Раскаленная луна

— Отлично! — сказал он. — То, что я ждал — правильная стратегия и импровизация. Умение просчитать действие врага и вывернуться из самой тупиковой ситуации. Твоя группа заслужила боевые клинки в честном соревновании.

В сторону Самурая не нужно было и смотреть. Волны исходящей от него бессильной ярости и бешенства затопили целиком, хлестнули по нервам. И если бы мы научились передавать мысли, ментальной ругани было бы не избежать.

— Хочу вам напомнить, — обратился Перс к адептам, будто не замечая недовольства проигравшего. — До конца учебного полугодия осталось совсем немного. Послезавтра состоится последний зачет на выносливость. Истинные бегут сорок километров, их напарники — десять. После этого подведем итоги и объявим победителя.

— А каникулы у нас будут? — спросила Герда.

— Отдыхать будете после выпуска из Обители. Деление на полугодия у нас символическое. Но, окончив первое, вы вступаете в совершенно новую жизнь. Истинные проходят инициацию, и тогда, с подстраховкой старших, вы сможете участвовать в настоящих операциях.

— Реальный бой? — воскликнул Бес. — Круто!

— Не слишком круто, Бес. Охота на вампиров — занятие исключительно опасное. Одна ошибка — и все. А теперь все свободны.

К вечеру погода разгулялась. Дождь прекратился, землю остветили солнечные лучи, согревая ее последним теплом. Идти на ужин расхотелось. В воздухе вкусно пахло осенью, жухлой листвой и озерной свежестью, так что я развернулся и направился к тренировочной башне. Оглянувшись и проверив, что меня никто не видит, запрыгнул по проторенному пути на парапет, а потом перемахнул на крышу. Усевшись на самом пике, засмотрелся на окрестности.

Лес буйствовал множеством красок: от пронзительно-желтого и коричневого, до багряного и изумрудно-зеленого. Солнце садилось, оттеняя небо и озеро розовым и фиолетовым цветами. Даже не верилось, что через месяц-другой все здесь покроется снегом и замрет до будущей весны.

Не знаю, сколько я просидел на крыше, наблюдая за закатом, за медленно надвигавшейся темнотой, за появляющимися тут и там искорками звезд. Подмораживало, но особенного холода я не чувствовал: душу грел полученный Клык. Вообще-то на территории охотников ходить с оружием не приветствовалось, но я просто не успел занести его домой. Еще раз вытянув клинок из ножен, залюбовался совершенством линий, холодным блеском стали, искусной отделкой.

— Никак не расстанешься с прелестью?

Ироничное замечание прозвучало так неожиданно, что я вздрогнул и едва не уронил кукри.

— Сел? Ты что здесь делаешь? — я убрал его в ножны.

— Не один ты мастак скакать по крышам, — она присела рядом, подперев руками подбородок.

— Ты не ответила на мой вопрос.

— Красиво здесь, — напарница усиленно делала вид, что не слышит. — Я тоже иногда сюда прихожу. Моя комната несколькими этажами ниже.

Поднявшееся было чувство радости тут же сменилось досадой. Вот остолоп. И почему я решил, что ее присутствие здесь — не простое совпадение.

— Ты на ужин не ходил, — она не сводила глаз с неба, темнеющего с каждой минутой. — Что-то случилось?

— Нет, ничего. Просто...

— Захотелось укрыться там, где тебя не найдут? Почему? Сегодня ты — герой дня. Одолел Перса, принес нам победу и право носить настоящее оружие.

— Разве это так важно? — Я усиленно старался не смотреть на нежные ямочки возле ее губ, на родинку чуть ниже скулы. — Какое значение имеет победа? Вампирам плевать, кто на них вышел охотиться — отличник или двоечник.

— Ты прав, наверное, не важно. — Она расстроилась, напряглась, будто я сказал нечто неприятное. — Просто я привыкла быть первой. В школе, когда училась на одни пятерки, в танцевальном кружке, когда выкладывалась за медали и кубки. В первом классе у меня не получалось прыгать в резиночку. Знаешь такую игру?

