Лин была спасена остатками своего войска, помещена в стазис и погребена вместе со своим талисманом. Там она провела более двадцати четырёх тысяч лет.
Джедаи одержали победу в Первом Великом Расколе. Более того, их победа была воспринята как подтверждение их идеологии, которая стала превалировать над другими традициями владения Силой. Павших джедаев Ксендора позже стали в просторечии называть "тёмными джедаями", хотя многие возражали против такого определения, а термин "приспешники Ксендора" использовался как ругательство.
Второй Великий Раскол было не так просто предотвратить, но до него оставалось ещё много лет.
Обитатели глубин
Сказание о Протасе
Из всех сказаний Эпохи экспансионизма, напрямую связанных с событиями древних Космических войн, два самых трагических принадлежат Перворождённым Харубдианам.
Харубдиане (или харубдисы) — это огромные мегалодоны, которые когда-то бороздили бескрайние океаны Джеррилека (как их иногда ошибочно называли). Они были прародителями каркародонов, селкатов, толосов, мультупосов, ломинов, трулалисов, питторелей (позже — патрулианцев, после того как они стали правоохранительными органами) и феоринцев — последняя раса жила с ними до тех пор, пока разрушительная атака лорда Трейуса на их мир во время Войны Темпоральных Планов не вынудила их переселиться на Отрин, планету Внешнего Кольца, где они обитают и по сей день.
С тех пор харубдиане расселились по множеству водных миров в поисках места, где они могли бы принести наибольшую пользу. Видя, что Камино нуждается в защитнике, Протас заплыл в его бескрайние океаны через большие подводные гиперврата — в последний раз перед их разрушением. В старых войнах Камино почти не участвовала в сражениях, и не по доброте душевной со стороны Врага, а потому, что Мелькорр, таинственный тёмный титан с Болгена, объявил эту планету своей. Протас поплыл к хребту Талин в самой глубокой части моря, чтобы сразиться с Мелькорром, и после шести дней ожесточённых боёв ему удалось одержать победу.
Коренными жителями Камино были айвхи. Это были миролюбивые потомки освафт. Айвхи были благодарны Протасу за вмешательство, но сообщили ему, что сами не могут прибегать к насилию и должны подавать пример каминоанцам, которые приходятся им братьями и сёстрами. Как один из Предтеч, Протас понимал это, хотя он и его соплеменники-харубдийцы давно отказались от пацифистского пути Решительных в пользу пути Рассудительных.
Позже, когда Протас проплывал мимо Древнего желоба, на него напала огромная и свирепая стая кикла. Эти рыбы, похожие на пираний, выплыли из скрытого атолла, чтобы уничтожить его в отместку за смерть Мелькорра. На этот раз Протасу потребовался месяц сражений, чтобы уничтожить всех кикла до последнего. И снова айвхи не вмешались, снова объяснив, что, хотя они и ценят его опеку, им запрещено прибегать к насилию.
Когда он спросил каминоанцев, почему они не оказывают помощь, ведь они явно не принадлежали к фракции "Решительных", их представитель Келаммар объяснил: "Когда мы впервые столкнулись с огромной школой, наш народ был напуган киклами, которые стремились подчинить себе великие моря Камино, и мы решили позволить им это сделать".
"Вы были вполне довольны тем, что я уничтожил Мелькорра. Вы должны были прийти мне на помощь в борьбе с киклами, — упрекнул их Протас, — а не замыкаться в себе, пока я сражался за вас".
"А если бы ты погиб, — возразил Келаммар, — киклы бы нас наказали".
Не найдя, что на это ответить, Протас в гневе удалился.
Годы, словно удлиняющиеся тени, уходили в горькие воспоминания, и Протас начал стареть, с немалой горечью отмечая, что айвхи остаются вечно молодыми. К тому времени он впал в глубочайшую меланхолию, из которой его не могли вывести ни братья, ни союзники. Он отворачивался от всех, кто пытался с ним заговорить, и в последние годы жизни, когда он стал седым и сварливым, его, в свою очередь, избегали.
Однажды зимой, в долгие годы безмолвного мира, когда новые народы сновали туда-сюда, словно косяки бродячих сомов, к Протасу приблизилась большая стая айвхов. Они сопровождали огромное количество каминоанцев, которые направлялись на юг, спасаясь от надвигающихся заморозков. Протас отказал им в проходе. Формально айвхи не обязаны были спрашивать у него разрешения, поскольку воды ему не принадлежали, но они терпеливо объяснили, что, поскольку межзвёздные врата Камино давно разрушены, путешествие вокруг его владений будет долгим и унесёт бесчисленное количество жизней. Но он упрямо стоял на своём.
"Великий Протас, — обратился к нему айвх по имени Мауметт, начиная беспокоиться, — мы не хотим причинять вам неудобств или нарушать ваше добровольное уединение, но, отказывая нам в проходе, вы фактически приговариваете этих людей к смерти".
"Они — последователи Мелькорра, — возразил Протас. — Я не стану их убивать, но и помогать им не буду".
