-Но мне хотелось бы хоть немного прояснить ситуацию на происходящие события.
-Тебя беспокоит то, что твой сын взял эту парочку с собой? — Император скорее утверждал, чем спрашивал. — Не стоит. Смею тебя заверить, твоему сыну предстоящая поездка не навредит. Свет его хранит.
-Но почему Вы разрешили, взять её с ним?
Пресветлый смерил крылатого оценивающим взглядом, словно размышляя, можно ли приоткрыть этому мужчине завесу тайны, а потом усмехнулся.
-Поверь мне, так было нужно. Я прекрасно знаю, что предстоящая свадьба не вызывает у тебя радости, ты расстроен, что пришлось расторгнуть помолвку с домом Лайманар, но эта сила нужна светлой империи. Пусть детишки развеются перед тем, как дверца золотой клетки захлопнется... — услышав непонятный шум снаружи, Император прервал себя и внимательно посмотрел на своего Советника. — Мой дорогой друг, не ответишь ли ты, что происходит в моём дворце?
-Как будто Вы сами не знаете, что произошло...
-Смею тебя разочаровать, но у меня были более существенные дела, чем интересоваться слухами.
Советник чуть поморщился и ответил.
-Больше недели назад из дворца сбежала племянница госпожи де Блюй из дома Нортэн, Эваника. Поднятая на ноги стража, перерыла с ног на голову всю столицу и окрестности, но не нашла и следа девушки.
-Дай угадаю, эта старая леди, пытающаяся вернуть утраченные годы молодости, подняла на уши весь дворец, чтобы вернуть свою любимую племянницу? Постой, эта не тот дом, в который я отдал на воспитание близнецов?
-Именно. Эти трое росли вместе.
-Значит, понятно, куда смылась эта птичка. Мне интересно, что помогло ей принять такое решение?
-Леди де Блюй сообщила ей о предстоящей помолвке, насколько мне известно. Очень необдуманно было, обрушить такую новость на бедную девочку сразу. Тем более были нарушены правила, её тётка так и не свела девушку с её женихом в детстве, и Эваника росла с близнецами. Теперь леди де Блюй добивается встречи с вами, её...поведение и присутствие приводит слуг уже в настоящий ужас. Она действительно может довести любого.
-Это не обсуждается. Поручаю это дело тебе, успокой эту ан'нэлор, пообещай вернуть племянницу, пообещай что угодно, только бы она перестала пугать моих слуг и наводить панику. Предполагаю, что скоро к команде твоего сына прибьётся ещё одна маленькая проблема. А теперь иди, мне нужно побыть одному.
Крылатый поклонился и незаметно выскользнул за дверь. Его глаза опять ничего не выражали, только бесконечный лёд. Когда дверь закрылась, его догнали последние слова Императора:
-И сними, наконец, эти траурные одежды... это приказ.
Во взгляде Мир'ерна мелькнула настоящая жгучая ненависть, но его господин не мог её видеть, хотя никто не мог гарантировать, что он не знал о чувствах крылатого.
А в то время Император непонятным взглядом смотрел на закрывшуюся дверь, ровно до того момента, как зеркало, стояще на другом конце комнаты, не задребезжало, словно кто-то с силой ударил о его поверхность, но с другой стороны. Мужчина встал, неторопливо расправляя складки на свой безупречной одежде, и направился к зеркалу, служащему порталом, как в пространстве, так и между мирами. По недовольному звону стекла можно было предположить, что новому гостю не слишком нравилось, что им так долго пренебрегают. Наконец, встав напротив магического артефакта, Светлейший с непередаваемым выражением лица изучал немного расплывчатый силуэт, отражавшийся от поверхности зеркала. И всё это вызывало лёгкую улыбку на его безупречном лице, немного саркастическую впрочем.
-Не думал, что Он, пошлёт ко мне именно тебя, — всё также продолжал улыбаться Император.
-Не тебе об этом думать... я всего лишь выполнял его просьбу... — голос говорившего был глух, словно пробивался через толщу воды, но нужно было признать, что он был довольно красив.
