Канун трагедии А.О. Чубарьян

Как видим, это — те же вопросы, которые задавались и мно­гими британскими экспертами. В целом, по словам Сурица, преобладает мнение, что СССР не выйдет из нейтралитета и его балтийская политика, ослабляя Германию и преграждая ей дорогу на восток, объективно и в перспективе выгодна Фран­ции57.

Особенный интерес в Париже был прикован к пакту о вза­имопомощи между Англией, Францией и Турцией. Многие считают, что Москве не удалось сорвать его подписание.

Суриц отмечает некоторые признаки перелома в настрое­ниях французов в плане восстановления связей с СССР. Глав­ная их забота — обеспечить советский нейтралитет и ради это­го они готовы на определенные уступки58.

* * *

Все вышеприведенные документы шли от советских пред­ставителей в Париже. Теперь обратимся (как и в случае с Анг­лией) к тому, как все события сентября — ноября 1939 г. виде­лись из Парижа. Недавно опубликованный том документов МИД Франции вместе с бумагами Даладье и другими материа­лами дает нам такую возможность.

Сначала рассмотрим реакцию на вступление советских войск в Польшу в контексте взаимоотношений между СССР и Германией. Первое серьезное послание из Москвы было полу­чено в Париже 14 сентября от М. Пайяра, который пишет о воз­можном скором вступлении Красной Армии в Польшу. Конеч­но, сообщает французский дипломат, в этом случае возможен разрыв франко-советских отношений, который отвечал бы за­конным чувствам общественности. Но тогда единственным иг­роком на советском поле осталась бы Германия. "Нельзя забы­вать о противоречиях, которые существуют между СССР и Германией и, оставляя поле, мы как бы не даем Советскому Со­юзу иного выбора, как развитие отношений с Германией. Не следует также сбрасывать со счетов и нынешние деликат­ные российско-турецкие переговоры, в которых мы также за­интересованы"59. Как видим, Пайяр советует занять более осто­рожную позицию.

15 сентября премьер Даладье отправил телеграмму француз­скому послу в Лондоне и со своей стороны также подчеркнул, что Советский Союз находится между двумя группами держав и мы не должны отдать его в объятия Германии60. Общая линия французского правительства начала вырисовываться, и она сов­падала с позицией британского кабинета. Уже на следующий день французский посол в Лондоне М. Корбен телеграфировал Даладье: "Лорд Галифакс разделяет Вашу точку зрения в том, что касается отношений с СССР". Галифакс отметил в беседе с Кор— беном, что "англо-польский договор не предусматривает ника­ких обязательных действий в случае, если советская армия вторгнется в некоторые польские территории"61.

Как результат этого обмена мнениями Даладье в телеграм­мах французским послам в Лондон и Москву указывает, что вторжение в Польшу не должно вести к автоматическим немед­ленным ответам, такой автоматизм будет только на руку Герма­нии, которая стремится "вбить клин" между СССР и западными державами62. И когда 17 сентября советское движение в Польшу стало свершившимся фактом, Пайяр, следуя инструкциям Дала­дье, подтверждал, что "разрыв с СССР был бы вредным"63.

4 октября французский посол в Риме М. Франсуа-Понсе ин­формировал Даладье о своей конфиденциальной беседе с итальянским дипломатом, который рассказал о беседе Чиано с Гитлером в Берлине 2 октября64. Дипломат изложил общую по­литическую линию итальянского правительства, откровенно сказав, что Италия опасается победы и усиления и Германии, и Англии. Что касается России, то, по мнению Чиано, она имеет очевидную цель использовать войну для распространения ми­ровой революции. Советские руководители могут даже вер­нуться к политике царизма. Италия опасается, что в условиях "советизации Германии" существует большая опасность и для Италии, и для Франции. Итальянский дипломат, впрочем, не ве­рит в искренность германо-русского сотрудничества и допус­кает возможность их соперничества на Балканах, особенно в связи с желанием России сохранить свое влияние в Болгарии и укрепиться в Константинополе и в Турции65. Из всей простран­ной беседы Франсуа Понсе вынес впечатление, что Италия так­же склонна к сдержанности в том, что касается России, и к тому, чтобы использовать советско-германские противоречия.

Параллельно с дипломатическим зондажом в Париже про­водился общий анализ ситуации, который отразился в двух ана­литических записках, подготовленных в министерстве ино­странных дел в сентябре и в октябре. Большой интерес вызыва­ет также подробная записка Пайяра из Москвы от 24 сентября, в которой говорится об общих целях Советского Союза и о сло­жившейся ситуации66. С момента заключения германо-совет­ского пакта политика Кремля эволюционировала столь быстро, писал Пайяр, что было весьма трудно следовать за событиями. Здесь и меры по обеспечению нейтралитета, и превентивные шаги для наступления в националистическом и революцион­ном духе. Первое впечатление от пакта было такое, что реше­ние Кремля было продиктовано страхом. Наблюдатели полага­ли, что Сталин был весьма озабочен хрупкостью внутренней ситуации в России, чтобы пойти на риск войны. Немецкое вторжение в Польшу подтвердило силу германских армий.

