Да уж. Неудивительно, что революция увенчалась успехом, с такой-то королевской гениальностью. Странно, что раньше не началось.
Дорога до Вердена заняла почти четыре часа.
Дети плакали, просили пить, на горшок... это — дети. Они честно держались, сколько могли, но ведь они не железные. Так что... путь продолжать было нереально. Остановились в рощице, неподалеку от города.
— М-да, выглядим мы паршиво, — вздохнул Митчелл. — Леди, вы подождите здесь, я схожу, куплю чего. Нам бы переодеться. Графа можно и так оставить, а вот вы и дети...
Варя отмахнулась.
— Митчелл, ты забыл? Я же в обманке!
Плащ, накинутый поверх куртки, быстро превратился в грязную, но все же юбку. Из его кармана появились на свет трехцветные ленточки.
— Идите сюда, граф. Будем вас маскировать.
— Как?
— Думаю, — Варя скептически разглядывала аристократическую физиономию, — пачкать вас бесполезно. Скажите, вы боитесь ударов?
— Что?!
— Если Митчелл даст вам в глаз, аккуратно, чтобы фингал появился. Все будут смотреть только на синяк, а не на ваше лицо. Уж простите, выглядите вы, как аристократ. Даже в грязи.
— Во-во, Друэ так и сказал — мол, аристократы рядом, и в карете королевская харя, как на банкноте.
— Друэ?
— Этот... который прискакал.
— Надеюсь, его картечью посекло так, что только уши остались, — пожелала дружелюбная Варя.
— На мосту шевелились, мог кто-то и уцелеть, — Митчелл сощурился, вспоминая. — Оглушило их — точно. Тео туда и кидал. Может, и картечи досталось, но кто-то точно шевелился. Вот бабу посекло, которая на вас упала, там спина была в клочья, еще кого-то...
— Ее величество, — выдохнул одними губами Франсуа.
— Она не меня спасала, ребенка, — Варя сощурилась на малыша в женском платье. — Ты мальчик или девочка? Как тебя зовут?
Вторая девочка сделала шаг вперед.
— Это мой брат Луи, мадам. А я Шарлотта.
— Барбара, — кивнула Варя. Значит, королева спасала дочь. Сына не достала, кого успела, того и схватила.
— Митчелл, — еще раз представился Райт.
— И мой муж, — ухмыльнулась Варя.
— Ни за что!
— А за деньги? Вкусные и полезные?
Митчелл улыбнулся. Кажется, его личная леди возвращалась.
— Если только за большие. Так что вы придумали, леди?
— Ты — муж. Я жена. Можно бы и с графом, но он так сыграть не сумеет. Это наши дети... хммм, Луи — неудобно. Непопулярное сейчас имя.
— Карл. Мама звала его Карлом, — голос принцессы дрогнул. Варя взяла девочку за плечи и встряхнула, не обращая внимания на графа.
— Детка, соберись! Мама все сделала, чтобы вы жили. Не про... проиграй ее жизнь!
Шарлотта шмыгнула носом. А потом — выпрямилась.
Дети очень повзрослели за эту страшную ночь.
— Я постараюсь.
— Хорошо. Еще раз. Мама Барба. Папа Митч. Дядя по маме — Франсуа. Вы — двое наших детей, Шарлотта и Карл, мы едем с вами в Бастонь, у нас там родня. Все поняли?
Шарлотта кивнула.
— Да.
— Мишель у нас... кто?
— Да стражник я, стражник. Вот мы и решили отвезти своих к моей мамаше. Подробности потом придумаем.
Почти ничего не изменилось, только Федота нет. А граф и двое королевских отпрысков есть.
На том и порешили. И дружно вступили в город Верден.
* * *
Трактир 'Свобода и братство' радостно принял беглецов в свои объятия.
У благородного графа денег почти не было, так что за все платила Варя. То есть Митчелл, который заранее взял у нее несколько монет. Он же и лапшу на уши вешал окружающим.
Трактирщик и не такое принял бы с пониманием.
Ну, дело житейское.
