Новатерра. Часть 3. Ангел

— ... весь комплекс заграждений перекрываем бухтами МЗП...

— Это такая тоненькая проволочка? — поинтересовался гетман.

— Эта проволочка, брат, способна даже танк остановить, а челоѓвек, попадая в её путы, если потеряет хладнокровие и начнет вырываться, запутается так, что придется вырезать его из кокона ножницами по металлу. Не встречал?

— И сам встречал, и у тебя на складе видел, не знал только, что она называется МЗП.

— МалоЗаметное Препятствие. Так, идём далее...

Далее в прожектах генерального сапёра прозвучало много всего, вплоть до желания заполнить опоясывающий ров напалмом.

— Скромняга ты, Гарик! — усмехнулся гетман. — Дай тебе ядерный фугас, ты бы и ему применение нашел.

— Естественно! Кстати, в партизанском схроне..?

— Стоп! Ни слова! — цыкнул гетман, потому что дверь апартамента с шумом распахнулась.

Однако на пороге появился не лазутчик. Всего лишь Богачёв... Аж Богачёв!

— Сан Саныч, Гарик Петрович, наше вам! Поздравляю вас — я весь вернулся! Старый, минералочки налей! И распорядись, наконец, насѓчет обеда!!! Жрать охота — просто помираю!

— У меня всё, — засобирался Вишневецкий. — Пойду, там глаз да глаз нужен...

— Погоди, братан! — остановил его Серёга. — Рамсы такие, что надо и с тобой перетереть. Взял я, значит, в путь-дорогу...

Серёга так увлекся повествованием, что забыл даже о паре комѓплиментов официантке Жанне. В натуре — такие рамсы!.. Трудно сказать, что понял специалист-сапёр из описания Рогачёвым взрыва в Октябрьском, но гетман — только то, что 'пи$дануло круто'.

— ...А на обратном пути вызвал я охрану из лабаза и зарулил в Никольское, они там водку самопальную под нашей маркой гнать наладились. Впраѓвил Зяме-беспредельщику единственную его извилину, что кепкой надаѓвило. За ущерб со сраного бутлегера Шпинделя имею по пацанским раскладам, в убытке не останемся. Такие вот дела... И что это было, Гарик?

— Контрафактное самогоноварение, — усмехнулся Вишневецкий.

— А в пятак?

— Спасибо, не хочу! Судя по твоему рассказу, взрывов было два. Первый — высокотемпературный, что-то вроде термитной смеси или 'Вулѓкана', специального фугасно-зажигательного состава в брикетах. Раз полыхнуло по всему зданию, а не просто разнесло его на куски, знаѓчит, заряд был рассредоточенным. А второй взрыв, тот самый гриб, — явно направленный выброс продуктов сгорания топлива, скажем, хранившихся в подвале канистр с бензином. Это не просто ловушка для незваных госѓтей, такой заряд призван попутно уничтожить все следы пребывания хозяина.

— Может, что и осталось, я не осматривал, смотал удочки, — пожал плечами Рогачёв.

— Ты ничего не нашёл бы, — вздохнул Вишневецкий. — И Клешня не мучился. Дельный мужик был, мир праху его! Помяните без меня.

Серёга поглядел на него непонимающе.

— А ты?!

— Он мины устанавливать идет, — вступился за сапёра гетман, — а они заѓпаха не переносят.

— Ах, вон оно что... Ну, будь, удачи тебе! Слушай, Старый, мыслю я, что сучонок этот навсегда уходил. И ведь должен был, гадина, понимать, что полеѓзем в его хату скорее всего не мы, а гопники местные или босота несмышленая. Поймаю — на куски порву! Он, падло, явно из этих...

— Рыцарей, мать их, — поморщился гетман.

— Из кого?!

— Что значит — кого?! Рыцарей... Тьфу!

Он совсем забыл, что Серёга ничего не знает о выкѓладках ареопага станичных мудрецов, и подробно описал события последних дней.

— Всё так, Старче, не придерёшься, — согласился Богачёв. — Аркаша этот с корефанами песни какие-то распевал. Может, как раз гимны орденѓские? Но с таким кладом мы им теперь кишки на барабан намотаем!

Гетман снова поморщился.

— Боюсь, как бы сами из-за этого клада в двусмысленную ситуацию не попали.

— На анахорета своего любезного намекаешь?

Он согласно кивнул.

— Хрена ему поедучего! Организуем в монастыре учения, и пока его братаны во Христе будут учиться военному делу настоящим образом, схрон перетаскаем да забудем. А когда в яме той останутся понты мелкие, разложим их по полочкам и скажем — во, друган, гляди, чего вчера нашли! Давай, типа, по-чесноку делить.

— Обдумаем на досуге, — отмахнулся гетман. — Сейчас других проблем хватает.

