Новатерра-2. Часть 3. Пришелец

 Пятеро неустановленных мужчин криминального обличия погибли при употреблении спиртного. Примечание: жалко, что не в результате этого самого употребления!

 Пятеро местных обывателей получили увечья различной степени тяжести, в их числе: Содержатель притона, Сожительница означенного, Сын указанной означенного, Брат указанной означенного, он же дядька поименованного сына указанной означенного, а также Ранее судимый, он же Нигде не работающий, он же Случайный проходимец мимо. Примечание: Сам виноват — нечего шляться! Вор должен сидеть в тюрьме!

 Реплика главного Органа: 'Товарищи, давайте разбираться по существу!'

 Оперативная информация по существу: осведомитель 'Блаженный' сообщает... По великому секрету собравшимся доведено, что сексот 'Блаженный' — бабка Стаканида, глухонемая идиотка. Примечание: заслуживает 100%-ного доверия... Да, так вот, по данным осведомителя 'Блаженный', к теракту (тщательно зачеркнуто, приписано: 'На кой хер нам 'глухарь' с такой формулировкой?!) к происшествию причастен лесной разбойник Яйцеглист. Мотив: на почве ревности к деньгам в чужом кармане. Основания для подозрений: других бандитов бабушка не знает. Резолюция главного Органа: 'Убедительно! Вынести информатору благодарность в устной форме, из рептильного фонда наградить DVD-плеером с караоке. Подпись — неразборчиво'.

 Справка информационно-аналитического центра: Яйцеглист, он же Соловей-разбойник, он же Шамиль Басаев, он же антихрист, злостный неплательщик за свет в конце тоннеля и вообще олицетворение мирового Зла (реплика: 'Вот видите!'), к превеликому сожалению, условно-досрочно скончался на Масленицу от проникающих естественных причин по ходу зачистки (зачеркнуто) проверки паспортного режима в лесу Прифронтовом.

 Реплика с заднего места: 'А жаль! Так хорошо всё складывалось'...

 Реплика с переднего места: 'Так ведь Масленица ещё впереди! Не пройдёт и весна-лето-осень-зима'...

 Реплика главного Органа: 'Впереди у вас, товарищ Своротирыло, выговор за низкую раскрываемость всего, кроме бутылок с брагой!'

 Резолюция главного Органа: 'Товарищ дьяк Разбойного Приказа! Принять меры к эксгумации и задержанию останков фигуранта Яйцеглист. Версию о теракте отмести как домысел известного злопыхателя. Не исключать вероятности массового самоубийства потерпевших. Ввести в действие планы 'Перехват', 'Захват', 'Ухват', 'Ух, хват!', 'Кольцо', 'Браслет', 'Колье', 'Монисто', 'Серьги', 'Брошь' и 'Вихрь-Антибрехло'. Взорвать, к чёртовой матери, мосты (справка: авторитетный тать обычно садится с кистенём под мост). Вырубить и сжечь леса (справка: чтобы ему, собаке, негде было прятаться от справедливого возмездия!). Перекрыть границы Отечества гадами ползучими (справка: не уйдёт, гадюка!). В реки и озёра запустить пираний, морскую акваторию избороздить акулами. Контроль воздушного пространства возложить на соколов и комаров (справка: тов. Я.Д.Комаров — главный сокольничий Царства-государства, главком царских ВВС-ПВО). Перевести на усиленный режим несения службы околоточных, держиморд, архаровцев (справка: Н.П.Архаров — московский обер-полицмейстер во времена правления Александра I Павловича Романова), крючкотворов, рукокрюков, рукокрутов, руковёртов, рукосуев, рукоблудов, оборотней в погонах и без оных. Всех ранее судимых... Целовальников и бляжьих женок... Мобилизовать... Проверить... Укрепить... Настроить... Добиться... Докладывать... Стремиться... Наиболее достойных... Повесить! К немедленному исполнению. Дата. Подпись (неразборчиво)...

...А гетман, доведённый к тому времени до ручки беспричинным страхом, столь же неразборчиво бормотал 'Отче наш', перемежая слова молитвы сочным матюгом и кощунственным упоминанием Чура — языческого бога домашнего очага, по совместительству стража границ хозяйского владения.