После 17 сентября СССР и Германия согласились сохранять "государство-тампон" между двумя странами, чтобы каждая из сторон смогла получить то, что она хотела, опираясь на преце­денты 1772 и 1796 гг. Пайяр говорит о социальных эксперимен­тах Советского Союза на перешедших к нему землях. Затем настала очередь Балтийских стран, которые были покинуты немцами. Итак, нацистская Германия, которая объявляла о не­обходимости получения жизненного пространства, теперь ос­тавляла Восточную Европу Советскому Союзу. Широкий про­ект Кремля начал реализовываться67.

Далее Пайяр переходит к Балканам. Он полагает, что орга­низация мира в этом регионе зависит сегодня в большей степе­ни от Москвы, чем от Берлина или Рима, и ставит вопрос о при­чинах германских уступок. По его мнению, немцы хотят скон­центрировать все силы на Западе, а пока получать из России зерно и нефть. Затем Германия рассчитывает урегулировать отношения с СССР, поставив ему преграду для дальнейшего продвижения на Запад. По мнению Пайяра, если Франция в этих условиях останется без контактов с официальными круга­ми в Москве, без информации о ней, посольству будет трудно выполнять свою миссию. Совместные действия коммунизма и национал-социализма готовят еще много сюрпризов.

В записке от 26 сентября французский МИД напоминал ис­торию разделов Польши и о постоянном соперничестве между Россией и Германией в этой части Европы. Авторы призывали к согласованию позиций Англии и Франции, цитировали не­давнюю речь Чемберлена, в которой он говорил о необходимо­сти избегать авантюр и о том, что после войны и победы союз­ников Польша не будет забыта. По их мнению, в конечном сче­те Россия заинтересована в победе Франции и Англии, но она должна знать, что ее территориальные интересы и завоевания в результате соглашений с Германией не будут оспорены. Зак­лючение авторов совпадало с позицией, преобладавшей в тот момент в Париже и Лондоне, — надо проявлять сдержанность в отношении СССР68.

Большой интерес представляет записка от 1 октября, также подготовленная в МИД Франции, об отношениях СССР с Гер­манией, Англией и Францией69. Первая ее часть, озаглавлен­ная: "Цели, которые действительно ставил перед собой Советский Союз, подписывая пакт с Германией 23 августа", гласила:

Подтолкнуть Германию к агрессии.

Достижение при помощи Германии тех целей, которые сначала СССР хотел достигнуть на переговорах с союзниками (преобладание в районе Балтии; аннексия территорий Польши, населенных украинцами и белорусами).

3. Ослабить воюющие державы путем длительной войны.

Германия представляла главную опасность для СССР, кото­рый хотел достичь своих целей, поддерживая Рейх материаль­но и морально лишь в той мере, которая позволяла бы Герма­нии сопротивляться и вести длительную войну. Конечная фаза должна была бы привести к поражению Германии.

Исходя из такого понимания советских целей, Франция, по мнению авторов записки, должна избегать действий, которые укрепят союз СССР с Германией; поэтому надо сохранять кон­такты с Москвой. Следует немедленно вернуть посла в Москву, что будет расценено как доказательство не разрывать связей с СССР, и попытаться добиваться встречи нового посла М. Над— жияра с Молотовым. Необходимо дать понять русским, что именно Германия, а не Англия или Франция угрожает СССР. В телеграмме в Москву 5 октября М. Пайяр подробно описыва­ет, в какой мере Германия заинтересована в торговле с Совет­ским Союзом (в получении сырья, даже каучука и т.п.). И опять общая тональность его сообщения состоит в том, что с точки зрения дальних перспектив и в настоящее время союзники должны продолжать поддерживать контакты с Москвой70.

К экономическим проблемам французский поверенный об­ратился 22 декабря. На этот раз уже новый посол Наджияр со­общал в Париж о продолжительных переговорах делегации Шнурре с советскими представителями71.

Значительное место в публикации французских дипломати­ческих документов занимает тема взаимодействия Франции и Англии. В частности, французские послы в Лондоне и Москве обнаруживают хорошую осведомленность о контактах Май­ского с британскими политическими и общественными деяте­лями, информацию о которых они получали из Лондона72.

