После принятия Уложения 1649 г. общность интересов всех разрядов феодалов выразилась также в практике подачи коллективных челобитных правительству. Лейтмотивом таких обращений обычно служили просьбы о совершенствовании государственной системы сыска беглых крестьян и холопов. В обстановке укрепления крепостнических порядков помещики получили больше возможностей для усиления эксплуатации зависимых крестьян. Это проявилось в развитии барщины, которая стала во второй половине XVII в. наиболее распространенной формой феодальной ренты в Центральной России. В свою очередь данное обстоятельство отозвалось на обострении противоречий в деревне, усилении сопротивления крестьянских масс, распространении бегства из феодальных владений. Одновременно повысилась доля денежных оброков. Продуктовая рента обычно служила придатком к барщнне и денежному оброку. Весьма частым явлением было наличие смешанных форм ренты в феодальных имениях. На землях дворца и в некоторых казенных владениях существовала «десятинная пашня» (казенная барщина). Почти исключительно на денежном оброке находились крестьяне Поморья.
Углубление социальных антагонизмов позднефеодального общества в России отразилось в явлениях деформации господствующих производственных отношений, а также генезиса капитализма. Под воздействием товарно-денежного хозяйства некоторые феодалы начинают приспосабливаться к нему, ориентируются на производство продукции для рынка. Помещики всех рангов стали чаще торговать хлебом. Постепенная передвижка феодального землевладения в более плодородные южные районы имела своей целью обеспечить условия для повышения товарности помещичьих хозяйств. Идя навстречу этим тенденциям, правительство в 70-х годах XVII в. отменяет прежние ограничения на распространение крупного частного землевладения в зоне «засечных черт» на юге страны. Обширное дворцовое хозяйство также не гнушается продажей хлеба со своих полей. В горячую страдную пору привлекаются сотни наемных работников на уборку урожая.
И в области промышленности заметны черты предпринимательства у части феодалов. Металлургическими заводами владели, например, боярин Б. И. Морозов, тесть царя Алексея И. Д. Милославский. Широко было развито в среде помещиков поволжских и западных местностей производство выгодного экспортного товара — поташа. На «будных станах» и «майданах» трудились тысячи работников, получавших денежное вознаграждение. Быстро оценили выгодность своего положения власти Макарьева Желтоводского монастыря, во владении которого стремительно набирала силу ставшая скоро всероссийско-знаменитой Макарьевская ярмарка. Многочисленный сонм царских воевод на местах изрядно наживался за счет поборов с торговцев и личного (или через посредников) участия в торговых операциях. Ближе к концу XVII в. помещики все активнее обращаются к производству водки, выступая в качестве поставщиков хмельного зелья.
Дух обогащения и стяжательства у феодалов, включая придворных, заметили современники, в том числе иностранцы. Распространение в среде феодалов несвойственных их положению коммерческих занятий подчеркнули в своей «сказке» 1660 г. представители крупного купечества: «Ныне всякими большими и лутчими промыслами и торгами владеют и промышляют духовный и воинский и судебный чин, оставя и презрев всякое государственное правление»[58]. Даже со скидкой на преувеличение этот факт достаточно красноречив. Феодально-натуральные устои владельческого хозяйства стали подрываться товарно-денежным началом в качестве дополнительного источника дохода.
Противоречивость социально-экономического развития обнаруживалась и в том, что процессу закрепощения, а следовательно, и «привязки» населения к местам обитания противостояли факторы иного порядка. Так, в деревне всех разрядов, включая частновладельческую, крепостную, приобретает со временем растущее значение отход на заработки. Крестьяне отправляются подчас в отдаленные районы наниматься на речные суда (прежде всего, на Волгу и Северную Двину) в качестве грузчиков, бурлаков и т. д. Бродят они по Руси в артелях плотников, ходят с купеческими обозами, ищут случайного заработка в городах. Известны факты поступления таких отходников на работу по найму к богатым посадским и крестьянам.
По масштабам отходничества на первом месте стоял речной транспорт. Множество пришлых людей устраивались на крупнейших в стране солеваренных промыслах Прикамья, где на рубеже XVII—XVIII вв. действовало до 200 варниц, которые обслуживались в основном за счет наемного труда. Претерпевает изменения во второй половине XVII в. строительное дело. Распространяется подрядная система ведения работ, с «повольной» оплатой и взаимными договорными обязательствами сторон, отмирают категории «записных» (казенных) ремесленников, обязанных выполнять заказы на возведение зданий и других сооружений. Тысячи людей устремляются на пушные промыслы Сибири, нанимаясь в артели звероловов — «покручеников». Рыбные угодья Мурмана и Каспия привлекают на крупные купеческие предприятия людей, нуждающихся в стороннем заработке для поддержания своего существования, поправки хозяйства. Появляются разнообразные документы, фиксирующие наемную работу (рядные и наемные закиси), а также разрешающие отход на заработки (отпускные письма, проезжие «памяти» и др.). Крепостническое законодательство допустило в Уложении 1649 г. специальную статью, разрешавшую крестьянам и бобылям наниматься на работу «с записями и без записей», запрещая их закрепощать за работодателем (ст. 32, гл. XI).