Жили в Париже, муж работал в страже, вот, пока решил податься подальше, жену с детьми отвезти к матери — что удивительного? Простым людям от всякой замятни лучше подальше держаться, а то припомнят и все хорошее, и все плохое.
Или просто так под раздачу попадешь.
Опять же, в деревне оно всяко проще прокормиться, хоть и клочок земли, а свой. А что в Париже с продуктами будет, еще и непонятно. А детей лозунгами не накормишь.
Нашлись и две маленьких комнаты.
Одну из них предоставили Варе с детьми, другую отвели мужчинам.
Упали — и уснули. Разве что успели двери подпереть, чем потяжелее. И проснулись только к обеду.
— Что делать будем? — Франсуа явно решил посмотреть, что предложат, а уж потом куда-то идти.
— Кушать, — пожала плечами Варя. — Кушать, обзаводиться телегой или чем-то таким, и ехать. Да побыстрее.
— А куда?
— А вот это мы обсудим после того, как покушаем и найдем телегу. Митчелл?
— Это я запросто, — махнул рукой мужчина. — Барба, ты сиди в комнате с детьми, а я какую одежду прикуплю, да может, новости узнаю?
— Митч, ты — золото!
Ответом Варе была хищная улыбка.
— Пошли вниз вместе? Легче нести будет?
Варя кивнула.
— Согласна. И поговорить, опять же...
— Не боитесь меня оставлять? — подал голос Франсуа.
Варя и Митчелл переглянулись. Ответила Варя.
— Поверьте, Франсуа, у нас столько проблем, что право слово, если вы сейчас уйдете — мы порадуемся. Пойдете?
Не пойдет. Это было ясно по грустной аристократической физиономии. Спесь — оно конечно, но куда он тут денется, с двумя-то маленькими детьми и посреди революции?
Варя пригладила кое-как волосы, вздохнула... нет зеркала. Увы.
— Позволишь?
— Давай.
Митчелл плюнул на платок, протер основные пятна на лице Вари, помог ей пригладить волосы, поправил платье.
— Так более-менее.
— Спасибо. Постой спокойно.
Варя тоже поправила куртку, вытряхнула из волос друга грязь, какую смогла, вздохнула.
— Словно черти дымоход нами чистили. А, ладно! Сойдет!
Митчелл и не сомневался.
Варя сразу направилась на кухню.
Тут монетка, здесь улыбка, и вот милой мадам уже согревают воды для умывания. И пирога обещают. С грушами.
Пирог именно с грушами Варя не любила, но потерпит ради новостей. А они такие...
Ой, мадам!
Вроде как в Варенне короля убили!
Да не одного, а с королевой!
Они бежать собирались, а их догнали, и там схватка завязалась, две сотни гвардейцев с одной стороны и три сотни повстанцев с другой. И они схватились, и пушки там гремели, и людей полегло видимо-невидимо.
И нашли короля, всего израненного, и королеву мертвую...
Варя покусала губы.
Ну, если так?
Про детей не говорят — интересно, почему? Не думают?
Или что?
И теперь ничего не известно, что будет. Но что-то точно страшное!
Варя поблагодарила, умылась, взяла с собой теплую воду для детей, нагрузила поднос едой, и с помощью служанки поднялась наверх.
Дети уже не спали.
— Мама, — пискнула Шарлотта.
Варя расплылась в улыбке.
— А кто у нас такой красивый? Кто такой умненький? Кто моя радость? Спасибо, Мари, дальше я сама с ними, и посуду обещаю, принесу.
Служанка ответила ей улыбкой, и закрыла дверь.
Варя подождала несколько минут, приложив палец к губам. Потом выглянула за дверь, и убедившись, что никто не подслушивает, подошла поближе к детям.
— Умываемся и кушаем. У нас впереди долгий путь.
— Куда? — Шарлотта прижимала к себе брата, словно защищая. Что может девочка в одиннадцать лет? Да хоть что. Хоть в глаз плюнет, хоть ногтями вцепится! Но — сделает.
Что-то новое появилось в ней за эту ночь.
Характер, наверное.
А еще светлая, серебристая прядка в русых волосах. За одну ночь поседела девочка.
— В Россию.
— Куда?
