Ищейка. Генетический сбой

странно, если не высказаться покрепче.

— На самом деле, ты изволила очнуться, когда я тебя до машины нес. — Снизошел таки до

простого объяснения капитан. — Сказать ничего не сказала, но раз зенки разлепила, значит не

в коме — я и решил, что лучше будет тебя до дома отвезти, чем в это пристанище капельниц

и уток.

— И на том тебе мое огромное человеческое спасибо! — Искренне отозвалась я, размашисто

затушив окурок в пепельнице. — Больше тебе Ясенков ничего не объяснил?

— Смирницкая так голосила, что твоему обожаемому начальнику просто негде было вставить

слово. — Криво усмехнулся Гриша, наслаждаясь тем, как меня передергивает от такой

откровенности. — Она оказывается ловила своего любовника с племянницей, и стерпела, ты

это видела?

Он именно что спросил «видела», а не слышала. Тоже быстро привык к наличию у меня не

совсем здоровых талантов?

— Видела. Я вообще в ней заковырялась крепко и чуть не застряла. — Пожаловалась я, машинально разминая затекшую шею. — Не сказать кстати, что тетенька нам в заказчицы

досталась светлая, чистая и пушистая — тот еще кусок амбиций. А простила-то своего

альфонса потому, что боится до коротать свой век с клеймом вдовы и сдохнуть в

одиночестве. Не нашла я там места неземной любви, хотя искала тщательно.

— А отношения с племянницей как складывались? — Вполне резонно заметил Гриша. -

Неужели молча стерпела?

— А чему ты удивляешься? — Кофе остыл, но наливать новый или подогревать старый у меня

тупо не нашлось сил. — По ее мнению лучше такой, чем никакого. А еще я увидела, как наша

мадам трясется от страха от ночных анонимных звонков, начавшихся как раз в тот период, который нас интересует.

— А просто с самого начала вашего визита нельзя начать рассказывать? — Не без раздражения

пробурчал Миронов. — Я-то мысли читать не умею!

— Я не всегда делаю это с умыслом! — Пришлось деланно, и главное очень правдоподобно

возмутиться для восстановления попранного достоинства. — Вообщем, мадам наша, как я уже

сказала, далеко не ангел, но зато с очень, очень нежной и трепетной душой. Она ведь ни разу

за время всех наших предыдущих встреч за эту неделю даже не подумала о том, что пропажа

племянницы может быть связана непосредственно с ней, а не с самой Ольгой. Она не сказала

нам, что неделю после пропажи Ольги, ей начали поступать анонимные звонки,

преимущественно в ночное время. Эта волевая и нереально амбициозная женщина, даже

мысли не допустила, что сама может быть корнем искомого нами зла.

— Звонки-то прекратились? — Уточнил Гриша, нахмурив лоб.

— Я говорю то, что видела, но видела это в прошедшем времени, так что тут можно только

уточнить у самой Смирницкой. — Развела я руки в стороны, в своем излюбленном жесте. — А

заодно и поинтересоваться у нее, что она обо всем этом думает — если Ясенков этого уже не

сделал...

— Не густо. — Покачал головой капитан, задумчивым взглядом изучая мой бокал с кофе, который я на всякий случай отодвинула подальше.

— Я видела период становления Смирницкой в ту ипостась, в которой она находиться сейчас -

«бизнес-вумен». — Продолжила я. — Видела даже теневого компаньона, которому Смирницкая

фактически отдала финансовые бразды правления своими делами. Этот мужчина нечто вроде

опекуна для Яны Владиславовны, понимаешь? Фамилию назвать не смогу, а вот лицо его не

один раз в газетах мелькало — это точно.

— Даже так? Чего ж проще тогда шантажировать или запугивать этого держателя кошелька

Смирницкой? — Не понял Гриша, забавно мотнув головой. — Или о нем никто не знает?

— Само собой. Сам этот компаньон не опасен для Смирницкой — она слишком мелкая рыбка, но мудрая тетя об этой связи нигде не трепалась. — Мой рассказ прервал оглушительный рев

желудка, посчитавшего видимо, что время для приличия им очень даже соблюдено. Правда, сколько я не морщила мозг, так и не вспомнила — когда ела в последний раз? Но когда я

только собралась напасть на холодильник прозвенел дверной звонок. Кого это нелегкая

принесла? Неужели опять Вася по Ларискиному требованию? Я шла открывать не в самом

радужном расположении и широко распахнув дверь открыла уже было рот, чтобы высказать

участковому все, что думаю о нем, и матери Варьки... да так и захлопнула варежку, в немом

изумлении уставившись на Ясенкова, нервно переминающегося с ноги на ногу.

— Если ты не просто погреться в подъезд зашел, то заходи. — Непонятно почему, но уловив его

состояние, я и сама отчего-то стала нервничать. Словно мы стояли на пороге чего-то нового, а не у моей квартиры. Нет, столько времени проводить без отдыха и пищи определенно

вредно для моего захудалого мозга...

— Я так и понял, что этот твой крутой шериф не повез тебя в больничку! — Полу-упреком, полу-претензией, отозвался Савушка, смело шагнув ко мне навстречу.