— Чур меня, чур!

Должно быть, Чур в гетманском восприятии трансформировался из межевого столба (чурбана) древних славян в нечто более технологичное, потому что, взывая к означенному кумиру, он каждый раз теребил пистолет в кобуре.

— Боишься, па? — стуча зубами, спросила Алёнка.

— Ещё как! — машинально брякнул он, однако неуклюже попытался сохранить лицо. — Чего?! Кто это здесь чего боится? Сейчас компетентные органы отыщут террористов, и всё в царстве-государстве снова встанет с ног на голову.

— Я тоже боюсь, — правильно поняла его девушка. — Скоро начнётся...

— Да? Как славно! А что начнётся?

— Если бы я знала!

— Понятно... — гетман вздохнул. — Ты, девочка, посиди, а я пройдусь.

Она сделала безуспешную попытку улыбнуться.

— Перекурить-оправиться?

— Там видно будет... А ты, случись что, хватай Алину и ужами ползите в кусты. Точнее, ужимками — так, кажется, называют ужей женского рода.

— Далеко собрался? — с другого бока локтем ткнула гетмана супруга.

— До ветру.

— Я — с тобой!

— Ну да, конечно, сам не справлюсь... Сиди! — отрезал он тоном, не предполагавшим возражений. — Слушай правдивую легенду, расскажешь потом, чем всё закончилось.

— Русская сказка: 'Жили-были...', — прошептала Алина. — Кучинская сказка: 'Жили-померли'...

Но гетман не слушал.

Гетман следил за движениями носа вдруг насторожившегося Дэна.

Напротив него, через кострище, недоуменно озирались Богачёв и Елизаров.

— Костя, что наши посты? — спросил гетман генерального дозорного, выбираясь с нагретого места между Алиной и Алёнкой.

— Рустам бодрствует с лошадьми, Грек на стрёме у дороги. Пару минут назад докладывали, всё у них в порядке. Мне проверить посты?

— Сиди! Я сам. Заодно перекурю-оправлюсь...

Кучинский же, не обращая на друзей внимания, заканчивал правдивую легенду из арабской жизни в стране белого песка.

— ...Тем временем в лесу Прифронтовом горский княжич Шашлык-Машлык из славного рода Камикадзе, брезгливо нюхая пропахшие тринитродёгтем пальцы, вязал удавку из конопли — хорошей, киргизской, целых два коробка по случаю купил задёшево. Он смело мог проститься с этим грешным миром. Он отомстил за честь мамаши и сестёр...

— Сейчас ещё трупов добавится, — прервал рассказчика Док.

И захлопал в ладоши.

И тут же из кустов опушки, шагов с двадцати, донёсся треск сучка.

И гетман не раздумывал.

Гетман действовал как робот специального назначения.

Гетман одним замысловатым движением ухитрился столкнуть Алину и Алёнку в заросли, выхватить пистолет и занять положение для стрельбы лёжа, причём лёжа по-спецназовски — на спине, разведёнными ногами вперёд, оторвав тело от земли на мышцах пресса, поддерживая левой рукой правую со стволом.

— Полундра!!! — рявкнул он Серёге, перекрывавшему своим телом направление огня на звук.

Друг мигом распластался в траве. И то ведь сказать, кто ещё, кроме морского пехотинца, мог на автомате выполнить остерегающую флотскую команду 'fall under!' — 'падай ниц!', — на тот несчастный случай, когда над палубой, как нож мясорубки, свистит оборванный рангоут?!

В ту же секунду над Богачёвым хищной стаей пронеслись тяжёлые экспансивные пули 'Гюрзы', а до гетмана сквозь слитный грохот выстрелов долетело щедро сдобренное матом недовольство братана.

— Я тебе это припомню, ворошиловский стрелок, мать-перемать! Чуть мужского достоинства не лишил, мать-перемать!

Но как долетело, так и пролетело мимо, не задержавшись в голове.

Всё у гетмана внезапно опустело: и магазин пистолета, и черепная коробка.