Айвхи в смятении переглянулись. "Великий Протас, — ответил один из них по имени Тиш, — это было много веков назад. Сейчас не осталось никого, кто помнил бы своих предков, не говоря уже о Мелькорре".
"Я помню..."
"Мы понимаем ваше негодование, — рассудил Мометт, — но разве вы станете осуждать большинство за действия тех немногих, кого уже нет в живых?"
"Вы глупцы, если думаете, что их действия не были одобрены большинством", — возмутился Протас. — "Из поколения в поколение потомство отравленной школы будет ущербным. Вы тратите силы на этих каминоанцев, — добавил он, произнеся это слово как оскорбление. — Зло заложено в их природе".
"При всём уважении, мы не согласны, — возразил Тиш. — У каждого есть выбор, и, несмотря на все недостатки каминоанцев, айвхи всё же любят их и не допустят их столь жестокой гибели. И вы им не судья и не присяжные. Пожалуйста... позвольте нам пройти. В будущем мы вас больше не побеспокоим."
"Я охраняю эту территорию", — сердито ответил он. — "Ни один закон не обязывает меня пропускать нарушителей закона".
"Охранять, да. Управлять, как тиран — нет, — когда он не ответил, она продолжила: — На вашей совести будет кровь всех этих жизней?"
— Я бы хотел, чтобы раса каминоанских предателей была мертва!
— Это речь не мудрости или сострадания, а о непреклонной жесткости и высокомерии, — возразил Момет. Он посмотрел на Тиста, и тот понял, о чем они оба думали. Протас впал в безумие и зло. У Айвха было два ужасных варианта: увидеть, как умирают те, кого они поклялись защищать, или силой прорваться мимо Протаса. В конце концов, они приняли решение, которое изменило их навсегда. Телепатически кивнув друг другу, они вступили в безнадежную битву с бывшим Защитником. Крылатым китообразным было непривычно сражаться, и, хотя они мысленно готовились к тому, что, по их мнению, должно было произойти, они возненавидели это. Протас злорадствовал, видя, как они теряют свое превосходство.
"Вы не поступились своими высокими моральными принципами, чтобы помочь мне одолеть Мелькорра или Киклу, но готовы сразиться со мной!"
"Не для того, чтобы сразиться с тобой, Протас, а чтобы спасти жизни..." — ответил Тист.
"Может, остановишься и дашь нам пройти с миром?" — почти взмолился Мауметт.
"Нет! Вам придется убить меня, потому что я точно убью вас!"
Несмотря на отсутствие опыта, айвхи были крепкими, сильными и упорными. Они сражались не ради гордости или превосходства, а ради спасения своих перепуганных подопечных. Все как один, они бросились в атаку. Протас со смехом разрывал их на части и проглатывал целиком, но когда удача отвернулась от него и вода потемнела от его крови, он почувствовал, что умирает.
"Теперь, когда ты повержен, ты остановишься?" — спросили его айвхи. — "Мы еще можем исцелить тебя, если ты..."
"ЗАМОЛЧИ, проклятое отродье Освафта! Ты и тебе подобные отныне и до конца своих дней не произнесете ни слова!" — В порыве скорби и гнева Протас использовал остатки своих сил, чтобы проклясть дар речи айвх, потому что их слова вызывали у него стыд и ярость. Эта клятва, усиленная близостью его смерти и горькой утратой его духа, была настолько ужасной, что, как говорят, повлияла на всех китообразных детей освафт.
Смерть Протаса стала тяжелым ударом для айвх, которые были вынуждены убить Защитника Камино и одного из Старейшин Перворожденных. Более того, они больше не могли общаться так, как раньше. Когда тело великого харубдианина опустилось на дно, где его должны были сожрать глубоководные существа, патрулирующие субфотическую зону, айвхи отложили свои печали и переправили каминоанцев в безопасное место.
На протяжении многих поколений каминоанцы рассказывали своим детям разные версии этих событий. Согласно одной из них, к айвхам явился Целестиал, который укрепил их дух и сказал, что их жертва не осталась незамеченной и что однажды они снова обретут дар речи.
Хотя мастер-джедай с Камино, Кина Ха, утверждала, что эти истории основаны на реальных событиях, в наше время почти все считают их сказками о фраях и элверах, метафорами, описывающими храбрость их верных скакунов.
Сказание о прародителе
Увы, Протас был не единственным харубдийцем, павшим в относительно мирные времена...
В эпоху Индекты (с 17 018 по 15 000 год до ЯБ) настал день, когда смерть пришла на Манаан.
Ансетр, которую по праву называли Прародительницей, отправилась на Манаан, чтобы работать вместе с освобождёнными селкатами, которые в большом количестве вернулись на свою планету, чтобы начать строительство столицы — города Ахто, который должен был стать пристанищем для инопланетян и других свободных народов, с которыми селкаты подружились. Неподалёку от города Ахто, на станции, построенной компанией "КолтоКэр Терапевтикс" в Хракертском разломе глубоко под водами Манаана, был добыт мощный лечебный препарат под названием "колто", который должен был распространяться среди страдающих от болезней народов по всей галактике.