— Ты на кухню проходи, шериф как раз там — претензии можешь прямо в лицо высказать. -

Предложила я не моргнув глазом. — А я пока ребенка проверю.

Объяснять куратору происхождение в своей квартире чужого ребенка я не стала, вполне

разумно предположив, что ему это просто не нужно.

Варенька спала, свернувшись калачиком и до того беззащитным было выражение ее лица, что у меня по привычке защемило грудь. Интересно, Лариска хоть когда-нибудь прозреет?

Увидит ли, перед тем как скопытиться от паленки, которую они глушат всем колхозом, во что

превращает своего единственного ребенка? Поймет ли, как сильно нуждается в ней

променянная на алкогольные пары дочь или нет?

Оставив в качестве фона бормочущий телевизор и укрыв девочку пледом, я вернулась на

кухню, где мой куратор и Гриша шипели друг на друга, как две змеи. Взгляды полные

взаимной неприязни буквально метали молнии.

— Как мадам заказчица? — Спросила я, чтобы хоть как-то их отвлечь от взаимных оскорблений.

— Успокоилась?

— Ну не зря же он ее так долго утешал, правда? — Ехидно заметил Гриша, хитро прищурив

глаза. — Солидный опыт в этом вопросе дает свои плоды...

— Завидуй молча! — Оскалился в отчет Ясенков.

— Если вы оба не хотите говорить, какие общие дела вас связывают, то заканчивайте

собачиться! — Вспыхнула я, не желая отвлекаться по таким мелочам. В этот миг меня почему-

то даже не удивил факт их давнего, судя по всему, знакомства и причина размолвки.

— Да какие дела! — Картинно всплеснул руками Гриша, прикуривая очередную сигарету из

моей пачки. Видимо он как и я, в период усиленного возбуждения способен курить одну за

одной. — Так, делишки....

— Да уж куда нам до твоего-то генеральского-то размаха! — Не остался в долгу Савушка, сузив

от злости глаза. Все, достали!

Выпустив медленно воздух из легких, я схватила Савушку за руку, в виду того, что он сидел

рядом и из-за своего страха перед моими способностями просто не догадается вырвать свою

конечность из плена.

Страх окутал мгновенно — такой, от которого замирает сердце, пропуская по несколько

ударов подряд. Это страх ассоциировался исключительно с моим образом, всплывающим в

разное время жизни Савелия Игнатьевича. Что ж, я это знала, так стоит ли сейчас

расстраиваться лишний раз? Стоит ли подыскивать каждый раз слова, которые успокоили бы

моего куратора? Да и нужно ли мне это, собственно то говоря?!

Искать, когда есть ориентиры и связующие — одно удовольствие и нагло ковыряясь в недрах

чужой памяти, я листала воспоминания, медленно подбираясь к тому, что эти двое с

Мироновым имеют общего. Я бы несомненно успела, но Савушка вдруг резко одернул свою

руку, одарив меня взглядом полным возмущения.

— Ты теперь постоянно будешь без спроса лезть в мою голову? — Прошипел он, инстинктивно

отодвигаясь подальше. Этот жест вызвал у меня улыбку, от которой у мужчины пошли

мурашки по коже.

— Я со своей стороны предложила вам обоим добровольно рассказать.

— Да? А почему ты тогда меня за руки хватаешь, а не его? — Еще больше возмутился мой

куратор, кивком головы указав на ухмыляющегося Миронова.

— Я думаю, она действует по принципу собаки и просто реагирует на твой страх. — Растягивая

каждое слово, довольно изрек Гриша. — Ты ее боишься и эта маленькая паршивка тупо

самореализуется за твой счет.

В принципе, объяснение Миронова имело право на жизнь, тем более, что было отчасти верно

— мне отчего-то ужасно нравилось допекать своего куратора, который никак не мог

свыкнуться с тем, что его мысли не такая уж и тайна. Но признаваться в этом я не стала бы

даже под страхом расстрела.

— Просто он ближе сидел! — Возразила я, не сумев скрыть улыбку. — Так что не делай из меня

чудовище, Гриша!

— А я и не делаю! — Теперь Миронов откровенно смеялся.

— Если эта история будет иметь вес, то я непременно с тобой ею поделюсь. — Поджав губы, несколько обиженным тоном изрек Савушка. — А до тех пор не лезь, пожалуйста, в мою

башку!

Мне осталось только примирительно поднять ладони вверх, признавая тем самым его

авторитет.

— У тебя только растворимый кофе? — Сменил тему Савушка, обшарив пытливым взглядом

мою кухню и все, что лежало и стояло на открытых местах.

— Мне вообще кофе употреблять нельзя, поэтому я выбрала самый слабый вариант. — Все таки

пришлось подняться и поставить на плиту чайник. — Могу предложить чай — он не в

пакетиках.

— Хорошо, давай чай. — Милостиво согласился Ясенков, сложив руки на столе.

— Ты рассказывать-то собираешься про Смирницкую или нет? — Поставив в ряд три кружки, одну из которых в тихую подставил Гриша, я старалась не думать о том, как круто

поменялась моя жизнь всего за одну неделю и, что мама с папой теперь не единственные

хранители моего секрета. Вот только во что мне эти изменения выльются?