Честно говоря, я не слишком разбирался в девчоночьих забавах. Видел издалека, но никогда не вникал в правила. Ну, хорошо, признаюсь, что пару раз ее отбирал у одноклассниц, чтоб дорогу не загораживали.

— На самом деле это очень сложно — прыгнуть так, чтобы не зацепиться, особенно, если она высоко. Так вот... у меня не получалось. И я натягивала ее дома, между стульями. И тренировалась, тренировалась. Многие бы плюнули, сочли бесполезной тратой времени. Но не я. Мама говорила, — тут Селена осеклась, поежилась и тихо продолжила, — что я как танк. Пру напролом, пока не добьюсь своего.

— Она была права, — мягко улыбнулся я. — Та Селена, которую я знаю, никогда не отступает.

— Еще как отступает, — прошептала девушка. — Тогда... когда все случилось...

Мы сидели рядом, плечом к плечу, и я чувствовал, как ее терзает горечь утраты, ищет выхода, но не находит. Не так просто заново пережить то, что разрушило твою жизнь. По себе знаю.

— Мы спали, — вдруг начала она. — Я в одной комнате, родители и трехмесячный братишка — в другой. Мама по ночам кормила его и укачивала. Той ночью я проснулась от плача. Еще удивилась — Темка меня никогда не будил. А потом поняла, что плач какой-то неправильный. Знаешь, похожий на писк. Или визг. Жалобный. Душераздирающий. Я бросилась к родителям и там... — Селена сделала паузу и продолжила холодно, отстранено, будто пересказывала фильм. — И там увидела его. Сначала решила, что к нам пробрался грабитель. Высокий, с бледным, как у мертвяка лицом. Я его никогда не забуду. Пронзительные карие глаза и, что самое ужасное, острые клыки, торчащие из-под губ. Щеки, рот и подбородок у него были чем-то перемазаны. Только потом до меня дошло, что это кровь. Мама лежала на кровати с разорванным горлом — она даже проснуться не успела, когда на нее напали. А папа... папу я увидела на полу. Истерзанного, в багровой луже, словно на него напал дикий зверь.

Голос Селены дрогнул, из глаз покатились крупные слезы.

— Я хотела кричать, но не могла. Меня будто голоса лишили. Темка извивался у этого чудовища в руках и отчаянно пищал... А нежить смотрела на меня так... пристально, тяжело... Я онемела, не могла и пальцем пошевелить, но тут он сделал шаг, и я пришла в себя. От страха закричала. И нет, чтобы взять что-нибудь в руки. Нож там, или предмет какой тяжелый, все равно что... А я побежала. Хлопнула дверью, вырвалась из квартиры и понеслась прочь... Со всех ног. До сих пор не могу поверить... Я их оставила... бросила... струсила...

— Ты бы ничего не сделала, — тихо произнес я.

— Потом меня нашли охотники, — она спрятала лицо, вытерла слезы. — Сказали, что я выжила чудом. Что у меня несвойственная людям устойчивость к вампирскому гипнозу, иначе мне бы не удалось его побороть. И что у меня будет возможность найти упыря, напавшего на мою семью, и самолично перерезать ему глотку. В Обитель я поступила, а вот шанс отомстить, увы, потеряла.

— Почему?

Селена вздохнула и улыбнулась. Горько, иронично, облегченно ли?

— Да потому что ты уже с ним разобрался.

Я потерял дар речи. Нет. Не бывает таких совпадений!

— Самир?

— Да. Его морда отлично отпечаталась на той записи в ю-тюбе. Еще подумала — вот так парень... Столкнулся с тварью и не струсил. В отличие от меня.

— Ты не должна винить себя. У нас разные...

— Возможности? — вздохнула она. — Конечно, ведь я всего лишь человек.

— Ты сильнее любого человека. — Я коснулся ее пальцев — холодных и тонких. Сжал ее руку, стараясь согреть своим теплом. — Ты выжила и поборола свой страх.

Она повернулась ко мне, улыбнулась:

— Спасибо.