Он перестал воспринимать объективную реальность.

Кроме одной лишь её составляющей — истеричного крика ребёнка...

Что ты наделал, шизофреник?!! — рвал собственную душу гетман. Видимо, нечто подобное происходило с бойцами спецподразделений в горемычном Беслане, когда мимо них проносили окровавленных детей.

— Прекратить огонь! — севшим голосом отдал он команду, в которой не было необходимости, ибо никто, кроме него, не стрелял. — Свет на цель!

Константин, укрываясь на всякий случай за толстым деревом, направил луч мощного фонаря на сектор опушки, попавший под гетманскую 'раздачу'.

— Внимание, вы, за кустами! Слушать и выполнять! Выходить на поляну, оружие бросать перед собой, руки на головы! При попытке бежать или сопротивляться открываем огонь на поражение! Пошли по одному!

И ночные гости пошли.

И Сатана незримо возглавлял их ужасающее дефиле.

И гетман подумал, что чертовски погорячился, вызывая пришельцев на подиум.

Где-то рядом потрясённо охнула Алёнка.

— Боже, что с ними?! — воскликнула Алина.

— Вот так здравствуйте, пожалуйста! — пробормотал сказочник Кучинский. — Давно не виделись! Со времён Третьей Кавказской...

Да, это впрямь было нечто!

И Нечто проговорило красивым баритоном:

— Не стреляйте, люди добрые! Мы без оружия, мирные, убогие, больные.

— Да уж видим, что здоровья у вас взаймы просить без толку... — прошептал гетман, после чего громогласно объявил. — Пожалуйста, не приближайтесь, гости дорогие, оставайтесь, где стоите, — и, наскоро обмахнувшись крестным знамением, воскликнул. — Господи Иисусе! Чур меня!

Наверняка сам Иисус Спаситель, снизойди в этот момент на поляну, не укорил бы гетмана за поминание языческого кумира. Повод чураться налицо! В дюжине шагов от окончательно дотлевшего кострища сгрудились... кто?! Люди? Нелюди? Пришельцы? Роботы-андроиды? Оборотни в процессе перевоплощения? Так сразу и не скажешь! Полтора десятка особей в жутких лохмотьях если что собой и олицетворяли, так это тупиковую ветвь эволюции живого Сущего. Иссиня-зелёной кожей в полумраке они напоминали беженцев из Экваториальной Африки, сиречь негров. Правда, странных негров — без ушей, волос, молочных желез и прочих объёмных элементов организма каждой особи. Неестественно изогнутые пальцы казались — на выбор — то ли ветвями шелковицы ранней весной, то ли дождевыми червями в преддверии утренней рыбалки. Губы, свернувшиеся трубочками к подбородкам и краям впадин там, где некогда располагались носы, безобразно обнажали остатки зубов. Высохшие веки демонстрировали миру неестественно огромные глазные яблоки. У одной из взрослых особей, пол которой гетман определить затруднился, на месте глаз зияли пустые провалы. Взглянув же на двоих детей, он понял: впечатлений хватит на всю оставшуюся жизнь! А то и на прочие жизни, сколько их ещё начислит Абсолют... Не дети — уродцы на нитевидных ножках, с шишковидными головами, на которых 'красовались' только рты, и никаких тебе иных деталей рельефа.

Чтобы подавить рвотный позыв, гетману понадобилось несколько глубоких вдохов. И пара ещё более глубоких — граммов по сто каждый — глотков огненной воды из фляги, когда он приблизился к чудовищам на расстояние босяцкого плевка.

— Не бойтесь нас, милостивый государь! Хотя это, наверное, непросто... Мы не заразны. По крайней мере, сами так считаем, — знакомым уже надрывным баритоном проговорил высокий мутант, сразу выступивший вперёд. Надо полагать, вожак, — подумал гетман.

— Неужто проверяли? — буркнул он.

— С нами несколько лет прожила обычная девочка, и никаких изменений в её теле и физиологии мы не заметили.

— Не заметили... — механически повторил за ним гетман. — Где же она сейчас?