— Ну что я могу сказать — тряханула ты ее основательно, потому как истерила наша

заказчица ровно до того момента, пока ее не взяло найденное мной в ее аптечке снотворное.

Не скорую же мне было вызывать! — Игнорируя гадкий смешок Миронова, ответил Савушка. -

А из всего того, что она наплела по ходу истерики, я вычленил только то, что она поругалась

со своим кавалером, что в делах сейчас трудности непонятного происхождения, а пропажу

племянницы она готова списать на деяния своих злопыхателей, которым сеть салонов

«Мадьяр» как кость в горле. Такой, чисто женский подход к проблемам...

— Никто и не спорит со словом мастера! — Влез таки Гриша, скривив подобострастную

рожицу. — Кому как не знатоку с таком ремесле разбираться-то....

— Заткнись! — Вспыхнул Савушка, но кончики ушей все же предательски загорелись огнем. Я

хотела было снова осечь обоих, но передумала, позволив большим мальчикам изголятся в

словесном поносе до последнего. Нравиться им такая форма общения — пусть. Мне-то какое

до этого дело?!

— А я вот очень хочу с этим мальчиком пообщаться. — Вместо того, что было на уме, произнесла я. — Где-то же надо связника искать, так чем этот альфонс плох как вариант?

— А если связника все таки нет? Если ты ошибаешься? — Задал вполне дельный вопрос

Савушка, лишь бы не сталкиваться взглядом со своим визави Мироновым.

— Ну хорошо, пусть я дурак, но тогда ты мне скажи — откуда у человека держащего в плену

девушку, стойкое убеждение в своевременности момента, когда свою жертву можно убить?

Почему сейчас, а не месяц или два назад? — На кухне повисла пауза, в ходе которой каждый

из мужчин обдумывал мои слова. Я же решила облегчить им задачу. — Из всего того, что я

видела, мне вот например пришло в голову только то, что наш псих всего навсего

исполнитель, которому девушку отдали на содержание, пока не дожмут Смирницкую. А

убрать заложницу именно сейчас хотят потому, что дело сделано. Сам факт того, что Ольга

пропала, хорошо сыграл и смысла, наверное, давать родственникам понять, что она жива, не

было. Поэтому и тишина такая...

— Ты хочешь сказать ее отдали на растерзание этому психу с убеждением в ее дальнейшей

бесполезности? Звучит так себе... — Задумчиво произнес Гриша, растеряв весь свой сарказм.

— Да бредово звучит! — Тряхнув головой, со здоровым скепсисом заявил Савушка. — Даже если

предположить, что девушку действительно похитили, чтобы давить на Смирницкую и что-то

пошло не так, что не дало возможности доказать что девушка жива, то почему бы ее сразу не

грохнуть? Зачем оставлять ее в живых?

— Об этом можно будет спросить только у организатора и исполнителя. — Выключив чайник, я

разлила кипяток по трем кружкам и поставила перед своими гостями. Сама же осталась для

надежности стоять, ибо близость Савушки действовала на меня более, чем странно —

хотелось по кошачьи прижаться к нему, вынуждая погладить за ушком... — Из всех возможных

кандидатов на роль злопыхателя нашей заказчицы, самым перспективным мне кажется

молодой любовник, который к тому же успел и с похищенной племянницей побыть в тесном

контакте.

— Как ты стала гуманно выражаться! — Невольно хмыкнул Миронов, не без удовольствия

накинувшись на горячий кофе. Его голодные глаза недвусмысленно намекали на приложение

в виде еды и этот засранец нарочно не озвучивал вслух свои просьбы — проверял...

Вздохнув со свистом, я полезла в холодильник, чтобы сделать этому троглодиту бутерброды с

колбасой. Вот до чего же разными могут быть люди! Взять хотя бы Ясенкова с Мироновым

— один узнав о моих способностях стал до икоты меня бояться, а другой принялся во всю

пользоваться! А по законам физики, от их отношения формируется и мое — наши отношения

с Гришей за неделю вошли в ту стадию, при которой женщина не стесняется ходить перед

мужчиной не накрашенной и не подбирает слов при общении, а Савушка стал для меня как

бомба замедленного действия — он терпит наличие моих странностей ровно до того

момента, пока это нужно делу, и ни минутой больше, и все время нервничает, что я узнаю о

нем больше, чем мне положено. Соответственно и веду я себя с ними по разному, не лишая

себя удовольствия немного припугнуть своего куратора — это как ходьба по канату без

страховки. А с Гришей можно вообще не особо задумываться о том, что вылетает из моего

рта и как со стороны такая форма общения может выглядеть.

— Хорошо. — С набитым ртом произнес Миронов, игнорируя полный брезгливости взгляд

Савушки, — Допустим, девушку они взяли, своего добились — на фоне нервных стрессов

Смирницкая делает то, что от нее, пусть даже не напрямую, требуется. Вопрос — почему

сама Смирницкая молчит? Если она действительно дорожит племянницей, то почему раньше