Вместо ответа я ласково дотронулся до ее щеки, все еще влажной от слез, придвинулся, поймав горячее дыхание, и нежно поцеловал в уголок губ. Она замерла, и в какую-то секунду показалось, что она меня оттолкнет. Рассердится, и никогда больше не подпустит к себе так близко.

Но она не отстранилась. Ответила на поцелуй, мягко и робко, словно пробуя его на вкус. А потом податливо прильнула, обняв меня за шею. Близость ее тела вскружила голову, сердце пустилось в галоп, в ушах зашумело. Руки скользнули по ее спине, а в мозгу проскочила досадливая мысль, что мы находимся на крыше — месте, несомненно, романтичном, но подходящем для любовных свиданий только котам.

Резкая мелодия ворвалась бесцеремонно, заставила оторваться друг от друга, хоть это было очень сложно. Селена чуть отодвинулась, достала трезвонивший в кармане телефон, посмотрела на дисплей, поморщилась.

— Герда. Как всегда, вовремя.

— Не отвечай, — хрипло попросил я, не выпуская ее из объятий.

— Поздно уже, — она мягко высвободилась, приглаживая волосы и трогая припухшие губы. — А мне еще домашку делать.

— Помочь спуститься?

— Нет, я сама. — Она шагнула в темноту, и, обернувшись, сказала: — До завтра.

— До завтра...

Я посмотрел на висящую над Обителью луну и улыбнулся. Селена... Греческая богиня луны, покровительница магии и любви... Кто бы из охотников ни предложил такое имя, в прозорливости ему не откажешь.

* * *

— Так что? — Легран сжал корпус телефона, ожидая ответа. То, что он услышал, заставило его торжествующе улыбнуться. — Parfait! (1) Тогда будьте готовы. Мальчишка нужен нам живым, поняли?

— прекрасно! (фр.)

Глава 18

Следующий день пробежал быстро, и я так и не смог поговорить с Селеной наедине. Все готовились к последнему зачету — морально и физически. Самурай сдаваться не собирался — если он финиширует в забеге, его группа займет первое место. Не хотел лицом в грязь ударить и я. Победа много значила для Селены, да и как упускать возможность обставить Самурая на финишной прямой?

Поэтому когда раздался свисток, и адепты ринулись в лес, я взял высокий старт. По дальнему маршруту мы бегали редко — сорок километров расстояние не шуточное и без соответствующей подготовки ее не взять. Но сбиться с пути было трудно — сквозь лес вела широкая, где-то в два метра, тропа.

Сегодня выдался отличный солнечный день. Золотистые листья шуршали под ногами, мягко пружинила желтеющая трава. Иногда дорогу преграждали поваленные деревья, но перепрыгнуть через них не составляло особого труда. Воздух, насыщенный запахом прелой листвы, упоительно кружил голову, а лесная тишина успокаивала, умиротворяла.

Дорога петляла из стороны в сторону. Взбиралась на холмы, уводила вниз, прячась в глубине оврагов, выбегала на поляны, заросшие ковылем и пушистыми метелками. На одной из таких полян мне встретилась группа пейнтболистов. Ребята раскладывали амуницию, готовясь к игре. Ничего удивительного — здешние места как нельзя лучше походили для этого вида отдыха: с одной стороны, безлюдно, а с другой — до ближайшего города не так уж и далеко.

Я, не останавливаясь, помахал им рукой и нырнул на тропу, идущую вдоль оврага. Меня никто не обгонял — с самого старта мне удалось развить такую скорость, которая позволила оторваться от остальных истинных на приличное расстояние. Поэтому, услышав позади шумное дыхание, немного удивился. Кто-то решил выложиться на полную силу уже в середине забега? Странно.

Впрочем, ничего странного. Обернувшись, я увидел того, кого и предполагал: Самурая. Нельзя сказать, что он выглядел уставшим, а скорее, чуть запыхавшимся.

— Эй, ты! — крикнул он. — Стой!

— Может, полежать тут в теньке, пока ты до финиша доберешься? — бросил я, не останавливаясь.

— Да погоди ты. Разговор есть.

У него? Разговор?

Я притормозил, подождал, пока он приблизится.

— Ну?

