Ход конем (Часть 1: Осень)

В глубинных слоях Периметра находиться опасно, сравнительный комфорт себе там могут обеспечить только Ключи и хранители. Поскольку первых было три, а вторых, исключая Безымянную, которая также была и Ключом, шестеро и ни те, ни другие вниз по понятным причинам не стремились, особой загруженностью здешние пути не отличались. На их фоне яркая аура места встречи сама по себе была как путеводный маяк. Осторожно проскальзывая между пока редкими темно-синими кляксами вредоносной энергии, я в итоге подобрался к зависшему на самой границе относительно спокойного пространства светящемуся облаку голубоватого оттенка. Оно словно существовало отдельно от этого места, что, в принципе, было верно. Все-таки магия сновидений.

Он лежал прямо на клубах тумана, подложив себе под голову невесть откуда взявшуюся здесь белую подушку. Как и при жизни, он был аристократически красив: черные волосы, белая кожа, тонкие черты лица. Его отчужденность можно было ощутить только в болезненной неподвижности движений, слабом ментальном поле вокруг, да в залитых нереальным фиолетовым светом глазах. Роман Корлан, младший принц императорского рода Алагай, был мертв, как и все прочие хранители, мертв уже двадцать с лишним лет. По законам объективной реальности его душа уже должна была растворяться в Сети для нового перерождения, но демоны живут по законам Периметра, а в нем закон — это желания Ключа.

— Привет, Ром — поприветствовал я лучшего друга. Его неподвижность еще продолжалась несколько секунд, а потом жизнь снова наполнила хранителя.

— Привет, Дима — радостно улыбнулся он, выныривая из своего царства сновидений — Решил еще раз проверить готовность проекта к активации?

— Не-а! Решил, что пора уже приступать к активным действиям. Условия в данный момент почти идеальны, а мне удалось на время отделаться от тела. В ближайшее время оно будет находиться в надежных руках и никак не сможет меня побеспокоить.

— Неожиданно — задумчиво ответил парень — У меня все готово, но если ты не возражаешь, я проведу последнюю корректировку.

— Какие вопросы? Это все-таки твое детище! — ухмыльнулся я.

— Угу — только получив согласие, Ромка тут же нырнул обратно в сон. Он вообще проводил в их мире все больше и больше времени после смерти. Жизнь держит в себе слишком много ориентиров существования, которые уходят вместе с ней. Магия хранителей может частично обеспечить погибшую душу силой, телом, разумом и даже чувствами, но полностью заменить жизнь она не может. Хотя хранители и стараются это утверждение опровергнуть.

Жаль, что я не знаю средства, чтобы вернуть их к полноценной жизни. А единственный человек, которому это под силу, исчез неизвестно куда так давно, что уже и сам кажется мифом.

— Прекрасно. Все в норме и даже лучше! Не доверяешь, можешь проверить — вернулся Рома к реальности.

— Не смеши меня! — фыркнул я — Ты лучший спец по снам во всем осколке, как я могу тебе не доверять!

И это не было лестью. Несмотря на свой очень молодой возраст, как маг сновидений Ромка имел серьезнейшие преимущества над остальными своими коллегами. Во-первых, он был демоном, и его сила намного превосходила человеческую в таком же возрасте, во-вторых, он был мертв, что открывало ему свободный путь в миры чужих снов, которые грозили опасностями даже древнейшим из магов этой стихии.

— Ну, если возражений нет, то милости прошу вас, сэр — сделав шутливый поклон с воображаемой шляпой, хранитель открыл так тщательно конструируемые им врата в новую реальность. За их границей царила чистая темнота.

— Не боишься? — подначил он меня.

— Тварей бояться, в леса не ходить — ответили губы сами собой. Само собой, боюсь. Даже сны обычных людей небезопасны, а уж на что похожи сны Перводемона... Так Дима, не о том ты думаешь... и ведь это только начало моей авантюры, которая должна будет в итоге изменить мой народ раз и навсегда...

— Пошли, пока я не передумал! — крикнул я другу и ласточкой ломанулся во врата. Сопровождал меня его громогласный смех. Еще и издевается, гад!

Вряд ли найдется человек, который сможет с полной уверенностью сказать, что сон — это просто. Мир сновидений всегда был и остается крайне непредсказуемой и неуправляемой реальностью, власти над которой у человека практически нет. Довольно долгое время люди считали, что область снов рождается на стыке школ телепатии и иллюзий, и ни у кого не возникало желания усложнять и без того невероятно сложную картину. Еще на заре магии под влиянием рационалистов сложилось мнение, что сны — это лишь уникальная природная аномалия, присущая разуму и не несущая в себе лишь крупицы настоящей реальности, сложность нахождения которых многократно превосходила получаемую пользу. Просуществовало такое мнение до относительно недавнего времени, когда проблемой сновидений вплотную занялся один известный теоретик школы телепатии.