-Вот меня и удивляет то, что это ты... Ведь насколько мне известно, твоё наказание всё ещё в силе, ты не можешь покинуть пределы зазеркалья. Хотя увидеть одного из Вас, практически впервые за всё время существования моего рода, было весьма полезно, но я ожидал большего.
-Все мы по-разному платим за свои прегрешения... но всё же платим... — гость отвернулся. — Но я не для этого появился здесь. Мне нужен ответ.
-Передай ему, что всё идёт по плану. Его расчёты были верными, — сказал Император, собираясь уже уходить, когда заметил в отражении то, что заставило его рассмеяться. — Твоё любопытство поражает меня. Неужели ты рассчитывал получить ещё ответы на вопросы?
-Было бы весьма неплохо узнать, какую игру затевает Свет.
-Если уж тебе Он не сказал, то с чего ты вздумал, что отвечу я? Думаю меньше всего эта информация нужна тебе, в котором течёт та ещё смесь... Если хочешь знать, спроси у своей матери, хотя сомневаюсь, что даже она сможет дать тебе ответ. Но подозреваю, что ты догадываешься, что скрывают от тебя.
-Это как-то связано с моим заключением?! Отвечай! — раздался яростный крик, и послышался глухой удар. По зеркалу пробежала сеть трещинок.
Проведя рукой по холодной поверхности стекла, словно прикасаясь к тому потустороннему миру, Император холодно улыбнулся.
-Боюсь, я и так сказал много... Хотя даже я не знаю, какую новую игру придумали для нас Силы.
Поверхность зеркала почернела, а потом вновь стала нормальной. Существо, посланное Светом, ушло, оставив после себя только странный запах холодной родниковой воды и мяты. Мужчина отошёл к окну и вновь раскрыл тяжёлые створки, впуская непогоду в своё душный кабинет.
-Глупец... как будто они так легко откроют свои карты... Мне всё равно, что будет, я создан для служения Свету, но даже меня пугает прошлое и будущее этого мира...
* * *
Она стояла на краю одной из сторожевых башен родового замка, раскинув руки в стороны, словно пытаясь обнять весь этот мир. Красные крылья, считавшиеся маленькими для представителя её народа, бессильно повисли за спиной. Вся её тоненькая фигурка, облачённая в чёрные траурные одежды, дрожала толи от холода, толи от сдерживаемых рыданий, но сейчас никому до этого не было дела. Злой ледяной ветер трепал растрёпанные тёмно-рыжие волосы, с вплетёнными чёрными лентами.
Лицо женщины было смертельно бледным, а широко распахнутые глаза янтарного цвета смотрели вдаль. Припухшие, искусанные в кровь губы беззвучно шептали... молитвы? Молитвы... всем богам и силам. Ведь что ещё будет делать женщина, практически раздавленная горем?
По щекам вновь потекли слёзы... Казалось бы уже нет ни физических, ни душевных сил, а они всё текут, словно нескончаемый источник... Сейчас она уже не билась в истерике, почти потеряв разум от боли, когда даже несколько мужчин не могли удержать хрупкое тело, но это безразличие ко всему остальному миру пугало ещё больше.
Что чувствует женщина потерявшая своё единственное дитя? Боль? А можно ли назвать болью ту борю эмоций, что сжигала её душу дотла, оставляя только пепел? Можно ли после этого собрать себя заново? Она не могла делать вид, что ничего не произошло. Прошедшие годы, посыпанные пеплом забвения, пронеслись для неё как один бесконечный ужасающий сам по себе кошмар, длившийся и по сей день. Тиане казалось, что она медленно сходит с ума, всё глубже погружаясь в этот омут. Запертая в своём горе, как в клетке, она не желала возвращаться в реальность...
Мир'ерн медленно подошёл к своей жене, не делая резких движений, чтобы не спровоцировать женщину на необдуманные поступки. Он с болью, разрывающей его сердце смотрел, как его любимая с каждым прожитым годом чахнет, всё никак не оправившись после смерти сына. Даже сейчас, когда прошли годы... Она не замечала текущего времени, словно это вчера тревожно дрогнуло её сердце, а потом именно он принёс ей эту трагическую новость. И вся их последующая жизнь, как кошмар.