Были и тревожные звоночки. Мелочи. Странное поведение и необычные аномалии...
Некоторые говорят, что последовавшие за этим кошмары и тревожные видения были побочным эффектом от чрезмерного употребления люма из города Ахто или от непрекращающегося грохота добывающей машины. Другие утверждают, что это было оккультное влияние установки "Звёздная Карта Ракат", спрятанной в океанической долине. Как бы то ни было, известно лишь, что более двух тысяч человек погибло в тот роковой день, когда обитатели темных вод в смятении поглотили все на своем пути, всех, кроме троих...
Гигантские транспаристиловые смотровые площадки станции были построены в основном в эстетических целях, чтобы сотрудники и посетители могли наслаждаться захватывающими подводными видами и формами жизни, которые время от времени проплывали мимо, но они также оказались полезными для облегчения общения с селкатами. На протяжении многих лет соперничающие корпорации "Гексин", "Пендрагон" и "Вермоген", а также загоранские пираты, которые хотели украсть "колто", не раз пугали их, но мало кому удавалось преодолеть Селкатов.
Микеле Вос было тринадцать лет. Ее родители работали учеными-фитофармацевтами в компании KoltoCare Therapeutics. После выполнения своих заданий, вскоре после того, как ее родители возвращались вечером на работу, Микеле отправлялась на смотровую площадку No 16, которую она регулярно посещала, чтобы встретиться с Ансетр, которую она называла Ансе. Она с нетерпением ждала этих визитов, потому что у Ансе всегда была наготове какая-нибудь мудрая или забавная история, и хотя она часто расспрашивала Микеле о её собственных "приключениях", увлекательным рассказам Харубдианки, казалось, не было конца.
Микеле не казалось странным, что только она могла её слышать, хотя поначалу это создавало проблемы: ей говорили, что у неё "богатое воображение", и она попала под наблюдение штатного психолога. Этот фарс продолжался до тех пор, пока Микеле не научилась притворяться, что всё это было понарошку, и не смогла спокойно заниматься своими делами.
"Почему тебя больше никто не слышит?" — однажды спросила она гигантское существо.
"Когда команда, построившая твою сверкающую пещеру, впервые опустилась на эту глубину..."
"Станцию", — поправила её Микеле.
"Да, станцию. Они решили, что я одна из тех, кто не издаёт звуков..."
"Ты имеешь в виду животное?"
"Именно. Мои первые попытки заговорить были встречены... страхом и тревогой... поэтому я позволила им и дальше верить, что я всего лишь большой кит. Мне было всё равно, хотя я бы с удовольствием с ними пообщалась. После того как станция была построена и появились маленькие детёныши..."
— Ты имеешь в виду детей.
— Да, именно. Было так приятно видеть всех этих детей, но мало кто из них нашел время, чтобы просто посидеть и послушать, как это сделала ты.
— Я знала, что есть и другие! — с горечью выпалила Микеле. — Они врали и говорили, что никогда тебя не слышали.
— Даже среди Древних рас были те, кто боялся выставить себя дураками, — сказала Ансе. — Я не сомневаюсь, что многие из твоих друзей...
— Бывших друзей, — хмуро поправила она.
— Подозреваю, многие из твоих бывших друзей решили, что им все это померещилось.
— Это просто потому, что они глупые и напуганные, — заключила она.
— Не будь к ним слишком строга, — посоветовал Ансе.
— То есть не будь к ним слишком сурова.
— Да, именно так. — Ансе улыбнулась. — Хороших друзей найти непросто, Микеле Вос. Я рада, что есть ты.
— Я тоже! — просияла девочка. Может, Ансе и права. К тому же, многие ли могут похвастаться тем, что их друг — говорящий кит-великан?
— Со временем я познакомлю тебя с новым другом, который у меня появился. Он очень... застенчив, как вы, наверное, сказали бы, и избегает общества большинства людей. Боюсь, что время, проведённое на войне, каким-то образом... причинило ему боль. Но, кажется, моё общество его приободряет.
"Я уверена, что ему станет лучше", — успокоила её Микеле. — "Он такой же большой, как ты?"
"О, гораздо больше!"
Следующие несколько недель жизнь Микеле шла своим чередом. Но однажды ночью ей приснился кошмар, который повторялся каждую ночь в течение следующих трёх ночей. Ансе появлялась перед ней у транспаристилового иллюминатора, у которого они часто встречались. Её огромные глаза, обычно такие весёлые, теперь были полны страха. Она убеждала Микеле бежать, повторяя это предупреждение снова и снова. Но та не двигалась с места. А потом с глазами Ансе что-то произошло. Они изменились, стали какими-то растерянными, а затем закрылись. Когда они снова открылись, то были чёрными. Харубдианка широко раскрыла рот и закричала. Это была волна ярости и горя, какой Микеле никогда прежде не слышала. Она была настолько мощной, что разбила транспаристиловое стекло, отделявшее океан от станции. Осколки разлетелись вдребезги, ледяная вода хлынула внутрь... и за ней последовали эти черные глаза. В этот момент Микеле всегда просыпалась.
