежнев отложил письмо в сторону, — советует он нам, советчик какой нашёлся! А может антисоветчик, а? — он остро взглянул на Пельше.
-Леонид, ты бы дал мне прочитать остальное, тогда я бы тебе ответил,— попросил Арвид Янович.
Генсек внезапно чуть покраснел, но справился с собой и протянул листик Пельше, — ладно читай, но только никому, даже Мише и Янису твоему ни слова.
-Даже так? — удивился Арвид Янович, взял листок и начал читать. Практически сразу же на его лице появилось сначала легкое недоумение, потом он фыркнул, а затем откровенно заржал. Отсмеявшись, он взглянул на заметно напрягшегося Брежнева. — Однако, лихо он нас!