-А мне он сегодня приснился... — послышался еле слышный шёпот женщины, и она прижала руки к груди. Перед её взором сейчас проносилась вся короткая жизнь сына, который был её плотью и кровью. Маленький, завёрнутый в рубашку мужа кричащий комочек, тогда схватки начались весьма не вовремя, во время одной из поездок. А вот рыжик как солнышком карапуз, его первое слово, первый шаг. Первый полёт угловатого подростка, его понимание своей сущности. И молодой мужчина с немного нахальной, как и у брата, улыбкой и растрёпанными тёмно-рыжими почти красными волосами.
-Тиана не мучай себя... его уже не вернёшь...
-Он был такой счастливый... всё время улыбался, но его глаза были такими грустными, что мне так захотелось прижать его к себе... — не замечая его слов, продолжила его жена. — Он зовёт меня...
Крылатый резко дёрнул головой и сжал руки в кулаки. Как бы ни хотела обмануться его любимая, как бы ни желала, чтобы их сын был жив, но он уже не мог во что-либо верить, потому что ему до сих пор кажется, что его руки по локоть в крови своего дитя.
-Да очнись же ты, Тиана!! — внезапно закричал мужчина, выплёскивая и свою боль наружу. — Ты же медленно погибаешь! Отпусти ты уже его! Ему ничем не помочь!!
-Я бы отдала свою душу за его улыбку... — прошептала она, закрывая глаза и делая шаг в пустоту.
Мир'ерн кинулся за ней, в его голове билась только одна мысль, успеть бы...Он давно уже сильнее прежнего беспокоился за состоянии своей жены, потому что видел возможные последствия.
Она падала вниз, не задумываясь о произошедшем. Ей только хотелось вновь обнять своего сына, своего маленького мальчика. Где-то глубоко внутри билась истеричная мысль "Ну, раскрой же крылья! Раскрой!", но женщина не слушала доводы разума. Что вело её вперёд? Боль... и ненависть к тому, кто приговорил её сына к такой участи. Именно поэтому её муж и не выпускал её из родового замка, боялся, что она, как и их сын, движимый потерей любимой, совершит необдуманный поступок.
Боль рождала безумие... а безумие медленно опускало её всё ниже и ниже, пробуждая в душе тьму. Но всё же почти у самой земли Тиана широко раскрыла глаза и, расправив непослушные крылья, взлетела. На её губах впервые за последнее время появилось слабое подобие улыбки. Почему она передумала? Почему не позволила горю и тьме окончательно сломить себя. Почему...
Ведь так отчётливо послышались слова: "Не надо... мамочка..."
* * *
Где-то далеко, практически на другом конце света в небольшом замке было всё на удивление спокойно, проходил ещё один длинный день. В маленькой детской комнате, выполненной в светло-бежевых тонах и заваленной кучей мягких игрушек и подушек, в большом кресле спокойно дремал красивый молодой мужчина с неровно обрезанными короткими волосами, в которых виднелись седые пряди, что было особенно странно для его возраста. Рядом с ним, расположившись на пушистом мягком ковре, лежала, болтая ногами, молоденькая девушка, которой с натяжкой можно было дать пятнадцать лет, хотя ей и было уже около тридцати четырёх лет. Детский возраст для представителей её народа. Её длинные волосы необычайно белого цвета как плащ укрывали её немного угловатую подростковую фигуру, а тёмно-синие большие глаза сосредоточенно смотрели на лист бумаги и разноцветные мелки перед собой. Она вновь посмотрела на свою няньку и охранника в одном лице и довольно улыбнулась. Он был её. Как чудесно звучали эти слова для неё. И иначе быть и не могло. Потому, что девочка, этот ещё ребёнок, чувствовала сидящего перед ней мужчину, как себя. Чувствовала, как размеренно бьётся его сердце и бежит кровь по венам... Причина была проста как мир. В нём была частичка её души. Несколько минут назад она рисовала, от усердия даже высунув кончик языка. Если бы он не спал, то непременно посмеялся бы над ней, но молодой мужчина вообще редко смеялся, так же как и улыбался. Но с ней он всегда был более приветлив, чем с остальными...