— Российская империя, единственное место, где вас точно не достанут революционеры, — пожала плечами Варя. — Куда я вас тут отпущу? В Австрию? А где гарантия, что Франция не нападет, и вас не выдадут? Нет уж. Мама мне вас поручила, вот я и доставлю в безопасное место. А там уж...
Дети переглянулись, и Шарлотта кивнула по-взрослому.
— Хорошо.
— Обещаю вас не подводить, — вздохнула Варя. — Давайте правда, умываемся, кушаем, а разговаривать будем в дороге, там нас не подслушают.
Это дети поняли.
Так что спустя три часа из Вердена выехала самая прозаическая телега с сеном. В этом сене лежали Варвара, Митчелл и дети, а благородный граф держал поводья, и ворчал, что таких лошадей и на скотобойню-то отдавать стыдно.
Зря ворчал, кстати.
Тех коней, на которых они доехали до Вердена, Митчелл свел в гарнизоне, лучше их было отпустить. А эту конягу купил честь по чести. Ничего, хоть и страшный мерин, и кривоногий, и хвост у него облезлый, но телегу тянет, а что еще от него надо?
Варя задумчиво пожевала соломинку.
В телеге можно было разговаривать спокойно, сизые сумерки укрывали со всех сторон, чужих не было...
— Нам надо в Россию. И вы, благородный граф, будете нас сопровождать.
— В Россию? — чуть не навернулся вниз Франсуа. — но позвольте! Нас ждали...
— Король мертв, — холодно сказала Варя. — Королева тоже. Кого вы повезете? Детей? Через страну, которая кипит, как ведьмин котел? К дяде, который их видел считанные разы и разменяет, как карту, в очередных торгах?
Франсуа вздохнул.
— Все же он их дядя. И... Ферзен хотел отвезти всех в Швецию.
— И что там? — презрительно сощурилась Варя. — Шведы за вас воевать пойдут?
— Эммм...
— А я вам и так скажу. Не пойдут. Они сейчас от нас, русских, огребли по зубам, им не до Франции. И не справятся они, даже не надейтесь. Уж давайте честно, чтобы народ оценил монархию, ему надо нахлебаться демократии по самые ушки. Вот тогда, может быть... Казна пуста, армию нанять не на что, регулярные войска переходят с одной стороны на другую, верных людей у вас единицы, аристократия как маятник... нет? Филипп Эгалите речи в парламенте держит... его бы подержать нежно за горлышко, да и придавить.
— Предатель, — скрипнул зубами Франсуа.
— Так они у вас все такие. Кто не вор и не сволочь.
— Все так плохо, мадам?
Шарлотта слушала внимательно. Брат просто прижимался к ней, как к осколку того, прежнего мира, а вот она... она действительно повзрослела.
Варя пожала плечами.
— Так или не так? Я не знаю, Шарлотта. Это что я вижу. И не обессудь, пока вы просто дети. Даже если вернуть вас на трон... ну, допустим. Вы сможете править? Не сидеть, протирая попой кресло, а реально держать власть в своих руках? Вы знаете, что такое финансы? Сможете определить, где воруют? Сумеете найти подход к каждому человеку? Поставить нужных людей на правильные места? Вести переговоры с другими странами? Это то, что приходит мне в голову, а там ведь есть и куча всего другого, не сомневайся. Я вообще не представляю, как справляется наша императрица, наверное, она — гений. Я бы поубивала всех и сразу. Ладно... вернемся к моим вопросам. Вы это сможете?
— Вы знаете, что нет, мадам.
— Мы все это знаем. Вывод? За вас будут править другие, и никто не сказал, что для вас все закончится лучше, чем сейчас.
— Разве сейчас хорошо?
— Вы живы, — убежденно ответила Варя. — Вы живы, вы можете менять свою судьбу, это уже очень много. Во второй раз можно и не унести ноги. Мама и папа не рассказывали вам про Карла Первого?
— Мадам, при дворе другая жизнь, — заметил Франсуа с облучка. — И родители не рассказывали детям сказки.
Варя не обиделась.