— В общем... — Он замялся, посмотрел в сторону, и я почувствовал, что слова даются ему с трудом. — Я тут подумал и понял, что веду себя как дурак.

Вот так заявление! Что это с ним такое?

— Честно. Мне казалось, Совет совершил большую ошибку, взяв тебя в Обитель. Но позавчерашний бой с Персом... Ты действительно хорошо дрался. А я уважаю достойных противников.

Я молчал, с подозрением рассматривая Самурая. Эмоциональный фон возбужденный... чувствуется раскаяние. Вполне настоящее.

— Может... закопаем топор войны? Хотя бы на время. До выпуска из Обители.

И он протянул мне руку.

Я немного помедлил, пожал в ответ. И опомниться не успел, как оказался на земле, с выкрученным к спине локтем.

— Ах ты! — проскрежетал я, пытаясь вырваться. Но не тут-то было. Гаденыш крепко прижал меня к земле, так что в рот попала полусгнившая листва.

— Ты и правда думал, что я предложу мир? — прошептал он на ухо. — Ты меня достал сучонок. Унизил. А теперь я тебе покажу, кто у нас главный.

В плечо что-то укололо. Почти не больно, как будто комар укусил.. или слепень... или игла...

— Отдохни пока в овражке, — продолжал нашептывать Самурай. — Не бойся, это всего лишь снотворное. Хотя, по правде, мне хотелось вколоть тебе яд. Но ничего, ограничимся твоим проигрышем.

— Тебя накажут, — выдавил я, силясь сбросить ублюдка. Но в глазах мутнело, по телу разливалась слабость, сковывая мышцы. Не двинуться, не пошевелиться...

— Черта с два. Кодексом предусмотрен любой вариант снятия противника с дистанции. Помнишь, когда ты чуть не сбросил меня с крыши? Очень честно было, да? Но что там сказал Перс? — И Самурай добавил менторским тоном, копируя тренера: — "Вас тренируют для настоящего боя. А в сражении с вампирами все средства хороши". Так-то.

— Убью, сука, — яростно прошелестел я, чувствуя, что проваливаюсь в небытие.

— Ну-ну.

Он отпустил меня, пнул в бок, сталкивая в овраг. Земля завертелась, закружилась, а потом погрузилась в черноту.

Я пришел в себя от холода, такого, что заледеневшие конечности отказывались слушаться. С далеко не первой попытки умудрился сесть, привалившись спиной к склону оврага. Надо мной висела луна. Полная. Желтая. Одинокая.

— Т...тт...вою мать, — выругался я, выбивая зубную дробь.

Это ж сколько я провалялся? И где вообще нахожусь? Мысли тяжело ворочались в голове, неохотно пробиваясь сквозь ватный дурман. Я усиленно старался вспомнить, что произошло перед тем, как меня накрыла темнота. Кажется, сегодня был зачет. Забег. Точно. Потом я встретил Самурая... Стоп. Меня наконец-то осенило. Вот мразь! Он вколол какую-то дрянь! Притворился, что хочет покончить с нашей враждой и накачал снотворным. А я тоже хорош охотничек, поверил ему! Но если я не пришел к финишу, почему никого не отправили на поиски?

Запрокинув голову и осмотревшись, снова выругался. И на этот раз без клацаний челюстью. Надо мной возвышалась практически отвесная стена, из которой торчали пучки полузасохших кустов, а дно устилала листва, в которую я и бухнулся. Этот ублюдок столкнул меня в овраг — поисковые группы могли пройти в двух шагах и не заметить

Тут по позвоночнику пробежались колючие мурашки.

От холода, уверил я себя. Наверняка. Пролежи часиков восемь, а то и десять на земле в одном спортивном костюме, еще не так замерзнешь. Хорошо, если причина в этом... Спину будто утыкали иголками. Или гвоздями. Только не раскаленными, как у индийских йогов, а наоборот, убийственно ледяными.

Тишина наползала. Подкрадывалась, будто хищный зверь. Утих ветер, замолчали птицы. Даже деревья, и те не колыхались. И теперь я знал точно, инстинктов не обманешь, — они рядом. И они вышли на охоту.