Внезапно мужчина вскочил с кресла, чуть не опрокинув его. Его глаза были широко раскрыты, и в них проглядывал еле сдерживаемый ужас, граничивший с помешательством. Сердце бешено колотилось в груди, а руки с силой сжались в кулаки. Обведя полубезумным взглядом комнату, он натолкнулся на любопытный взгляд своей подопечной. Его словно облили ведром ледяной воды, мгновенно приводя в чувство.
-Что с тобой? — удивлённо спросила девочка, по кукольному хлопая своими красивыми глазами с длинными густыми ресницами цвета снега. — Тебе приснился кошмар?
Мужчина провёл рукой по лицу, стирая капельки пота, и усмехнулся.
-Пожалуй, да... кошмар... это был просто кошмар...
-Ты только не рассказывай его, иначе он сбудется, — тоном строгой учительницы произнёс подросток, совершенно серьёзно воспринимая свои слова.
-Не буду, маленькая... — тепло улыбнулся он, садясь на пол рядом с ней.
-Я не маленькая! — обиженно надулась она.
-Алисья... не обижайся... лучше расскажи, чем ты тут занималась, пока я спал.
-А ты должен был за мной следить, я всё расскажу родителям! — показала язык та, которую он назвал Алисьей.
-Ябеда.
-Ну ладно. Смотри, что я нарисовала, — настроение девушки менялось так же быстро, как погода за окном. Ещё минуту назад она была обижена, а сейчас весело о чём-то щебетала...
Мужчина взял в руки чуть измятый листок бумаги, весь исчирканный вдоль и поперёк. Сложно было понять, что там было нарисовано, но он рассмотрел лишь чёрно-алый летящий силуэт, от которого стало вдруг сложно дышать. Могла ли эта синеглазая жемчужина предвидеть то, что видеть в принципе не могла?
-Красиво... только не показывай этот рисунок родителям, не пугай их. Они расстроятся, увидев, что ты вновь нарисовала подобную картинку. Хорошо?
-Угу... Только расскажи мне историю.
Алисья с непосредственной детской доверчивостью забралась к нему на колени и, свернувшись клубком, уткнулась носом в грудь, пахнущую на удивление приятно, даже очень...
-Хорошо, моя принцесса... Я расскажу тебе ещё одну историю...
* * *
На скалистом утёсе послышался яростный рёв, и пара огненных драконов взвилась в воздух, кружа над собравшимся кланом. Совет огненных сидел чуть выше основной площадки, на каменном выступе. Всего лишь трое старших драконов с трудом помещались там. Один из них, сидевший чуть в стороне от остальных, яростно сверкал глазами и рычал, когти оставляли на камне глубокие борозды. Он пытался сохранять хоть видимость спокойствия, но получалось плохо, потому что предстоящее собрание касалось его напрямую. Главный из совета рубиновый дракон нетерпеливо царапнул лапой выступ, и над утёсом прокатился раскатистый рык, заставивший весь клан огненных замолчать.
-Тишшина... — прошипел он, и в пасти мелькнул раздвоённый язык. -Сссовет объявляется открытым.
Сидящий рядом с ним тёмно-оранжевый дракон заговорил:
-Мы собрались здесь по просьбе одного из наших братьев, Огненного Вихря. Как нам стало известно, после попытки поимки изгнанника из воздушного клана погиб один из нас, Пламенное Крыло.
Драконы опять яростно зашумели, и на открытую площадку приземлилась алая драконница и два практически не отличавшихся от неё цветом дракона. Это была семья погибшего. Мать Крыла, как и старший из сыновей, была оглушена эмоциями, главными из которых была боль, ненависть и ярость. Младший же был на удивление спокоен, что было крайне странно, потому что в его возрасте драконы славятся своей вспыльчивостью и отсутствием терпения.