— Уж простите, при дворе меня не принимали. Но вы же знаете историю, граф? Так не постесняйтесь, расскажите детям, как прошло все это веселье в Англии? Глядишь, и для себя что-то поймете?
— Расскажу. Но мадам, до России далеко.
— Значит, успеете и рассказать, и обдумать, — Варя сплюнула изжеванную соломинку, и взяла следующую. — Деньги у нас есть, времени хватит. Авось, доедем до своих.
— И все же, мадам... может, мы как-то попробуем написать Ферзену? Хотя бы?
Варя печально посмотрела на Митчелла. Тот подмигнул в ответ.
Нет-нет, леди, вот это — сама. Лошадь и телегу найти, одежду купить, покушать чего... даже пристрелить кого, тут он со всем удовольствием. Но с дураками спорить?!
Без него!
— Куда написать-то? На деревню дедушке?
— Ну... в посольство.
— А куда он ответ пришлет? Или вы предлагаете нам сидеть на месте и его ждать? Черт знает сколько? А потом еще тащиться с ним невесть куда? Это если он еще жив?
Спорить было сложно.
— Мадам, а что предлагаете вы? Мне надо брать детей и ехать с вами?
— Я не предлагаю. Но помощь вы пока получили только от нас, и вряд ли получите больше от кого-то другого.
— Ну...
— Не идеально? Хотелось бы, чтобы откуда ни возьмись явились сорок сороков полков, расстреляли всех революционеров и вернули на трон короля? Так в жизни не бывает. В романах — и то про такое писать уже стыдятся.
Франсуа явно это понимал.
Ну да. Короля и королеву не спасли. Но хотя бы детей... это уже много!
— Вы можете сами доехать в Россию. И рассказать обо всем...
И замолк. Варя ехидно фыркнула.
— Франсуа, представьте себе такую картину. Я, с двумя детьми наперевес, являюсь к ее императорскому величеству, и с порога так: здрасте. А это у нас Людовик Семнадцатый, немного некоронованный, и его сестричка. А она мне вот так сразу и верит. Давайте я вам, сударыня, войска дам, пойдете вы до городу Парижу, демократию воевать? Свободу, равенство и братство искоренять, да Робеспьера под топор палача запихивать? Верите?
Не верилось даже маленькому Луи.
— Но...
— Или у них какие-то документы есть? Королям паспорта выдают?
— Выдают, мадам. На фамилию Капет. Но все проще, у детей есть некие регалии...
— Я даже спрашивать не стану — какие, — отмахнулась Варя. — Главное, они могут удостоверить их личность?
— Могут. Равно, как и я могу, мадам, и герцог де Шуазель, и еще очень многие.
— Вот и отлично. Но пусть они это делают при русском дворе. И вас, граф, мне отпускать не хочется по той же причине. Доедете, побеседуете с императрицей, как приличный человек, побудете с малышами, напишете всем заинтересованным... ну, долго. Зато узнаете, кто и чего стоит. Если кто-то переметнется на сторону врага...
— Вы страшный человек, мадам.
— Между прочим, я умылась, — обиделась Варя.
— Мадам, вы все меняете своими словами.
Варя фыркнула в ответ.
Милый мой, да знал бы ты, сколько я уже своими делами поменяла! А сколько заработала!
И ведь не сознаешься!
Не поймут!
Дикари-с!*
*— отсылка к анекдоту о поручике Ржевском. Прим. авт.
* * *
То, что пережил несчастный Ханс Ферзен, никакому врагу не пожелаешь.
Оставить любимую женщину, казалось, совсем ненадолго, и на прощание поймать взгляд ее сияющих глаз, и обещание, и...
И на следующий день — такие новости.
Королева — мертва.
Король — мертв.
Дети пропали.
Ханс рысью метнулся в Варенн. Там ему рассказали интересную историю.
Вроде как, в ночь-полночь прискакал с другом Жан-Батист Друэ с приятелем, кинулся туда-сюда, в кабак 'Золотая рука', приказал перекрывать мост, сказал, что король, вроде как, едет...
Ну, спьяну какой дури не сделаешь, мост, и правда, перекрыли, кинулись, остановили карету, а там и правда — король!
