Данные по Романову содержат информацию о наличии в нем московской администрации за период 1564—1656 гг. В городе сидели царские воеводы и другие государевы приказные люди, на посаде жили пушкари, которые в 1626/27 г. подчинялись воеводам764.
Таким образом, в случаях Касимовского ханства и Романова, думаю, татарские правители в военном отношении руководить местным населением данных территорий вряд ли могли. Вероятно, православным населением предводительствовал русский наместник или воевода, который находился на данной территории, либо для этих целей Москвой временно назначался специальный человек. Вероятно, православные дворяне этих территорий составляли собственную служилую корпорацию765.
Ситуация с третьим типом городов (Кашира, др.) несколько отличается. В 1500 г., когда бывший казанский хан Мухаммед-Амин владел в Московском государстве Каширой, Серпуховом и Хотунью, он участвовал в военных действиях против Литвы и в подчинении у него находились Федор и Иван Палецкие766. Но это подчинение, судя по всему, было только формальным767[172]. Функция великокняжеских людей «при татарах», скорее всего, была наблюдательной. Не исключено, что необходимость такого наблюдения вызывалась тем обстоятельством, что бывший казанский хан предводительствовал полками, в состав которых, вероятно, входили местные каширские и серпуховские дети боярские, и недоразумения с ними могли возникать хотя бы в силу различной конфессиональной принадлежности сеньора и вассалов, предполагает С. Н. Кистерев768.
В городах третьего типа (Кашира, Серпухов, Хотунь, др.), дававшихся татарским династам время от времени, администрация, бывшая там «до татар» (наместник, др.), с приходом временного татарского владельца, судя по всему, оставалась на своих местах, для текущего непосредственного управления местным населением. Эти люди становились как бы управленцами Джучида и его татарского окружения, а не великого князя. Татарский же хан или султан становился как бы временно замещающим верховного сюзерена — великого князя; он, судя по документам, не управлял непосредственно населением данной территории769, а только финансово «кормился» за счет него.
Фискальная подчиненность «татарам»
Сколько и с кого татарские владельцы собирали налогов? Имел ли татарский правитель право собирать подати с православного населения?
Определенную информацию о составляющей доходов и подведомственном населении касимовского владельца дает нам договорная грамота между московским и рязанским князьями от 1483 г. В ней отмечаются ясачные люди касимовского владельца:
А которые люди вышли на Резань от царевича (касимовского правителя Данияра. — Б. Р.) и от его князей… бесерменин, или мордвин, или мачарин, черные люди, которые ясак царевичю дают770.
Как видим, в числе подвластных султану Данияру людей мы не видим христианского населения. Возможно, это говорит нам о том, что оно не входило в судебную и финансовую юрисдикцию султана; хотя не исключено, что оно по какой-либо причине просто не упомянуто в этой грамоте.
Исходя из текста документа, можно предположить, что царевич обладал правом суда и сбора налогов (ясака) с мусульманского населения («бесерменин»), мордвы («мордвин») и мещеры («мачарин»). Эту практику мы видим и в Кадоме, входившем в состав территории Касимовского ханства. Там татарские князья, по крайней мере в первой половине XѴI в., обладали правом суда над мордвой тех бейликов (беляков)[173], что платили им ясак771.
Вероятно, Чингисид распоряжался и городскими доходами с Касимова (с посадского населения, таможен и кабаков), хотя, возможно, это более поздняя практика772. Возможно, что Чингисид являлся только конечным получателем этих финансовых средств — не исключено, что татарские представители выполняли только контролирующую функцию при русских сборщиках налогов. Видимо, для этой цели (непосредственный сбор денег), а также для управления православным населением города и уезда, как и других городов и уездов Касимовского ханства, использовались местные наместники и волостели (позже воеводы), назначаемые Москвой. Непосредственно самим собирать налоги с населения татарской элите было затруднительно хотя бы в силу незнания (или плохого знания) местных законов и языка. Думаю, эта работа воспринималась как «черновая» и непрестижная. Однако на раннем этапе (XѴ в.) татары (их даруги) могли и сами заниматься сбором налогов.
Таким образом, можно предположить, что население сельских территорий Касимовского ханства в финансовом отношении касимовским владельцам было подчинено опосредованно, через местную администрацию. Посадское население городов Касимовского ханства, которое составляли в том числе и православные люди, входило в финансовую юрисдикцию касимовских владельцев.
Вероятно, касимовские правители не являлись земельными собственниками всех территорий, которые входили в состав Касимовского ханства773. Они, по всей видимости, были только кем-то вроде кормленщиков, то есть получали с этих территорий денежные средства. При этом, видимо, они могли распоряжаться некоторыми землями как их условные владельцы — жаловать тем, кому сочтут нужным, выдавать иммунитетные грамоты, заниматься их перераспределением. Касимовский хан мог передать любому татарину своего двора часть земель с крестьянами или без них из своих собственных поместий. Но для Москвы официальным держателем земель по-прежнему оставался касимовский хан774.