Вообще-то он был и остается специалистом по работе с памятью, но на заре своей научной карьеры он старался понять свою собственную стихию через ее взаимодействие с другими. Нельзя сказать, что он не добился успехов на этом поприще, наоборот, они были весьма впечатляющи, но в сравнении с результатами той работы, которую он проделал в области сновидений, вся его предыдущая деятельность меркнет.

Не думаю, что стоит расписывать все его исследования, это займет не один час. Выскажу только те постулаты, без знания которых понимание стихии сна невозможно. Итак, во-первых, хотя это и может удивить многих, сновидения присущи не только разумным или даже живым существам — сны являются свойством всего существующего. Второй постулат школы снов очевиден, но едва ли не более важен: сны как объективная реальность также существуют, а, значит, им точно также присущи свои сны. И эти сны тоже существуют, как объективная реальность... Структура сновидения напоминает собой перевернутую пирамиду, имеющую своей опорой изначальный реальный объект. Основания же всех пирамид снов, переплетаясь в какой-то конечной точке, образуют уже совершенно новую реальность, у которой удивленный исследователь обнаружил наличие собственного средоточия. Так родилось понятие стихии снов.

Так что же такое сны? Маг, обнаруживший эту стихию, полагает, что сны в основе своей чем-то схожи с основным объектом его исследования — памятью. Мир сновидений является тем местом, где состояния, прошедшие в нашем мире обретают новую жизнь и качества, создающие новую версию произошедшего, происходящего и возможного в объективной реальности. 'Сон — это врата туда, где есть то, чего не может быть здесь' — вот такое, запутанное, но наиболее действенное из существующих определений, которые есть на данный момент. На этом определении, в конце концов, выстроилась новая школа сновидений, окончательно выделившись из телепатии. Ее первыми адептами стали ученики того самого исследователя, последний же наотрез отказался изменять своей стихии, переходя под покровительство дочерней ей ветви древа магии. Вечным же напоминанием этой работе стал воплотивший его сосуд город. Самый красивый и удивительный город западного приграничья. Город-мечта. Вирна, столица империи Алагай, жизнь императора Александра Корлана. Забавно, что отвергнутая дедом стихия воплотилась-таки во внуке.

Так зачем же мы лезли в необузданный сон безумного и полумертвого существа? Как и всегда в путешествиях по снам, нашей целью было то, чего нет. Сорок лет назад Николай Колен провел ритуал, успешное окончание которого необычайно увеличило бы его силу, но в планы бывшего главы Службы вмешался противник, мастерство которого наголову превосходило возможности Николая. Из всех возможных вариантов исхода ритуала, ее магия выбрала наиболее разрушительный для сущности Колена. Душа и сила Палача были полностью разрушены, а то, что ухитрилось остаться хоть немного целым, уничтожило и преобразило само себя в водовороте образовавшегося Периметра. Та новая сущность, которая пришла ему на смену, уже ничем не напоминала бывшего великолепного и расчетливого ученого. Но где-то далеко, в самых дальних глубинах его снов еще жил отголосок прежнего Колена и этот отголосок можно было, нет, не вернуть обратно, ведь он прошлое, а игры со временем вне власти смертных. Можно было попытаться, ориентируясь на тончайший отблеск ушедшего слепить нечто новое, хотя бы отчасти подобное первоначальному образу и имеющее хоть какую-то власть над тем, во что этот образ преобразился. То, что дало бы всем демонам надежду.

В обычном своем состоянии я бы ни за что не смог бы попасть на пути снов, но сейчас, оторванный от своего целого, находясь на грани между живым и мертвым, я был достаточно легок, чтобы несущие пути приняли меня как свою часть. Мое сознание было настолько эфемерно, что как будто его не было совсем. Но даже так я был лишен возможности понимать эти пути. Они были для меня только лишь мельтешащим водоворотом образов, стремящихся перекроить меня, чужого для них, свой лад. Единственным ориентиром для меня в этом пути была воля Ромы, который шел по созданной им дороге к зафиксированной его же магией точке.

За одним из многочисленных поворотов нас ждала уже новая реальность, такая же непостоянная, но уже не настолько агрессивная. Изменились и мы сами. И себя и хранителя я теперь воспринимал как рассыпающиеся потоки радужных осколков со стремящимися куда-то вниз хвостами. Наверху раскинулось непередаваемым буйством красок небо.

'Какое красивое небо!'

'Это уже не небо, а средоточие. Мы только что перешли в реальность сновидений. Будь осторожен, тут все еще опасней, чем было раньше'

'Не волнуйся, я не буду ничего трогать'

Теперь мы летели по спирали, заковывая тем самым точку выхода в оковы определенности. Вот она уже предстала перед нами: вялая капля мазута, зависшая в океане невероятного блеска. Не долетая до нее всего несколько метров, Рима застыл, накручивая наши с ним 'хвосты' прямо на эту каплю.

'Последний инструктаж. Сейчас я начну шить, от тебя никаких осознанных усилий при этом не потребуется. Вообще, ты должен оставаться как можно более спокойным и пассивным, чтобы я мог использовать твои сны как основу. Блин, не будь ты Ключом, черта с два я бы позволил тебе сюда залезть! Ладно, что еще... Если у каких богов есть перед тобой должок, смело требуй его немедленного возвращения. И постарайся остаться живым, пожалуйста.