Иными словами, в России начал складываться рынок рабочей силы, что указывало на возникновение буржуазных отношений, пока еще слабых, но имеющих тенденцию развития. Наслоения феодально-крепостнического строя давали себя ощутимо почувствовать во многих областях жизни общества, где начинают давать о себе знать новые явления. Но процесс генезиса капиталистических отношений был уже необратимым. Верным его показателем стало развитие мануфактурного производства. Оно, как правило, возникало в районах, где ранее существовало мелкое товарное производство в соответствующей отрасли промышленности.
В исследуемое время мануфактуры централизованного типа возникли в металлургии (близ Тулы, Каширы, на Урале, в Поморье), судостроении, солеварении, канатно-прядильном деле, обработке кож и другого животного сырья, силикатном производстве. Среди предпринимателей были как отечественные, так и иностранные коммерсанты (среди первых Светешниковы, Гурьевы, Панкратьевы, Тумашевы, Микляевы, ко вторым относились А. Виниус, П. Марселис, ван Сведен, Бутенант и др.). На заводах Тульско-Каширской группы, устроенных А. Виниусом и Ф. Акемой, впервые в России было использовано доменное производство железа с применением гидросиловых установок. Существовали также казенные и дворцовые мануфактуры, связь которых с рынком была гораздо слабее.
Практически не поддается учету рассеянная мануфактура, а также простая капиталистическая кооперация. В источниках лишь случайно можно встретить глухие и по преимуществу косвенные сведения о предприятиях этих видов. Но следует признать, что таких предприятий было немало в стране. На это указывает тот факт, что наблюдается устойчивый спрос на определенные виды сырья со стороны торговых людей в одних и тех же местностях. И одновременно на рынке обращается изрядное количество товаров, представленных полуфабрикатами промышленных изделий, деталями орудий производственного назначения (части кожаной обуви, рыболовных снастей, детали ткацких станков и пр.). Поэтому весьма затруднительно привести сколько-нибудь достоверные цифровые показатели по мануфактурным предприятиям этого времени. Все приводимые в литературе данные на этот счет не могут претендовать на точность. Кроме того, существуют разногласия насчет критериев отнесения тех или иных предприятий к мануфактурам, что также влияет на результаты предпринимаемых подсчетов. Представляется гораздо важнее подчеркнуть то обстоятельство, что мануфактурная форма производства стала устойчивым компонентом социально-экономического развития страны. Наличие на ряде заводов несвободного труда работников основного и вспомогательного производств указывает на сложность процесса генезиса капиталистических отношений в стране, где господствовал класс феодалов-крепостников.
Использование рычагов внеэкономического принуждения входило в арсенал первоначального накопления в России, источники и пути которого имели свои особенности. Но основным путем накопления капиталов была торговля. Наиболее надежный барыш давала именно она. Торговый капитал главенствовал в экономических связях и хозяйственной жизни страны. Накопленные в сфере обмена капиталы находили частичное применение в различных видах производства. Изученные к настоящему времени исторические факты позволяют утверждать, что не только крупное привилегированное купечество обзаводилось теми или иными предприятиями, но и более широкая среда торговцев-оптовиков не обходилась без устройства разного рода промышленных заведений. Последние нередко были своеобразными придатками торговых фирм, имели подчиненное значение (мельницы, солодовни, салотопни, сушильные сараи и т. д.).