В целом то же самое можно сказать и о романовских ногайских мирзах, но, вероятно, объем их прав был меньшим, чем у касимовских ханов и султанов. За свою службу романовские мирзы получили от царя Ивана IѴ город Романов с доходами и дворцовые села в Романовском уезде. Романовские мирзы являлись крупными помещиками (но не вотчинниками Романовского уезда)775. Они имели полную власть над своими татарами в изучаемый период: судили их, верстали поместными и денежными окладами из своих поместий.
Видимо, изначально (с 1564 г.) мирзы собирали в свою пользу все доходы с Романова. Православное население, соответственно, финансово было подвластно мирзам. Сбор налогов, по всей видимости, происходил с помощью местной администрации, но конечными получателями всех денег были мирзы. Однако их власть и компетенция постепенно сворачиваются Москвой.
При царе Федоре Ивановиче был поставлен вопрос о предельных размерах доходов с Романова; при этом была сделана попытка перевести мирз с самостоятельного сбора налогов на своеобразно понимаемое жалованье. В 1584 г. вместо денег из государевой казны мирзы получили жалованную грамоту за приписью дьяка Андрея Щелкалова:776
Иль-мирзу ж з братьею пожаловали есмя, велели им давати нашего денежнаго жалованья годового, Иль-мирзе Юсуповичу по двести по пятидесят рублев на год, Айдар-мирзе по семидесят рублев на год, а Алей-мирзе по шуидесят рублев на год из романовских доходов, ис тех, что збирается с Романова с посаду и с Романовскаго уезда ямских денег и тамги и с кабаков и иных доходов777.
В 1592/93 г. грамота была выдана вновь:
С посаду с Романова с посадцких людей оброк, и за рыбную ловлю, и с романовских кабаков кабатцких, и мытных, и перевозных денег велено имати Иль-мирзе Исупову сыну княжова з братьею с Аидар-мирзою да с Алей-мирзою в годовое жалованье всего триста рублев на год. А по кольну за что имати, и того порознь не написано778.
Таким образом, речь следует вести о назначении жалованья мирзам в 300 рублей. При царе Михаиле Федоровиче мирзы получали денежное жалованье в размере 500 рублей779. Мирз это новое положение не устраивало, и они не раз били челом о возвращении к прежнему порядку вещей. В результате установился следующий компромисс: села в уезде были отданы мирзам со всеми доходами; мирзы могли брать с крестьян те доходы, которыми они их «изоброчат»; с этих сел Москва не брала никаких податей780.
Что касается третьего типа городов (Кашира и др.), то, по всей видимости, местное население финансово было подвластно временному татарскому сюзерену территории. В Кашире 16 ноября 1498 г. бывший казанский хан Мухаммед-Амин выдал Троицкому Белопесоцкому монастырю очень щедрую тарханно-несудимую грамоту781[174]. Хан передает монастырю пустой лес в Туровской волости и Растовском стане, что «лежит от века не пахан». Податный иммунитет для призванных на поселение людей определен следующим образом:
Тем людем ненадобе моя царева дань, ни поворотная, ни на ям подвод не имать, ни тамга, ни коня моего не кормят, ни сен моих не косят, ни гостиное, ни померное, ни убрусное; ни к дворскому, ни к сотцому, ни к десятцому с тяглыми людьми не тянут ни в каторые проторы[175], ни в разметы; ни иные им никаторые пошлины не надобеть782.
Не должны были взиматься наместничьи кормы. Соответственно, при обычных обстоятельствах (когда податный иммунитет отсутствовал) все эти тяготы для населения (а оно было русским) присутствовали.
Как показывает эта жалованная грамота, Джучиды могли производить пожалованье недвижимостью (они распоряжались великокняжеским земельным фондом, при вероятном отсутствии у султанов вотчинных прав на какие-либо земли).
Брат Мухаммед-Амина, также бывший казанский хан, Абд ал-Латиф, в качестве правителя Каширы выдал 28 февраля 1512 г. жалованную грамоту на владения того же Троицкого Белопесоцкого монастыря в Каширском уезде783[176]. Упоминание этой грамоты о наместничьих кормах позволяет увидеть иные, по сравнению с обычными кормленщиками, источники доходов каширского владетеля.
Можно говорить, что материальным обеспечением Абд ал-Латифа служили прямые налоги, взимаемые со всего тяглого населения уезда784. В 1508 г. Юрьев-Польский давался Абд ал-Латифу «с данью и со всеми пошлинами»785. Трудно допустить, чтобы перевод хана в Каширу, чего столь длительное время и так настойчиво добивались его крымские родственники, сопровождался сокращением его доходов путем исключения той же «дани», достойную замену которой чем-либо проблематично предположить. Понятно, что эту «дань» и эти «пошлины» Джучид мог собирать только с того населения, которое проживало в самом городе и на «тянувшей» к нему территории, а это было, как правило, православное население.