На такой оптимистичной ноте хранитель отдал приказ, и потоки снов начали растворяться друг в друге. Еще раз проверив состояние рабочей конструкции и пробурчав по ментальной связи что-то наподобие 'Самоубийца!', Рома осторожно прикоснулся к нитям снов.

Полностью отдавшись родной стихии, его сознание утратило прежнюю форму, рассыпаясь стаей разноцветных образов, вплетенных в бесконечный танец вокруг невидимого центра. Их движение затягивало в себя окружающее пространство, преобразуясь его в быстро расширяющийся водоворот, своим буйством красок и непостоянством похожий на отражение зависшего высоко наверху средоточие. Вот в зону влияния вихря попали осколок снов Перводемона и система заклятий, его оплетавшая. Получив приказ создателя, плетения взметнулись ему навстречу сумасшедшей радугой, увлекая маслянисто блестящую черным каплю следом за собой. Тяжелая и инертная даже на вид материя образца, медленно набирая разгон, потекла в вихревом движении, подобном движению сознания Ромы.

Дождавшись, пока скорость второго вихря достигнет своего пика, хранитель выплеснул из себя целый пучок многоцветных образов-игл, пробивших кружащуюся каплю насквозь. За каждой из таких игл из нее потянулось по плотной черной нити, которые, следуя за осколками воли мага, закрутились вокруг осколка, оплетая его и перекраивая, заставляя переходить в новую форму.

Следующие две иглы прошли сквозь меня, и стоило больших усилий остаться спокойным и не пытаться остановить потянувшиеся из меня нити энергии. Эта энергия не принадлежала ни моему сознанию, ни истокам, ни памяти, она брала начало во снах — той части души, которую бодрствующий человек обычно не замечает, но ее потеря, тем не менее, оказалась донельзя болезненна. Из меня словно уносили с собой мои мечты, лишали пищи желания, оставляя лишь голый сухой 'рациональный' взгляд на вещи. Мне вдруг стало холодно и одиноко, мир вокруг словно стал более плоским и бледным, теряя все больше с каждой секундой... Нет, мир оставался прежним, а вот я терял. С властью сна уходила многовариантность мышления и видение альтернатив, разум оказался заперт в рамках неизменной системы мышления, которой ему не хватало для полноценного существования, и эта нехватка вызывала почти физический дискомфорт.

А утекающая от меня сила тем временем начала вплетаться в ежесекундно меняющий под действием заклинаний Ромы форму черный вихрь. Воля хранителя смешивала краски моих снов и снов Перводемона, образуя новую внутреннюю структуру образца. Отсеченный от своей основы элемент сновидений, стремился войти в новую структуру, найти себе точку опоры и Ромка в свою очередь делал все возможное, чтобы загнать его именно в мою пирамиду снов. В какой-то момент времени его действия увенчались успехом, и центр притяжения объекта сместился на меня. Используя соединяющие его и меня нити снов, черный вихрь устремился ко мне и впитался без остатка. Он не полностью ушел в пирамиду сновидений, его удержали все еще действующие цепи магии хранителя, и поэтому я еще мог ощущать присутствие темной капли где-то на границе моего существования, зная, что в любой момент могу вырвать ее обратно.

'Первый этап завершен. Прежде, чем продолжать, предлагаю немного отдохнуть. Согласен?'

'Это не повредит работе? Было бы очень кстати, я вконец вымотался'

'Я тоже. Нет, образцу все равно надо некоторое время на адаптацию с тобой. Хотя бы частичную. Вечно тебя тянет тащить себе в голову всякую дрянь! Спятить не боишься?'

'В моей голове уже полным полно подозрительных жильцов, еще один ничего не изменит'

На то, чтобы набраться сил для нового рывка, в питательной среде Периметра у нас ушло не так уж и много времени. Когда наши силы пришли в достаточно стабильное состояние для начала второго этапа, мы с Ромой призвали образец в пространство демонического мира. Призвание снов в реальность было одним из наиболее активно использующихся приемов школы сновидений, проводником образа в мир служил носитель этого образа, чаще всего сам маг. Накладываясь на реальность, сновидение частично замещало собой некоторые изначальные качества своей опоры и на некоторое время становилось ее частью. В моем случае, учитывая мою неспособность к магии сна, мы постарались свести замещение к минимуму, четко проведя границу между образом и мной.

Основная причина того, что носителем образца стал не идеально подходящий для этой роли хранитель, а я была проста: Периметр был синхронен и солидарен с силой, уничтожившей Николая Колена, поэтому появление в его границах того, что являлось фактически его слабым, но уже четким образом, в любом случае вызвало бы реакцию отторжения, которая уничтожила бы и образ и его носителя. Единственным исключением из этого правила оставались Ключи — основа Периметра, мы были для него неприкосновенны. Поэтому одной из моих функций на втором этапе формирования было своей властью поддерживать мирное существование образа во враждебном пространстве.