Для понимания генезиса капитализма в России XVII в. весьма существенное значение имеет вопрос о социальном расслоении посада и деревни. В литературе давно замечено, что «лучшие», «нарочитые», «первостатейные» люди, упоминаемые источниками, представляли собой бюргерскую верхушку в городах и зажиточный слой в сельских местностях. В противоположность этим социальным типам известны отделенные частично или полностью от средств производства «молодшие», «худые», «маломочные», бездворные и скитающиеся по миру жители, гулящие, ярыжные и другие, уделом которых чаще всего была наемная работа. Та нищета, которая создавалась феодально-крепостническим строем, передавалась как по наследству зарождавшимся буржуазным формам дифференциации общества. Рост феодальных повинностей приводил в напряженное состояние маломощные крестьянские хозяйства, ставил их в такие условия, когда им грозило разорение, а продолжение самостоятельного производства на своем клочке земли оказывалось подчас возможным лишь на пониженном уровне. В деревне растет число бобылей, половников. В тех районах, где преобладали отношения государственного феодализма (Поморье), заметна земельная мобилизация в крестьянской среде, а также переход участков в руки купечества и церковных феодалов. Правительство принимает охранительные меры к тому, чтобы не выпустить крестьянские угодья из тягла, запрещает продажу и заклад земель, особенно феодалам и горожанам. Но это мало соблюдалось на практике. Казенное попечительство не могло сгладить процесса социальной дифференциации.
Поскольку социальное расслоение влекло за собой углубление противоречий в посадских и крестьянских общинах, некоторые наиболее дальновидные царские администраторы пытались найти выход из положения, предлагали проекты преобразований. В этом плане представляет интерес деятельность А. Л. Ордина-Нащокина в Пскове. После «псковской смуты», обнаружившей резкую противоположность интересов верхов и низов посада, Ордин-Нащокин предпринял местную реформу, от которой ожидал немалого эффекта. Он, опираясь на посадских богатеев, расширил права земских органов, включая суд, улучшил условия торговли. Самая главная мера заключалась в том, что жителей города распределили по ремесленно-торговым специальностям с условием, что зажиточные люди должны были отвечать за бедняков и кредитовать их. Правительство не утвердило этих нововведений.
Широкомасштабные миграции населения при внимательном рассмотрении оказываются не только естественным движением в поисках лучших условий для самостоятельного хозяйствования на новых местах или перемены социального статуса на более высокий. В ряде случаев миграции совершаются в поисках иных источников существования, каковыми выступает наемная работа. Закладываются элементы той подвижности населения, которую предполагает и без которой не может развиваться буржуазный способ производства.
Таким образом, в России XVII в. происходили глубокие внутренние перемены, связанные как с ужесточением крепостнического режима, так и с зарождением и ростом тех самых «связей буржуазных», характеризующих сущность нового периода русской истории и созидание единого всероссийского рынка. Экономическое слияние ранее обособленных областей, земель и княжеств обозначало возникновение национальных связей. При всех особенностях и различиях Россия в социально-экономической области развивалась в том же направлении, что и другие европейские страны. Менее благоприятные условия этого развития сказались на замедленности общественного прогресса. Гигантская территория страны, разнообразие природно-климатических, историко-экономических, этнокультурных явлений приводили к неравномерности развития в пределах самой России.
Вторая половина XVII в. прошла в России под знаком обострения классовой борьбы. Народные массы не остались безучастными к нарастанию феодально-крепостнического угнетения. После введения в действие Уложения 1649 г. знакомое по предыдущей поре помещикам и царским властям бегство крестьян стало приобретать угрожающие масштабы. Военная обстановка 1654—1667 гг., когда многие дворяне были созваны в полки и оставили свои владения, послужила благоприятной почвой для избавления крестьян от крепостного ярма путем бегства. Далеко не пассивный характер этого явления подтверждается тем фактом, что уход крестьян нередко сопровождался разорением или сожжением двора феодала, расправой над ним самим и его семейством. Далеко не исключением были такие случаи, когда беглые возвращались в родные места, подговаривали к уходу оставшихся крестьян и вместе с ними нападали на помещичьи имения. Тревожные сигналы такого рода поступали правительству отовсюду. Усилились жалобы на разбойничество, которое также подчас имело связь с действиями беглых людей. Центральная власть издает строгие указы по борьбе с беглыми и разбойниками, грозит им жестокими карами, вплоть до смертной казни. Она не могла не учитывать деморализующего воздействия самого факта бегства крестьян на поведение находившихся в армии помещиков. Эти последние далеко не всегда считались с дисциплиной и самовольно оставляли службу, возвращались в свои имения, чтобы управиться с делами, уберечь добро, удержать в повиновении крестьян. За подобные проступки правительство сулило суровые наказания. Однако, как и бегство крестьян, дезертирство служилых людей из армии продолжалось.
Предзнаменованием новой волны открытого противоборства народных масс со своими угнетателями уже в 1666 г. послужил поход отряда Василия Уса по южным районам России. Восставшие казаки и крестьяне громили помещиков, карали местных администраторов. Дойдя до Тулы, Василий Ус повернул обратно. Впоследствии он стал одним из ближайших сподвижников С. Т. Разина.