— Увы, её не стало. Местные крестьяне нас, мягко говоря, недолюбливают. Очень мягко говоря! Группу наших товарищей затравили волкодавами. Юленька была там...

Признаться, нелюбовь крестьян гетмана сейчас не удивила. Даже не 'нелюбовь'. Страх. Брезгливость. Отвращение. С тем, кто вызывает эти чувства, люди зачастую поступают безжалостнее, чем с лютым врагом.

Удивило то, с какой теплотой этот уродец произнёс имя девочки. Такое экспромтом не сыграть даже профессиональному лицедею! Это — от сердца, от души.

Удивило гетмана и то, что сам он с каждой последующей секундой проникался если не симпатией к долговязому чудовищу, то доброжелательным сочувствием — уж всяко.

Удивила Алёнка. Она тихо подошла со спины и пристроила подбородок на гетманском плече.

— Бедненькие! Они хорошие, па. Только очень плохо им. Хуже всех нас.

Хуже многих, — подумалось гетману. — Ты, к счастью, не всё знаешь о собственной участи... И только сейчас вспомнил её недавние предощущения. 'Чувствую, что-то приближается, — сказала она полтора часа назад. — Что-то старое, страшное, злобное! Но какое-то оно совсем не страшное, наоборот, доброе, несчастное... Не пойму!'.

Алёнка удивила не предвосхищением событий — к подобным чудесам гетман с женой успели привыкнуть. Если к этому в принципе можно привыкнуть!.. Удивила полным отсутствием страха перед чудищами.

А вот Доктор Смерть не удивил. Не удивил, во-первых, потому, что гетман давно перестал удивляться его познаниям и способностям. Бесперспективное это дело — удивляться старому сатиру!

Не удивил, во-вторых, информацией. Как раз чего-то в этом роде гетман ожидал.

— Они и вправду не заразны, товарищ полковник, — заверил Кучинский, ради пущей конфиденциальности отведя его в сторону. — Видали мы таких красавцев! Лет пятнадцать назад как раз где-то в этих местах пантюркисты применили биологическое оружие против отдельного батальона ОсНаз оперативной группы 'Терек'.

— Что-то я такое слышал, — гетман поморщился. — Наш особист рассказывал, что начальник Генштаба после той диверсии предложил Верховному Главнокомандующему произвести ядерную бомбардировку научно-исследовательского центра под Диярбакыром.

— Совершенно верно, товарищ полковник. Пантюркистов тогда спасло то, что в Диярбакыре проживало много курдов, эвентуальных союзников России. Комплекс расколошматили в щадящем режиме — объёмно-детонирующими бомбами мощностью сорок тонн тротила каждая. Довелось мне видеть фото центра до и после удара. Честно скажу, был впечатлён лунным пейзажем на втором снимке! Кратеры со стадион, всё такое... Тамошние умельцы вывели мутагенный штамм 'Абу Али ибн Сина' из крохотного вируса полиомиелита.

— Крохотного! — сыронизировал гетман. — Как будто другие гиганты.

— Этот самый маленький, — пояснил Доктор Смерть, — так называемый пикорнавирус, от латинского 'пико' — мелкий. Возбудитель передаётся через слизистые оболочки, в обычных условиях достаточно живуч, латентный период заболевания, когда человек является скрытым переносчиком инфекции, длится около месяца. Всем нам чертовски повезло, что батальон стоял на отшибе, и зараза сама собой оказалась локализована. Зато по прошествии этого срока в организмах поражённых практически мгновенно происходят вот такие изменения, — эскулап кивнул на затихших пришельцев из ада. — Сине-зелёная кожа, блокировка афферентных, то бишь чувствительных, нервов, избирательное отмирание тканей, окостенение позвоночного столба, поражение печени, лейкоз, выпадение волос и зубов, многое другое. Летальность минимальна, насколько я помню, что-то около двух процентов от числа заболевших, зато последствия необратимы. У штамма, кажется, было рабочее название — 'На долгую память'. Представьте, каково этим ребятам жить такими вот уродами! При том, что мозги у них работают как швейцарские часы... Для нас они, кстати, абсолютно безопасны, с ними даже можно пить из одного стакана.