По мнению ряда французских дипломатов, можно было бы согласиться на линию Керзона, если Москва не будет оказы­вать прямую или косвенную военную помощь Германии и не станет интенсифицировать торговый обмен с Рейхом. При со­блюдении этих условий можно даже послать специальную мис­сию в Москву для ведения экономических переговоров.

В одном из вариантов текста записки от 1 октября было ска­зано о возможности получить от Молотова заверения поддер­живать такие условия мира, которые не давали бы Германии свободы рук на востоке, и в то же время сообщить СССР, что "мы будем готовы после победы союзников признать специаль­ные советские интересы на Балтике и рассмотреть новую со­ветско-польскую границу по линии Керзона73.

В целом позиция Франции в отношении Советского Союза в сентябре — ноябре 1939 г. совпадала с британской. В Париже также приняли решение сохранять контакты с Москвой, рас­сматривая действия СССР в Польше и в Прибалтике как воз­можный в будущем повод для обострения отношений между СССР и Германией. В то же время французские политические круги реагировали на происходящие события более эмоцио­нально, проявляя беспокойство и плохо скрываемую враждеб­ность к "большевистскому режиму". Средства массовой ин­формации постоянно выступали с резкой критикой в адрес Советского Союза. Но политические соображения и задачи борьбы с Германией брали верх над идеологическими фактора­ми и заставляли французское руководство сохранять опреде­ленную сдержанность.

Важным инструментом франко-английского сотрудниче­ства были периодические встречи руководителей и полного состава военных кабинетов обеих стран, на которых опреде­лялись совместные действия в отношении Германии и других международных проблем. На этих встречах в сентябре — ноя­бре была скоординирована общая политика двух стран и в отношении Советского Союза74. Акции Советского Союза по­сле подписания пакта Молотова — Риббентропа вызвали про­тиворечивую реакцию в Лондоне и Париже. Взаимная враж­дебность, имеющая глубокие корни, неприятие советских социальных "экспериментов" влияли на официальную линию руководящих деятелей Англии и Франции. В то же время была очевидна необходимость сохранения контактов с Совет­ским Союзом, чтобы не допустить его дальнейшего сближе­ния с Германией.

СССР, используя пакт с Германией для реализации своих целей в Восточной Европе, считал одной из главных целей сти­мулирование войны между двумя империалистическими груп­пировками, но вместе с тем подчеркивал статус "нейтральной страны" и сохранял контакты с Англией и Францией. В этих ус­ловиях используемая нами формула "ни мира, ни войны", как представляется, в конце 1939 — начале 1940 г. соответствовала целям и политическим устремлениям и Москвы, и Лондона, и Парижа.

Приложение

Основное содержание записки и меморандум британского военного кабинета сводились к следующему75.

Экономическая помощь России Германии

Россия сможет, не участвуя в военных действиях, дать Гер­мании максимум товаров, включая сырые материалы. Это при­ведет к дальнейшему снижению уровня жизни в России, кото­рый и без того низок и вряд ли поможет Германии справиться с английским экономическим давлением76.

На юго-востоке Европы Россия сможет блокировать гер­манское движение, что может побудить Германию начать на­ступление на Западе.

Но, с другой стороны, Германия может почувствовать, что улучшение ее экономического положения позволит ей зани­мать выжидательную позицию в надежде, что давление нейт­рального мнения и нашего собственного народа может заста­вить нас начать переговоры о мире77.

Прямая военная помощь Германии

Россия может, оставаясь нейтральной по типу "невмеша­тельства" во время испанской войны, разрешить Германии ис­пользовать русские морские и воздушные базы и поставлять ей военные корабли и самолеты78.

Косвенная поддержка Германии

Россия может оказывать Германии косвенную помощь пу­тем использования пропаганды, угроз военных действий на второстепенных театрах военных действий79.

Такими районами могут быть Балтийские страны. Все Балтийские страны уступят России даже без военных дейст­вий с ее стороны. Сопротивляться сможет только Финляндия, но и она будет сломлена. Но это не представляет, по мнению кабинета, никаких непосредственных угроз британским инте­ресам.

Балканы

Вполне возможна русская аннексия Бессарабии, а Болгария захватит часть Добруджи.

В то же время не исключена возможность раздела Румынии по германо-русскому соглашению. Но вряд ли Россия жаждет германского проникновения к Черному морю и к Проливам. Германия заинтересована в Румынии, прежде всего по эконо­мическим соображениям.

Турция может и не вмешаться в события, чтобы не ослож­нять свои отношения с Россией.

Вряд ли союзники могут в чем-то помочь Румынии.

В то же время не исключается возможность разделения Балкан на германскую и русскую сферы влияния, хотя кабинет считает, что сейчас нет проявления такого раздела80.

Кавказская граница

161

Действия русских против Турции через Кавказ кажутся не­вероятными, но концентрация русских войск на границах вполне вероятна81.