Административно-судебная власть
Это объем «юридической», выражаясь современным языком, власти татарских династов — кого они могли судить на вверенной им территории? Ограничивалось ли право суда татарского династа только его двором? Имел ли татарский правитель право судить местное население? Или же с суда над православным населением представителям «золотого рода» в лучшем случае могли поступать судебные пошлины?
Относительно случая Касимова можно сказать, что основная источниковая информация относится к XѴII в.786 Автоматически переносить ее на XѴI в., а тем более на XѴ в. исторически некорректно. Поэтому по поводу древнего периода (XѴ — первая половина XѴI вв.) мы можем делать только предположения. Вероятно, во второй половине XѴI в. касимовский правитель уже не мог вмешиваться в поземельные споры татар уезда. Это входило в функцию воеводы. Представители касимовского хана (дворецкий и дьяк) присутствовали на суде, произошедшем в 1563 г., только для контроля над сбором судебных пошлин787.
В Романове суд в делах между служилыми казаками-ногаями принадлежал мирзам, причем каждый мирза судил подчиненных именно ему казаков. В смежных делах между посадскими людьми и татарами суд производился воеводой при участии двух «лучших» людей от мирз, а также двух «лучших» людей от служилых татар-ногаев788.
Что касается третьего типа городов (Кашира и др.), то некоторую информацию содержит московский актовый материал. Уже упомянутая мной тарханно-несудимая грамота Мухаммед-Амина Троицкому Белопесоцкому монастырю (Кашира, 16 ноября 1498 г.)789 определяет иммунитет для призванных на поселение людей в том числе и в том, что ханские наместники Мухаммед-Амина не имели права суда над монастырскими людьми, кроме случаев душегубства. В случаях, когда иммунитет отсутствовал, наместники Мухаммед-Амина соответственно право суда над проживавшими на территории Каширы и Каширского уезда людьми имели. Бывший казанский хан установил подсудность себе (или своему порученцу — «кому прикажи») игумена этого монастыря — по аналогии со многими другими настоятелями монастырей, подведомственных удельнокняжескому суду790. Монастырь был поставлен в вассальную зависимость от Мухаммед-Амина791[177].
Также упомянутая мной жалованная грамота на владения Троицкого Белопесоцкого монастыря в Каширском уезде, выданная Абд ал-Латифом (28 февраля 1512 г.)792, позволяет говорить, что, получив Каширу из рук Василия III, Абд ал-Латиф имел право держать там своего наместника, назначать прочую администрацию, выдавать жалованные грамоты и осуществлять делопроизводство в отношении всех слоев населения[178], включая детей боярских794 и духовенство, на территории Каширского уезда795. Очевидно, судебные прерогативы Абд ал-Латифа включали весь спектр уголовного и имущественного права.
При получении в управление Юрьева-Польского в 1508 г. Абд ал-Латифу был выдан некий «судебник»796. Что это был за судебник и каким образом факт его наличия может приоткрыть для нас завесу над вопросом управления Джучидом русским городом?
Возможно, это был универсальный Судебник 1497 г. (т. н. Судебник Ивана III)797. Такое допущение может служить еще одним аргументом в пользу моего предположения, что Джучид являлся верховным правителем для всего населения города и его уезда (включая и православное)798[179]. В противном случае (если Абд ал-Латиф был «государем» только для единоверцев), какой смысл был выдавать ему универсальный московский Судебник, если его управленческие прерогативы простирались только на татар? Ими, как известно, он управлял исходя из норм как Ясы (собрание законов и приказов) Чингис-хана, так и общеисламских норм шариата; полагаю, нормы московского законодательства на них не распространялись.
Думаю, Судебник был дан Джучиду для того, чтобы он имел представление о тех законах, которые имели место на данной территории. Несмотря на то что непосредственное управление местным населением производила местная администрация, подчинявшаяся Джучиду как верховному сюзерену этой территории, следил за общим ходом этого управления и, вероятно, задавал основные задачи этого управления сам потомок Чингис-хана.
Исходя из приведенной информации по городам третьего типа, а также используя метод выборочной экстраполяции данных по второй половине XѴI — первой половине XѴII вв. на период XѴ—XѴI вв., можно сделать следующие предположения. Видимо, на территории Касимовского ханства и городах третьего типа (Кашира и др.) ситуация обстояла примерно следующим образом. Во второй половине XѴ — первой половине XѴI вв. татарский владелец территории имел полное право суда над пришедшими с ним и прикрепленными к нему «на месте» татарами (теми людьми, которых можно условно назвать его «двором»). Вероятно, то же самое можно сказать о неправославном населении этих территорий, если таковое имелось (как в Касимовском ханстве).