'Другая проблема' (даже не считая проблемы Натальи, целомудренный поцелуй которой после продолжительной разлуки занял минут пять) не давала ему покоя с раннего утра. Проблема двух 'А': Алины и Алёны... Он точно знал — не первый год замужем! — что жена замыслиѓла коварный план и не откажется от его реализации 'ни в жисть'. Именно то, что план коварен по определению, вносило в душу гетмана паскуднейший осадок. Разве глупенькая, малоопытная, простодушная, несчастная девчонка виновата в том, что полюбила своего спасителя, что не умеет скрывать чувства и эмоции?! А над нею — эксперимент! А её — на опеѓрационный стол! Да ещё к такому 'хирургу', как Алина! Ох, блин... Всё, началось!

Сигналом к началу драматического действа послужило мигание лампочки на пульте громкой связи.

— Погоди, братишка, — остановил друга гетман и выжал рычажок-тангенту на передачу. — Слушаю тебя, Наночка Иваѓновна.

— Саныч, Алина звонит, спрашивает...

— Передай, мы её с нетерпением ждём.

— Откуда знаешь, что ей нужно?!

— Любовь у нас, Наночка, и полное взаимопонимание! А ты, кстати, можешь прямо сейчас идти домой, субботу грех трудами загружать, она Богу предназначена.

— Так и сходил бы в церковь!

— Имей сострадание, только вчера вернулся! До сих пор башка трещит... Если желаешь, встретимся вечерком в храме Диониса.

— Заодно ящик вина мне купишь?

Гетман через стену разглядел ехидцу на лице подруги.

— С получки, а то на служение пьянственному богу не хватит... Даѓвай, солнышко, до встречи, — отпустив тангенту, гетман обернулся к Богачёву. — Сергей Валентинович, есть предложение забыть на время грусть-тоску и по случаю первого шабаша на этой неделе расслабиться в компании благоверных.

— Базара нет! А шабаш при чём?

— Суббота, саббат, шаббат, шабаш...

— Чё, книжку на старости лет прочитал?

— Ага. Буковки, главное дело, махоньки таки!

— Молодца, фраерок, — широко улыбнулся Серёга, — далеко пойдёшь, если милиция не остановит... Слушай, а может, одной Линкой ограничимѓся? Кушает она мало, так что стол — с меня.

— Не обольщайся, братское сердце, на халяву, говорят, и уксус сладок, а полнеть ей нельзя. Придётся Дэна тоже брать...

— Нет! И без того гроши платют!

— ...К тому же следует имидж поддерживать.

— Чей имидж?

Серёга не был имбецилом, наверняка прекрасно понимал, чьё реноме имелось в данном случае в виду. И Александр понимал, что Серёга понимает. И тот — что понимает Александр, что... его же, Богачёва! Ибо лишь Твердохлебы, Елизаров, Док и, может быть, ещё Наталья Хуторская знали о тихих неурядицах в его семье. Без мордобоя. Без скандалов. Вообще без чего бы то ни было... И быть не могло! Между разносторонним, ярким, сильным, в конце концов живым, барсом и полудохлой — образно, конечно, говоря — вредной серой мышью. Пусть даже бывшей Мисс Провинция... Но не трепаться же об этом по станице, и без того не в мегаполисе живём!

— Чей имидж? — усмехнулся гетман. — Мой, конечно! Выйду отлить, а вы за это время снюхаетесь, и прощай, авторитет!

— Под 'авторитетом' кого имеешь в виду? — Серёга продолжал разыгрывать комедию.

— Тебя, разумеется! Ты же у нас...

Напомнить 'братану' о криминальном прошлом гетман не успел — в апартамент вошла Алина. Вплыла! Сияющая, будто сапоги отличника боевой и политической подготовки перед утренним осмотром (как вариант: солнце ясным днём). В прозрачном воздушном платье и лёгѓких босоножках, причём неслабо пропыленных, как заметил гетман. Была у Алёнки! Агнец приготовлен к закланию... В эту секунду он почти ненавидел жену.

— Привет, дорогое вашество! Кого мы лицезреем?! — всплеснула руѓками Алина при виде Богачёва. Будто не знала, кто у мужа... — Сереженька, с приехалом вас! А мы с их благородием тоже путешествовали!

— Привет, мать! — усмехнулся тот. — Про ваши похождения до Новогорска слух дошёл.

Алина опасливо переглянулась с гетманом. Молодец, — подумал он, — хоть в этом держится на уровне.

— Люди говорят, ты в монашки намылилась.

— Фи, Валентиныч! Если бы они хоть топлесс ходили...

— Если бы они ходили топлесс, — назидательно проговорил гетман, — в монастырской общине Свидетелей Страшного Суда произошел бы локальный демографический взрыв.

Алина рассмеялась. Весьма принуждённо, как ему показалось.

— Их благородие наивно полагают, что для деѓмографического взрыва достаточно раздеть женщину до пояса. Какой вы тёмный, ей-богу!

— Можно и до пояса, — пожал плечами Богачёв. — Вопрос в другом: сверху либо снизу... Мать, минералки капнуть?

— Да, Серёженька, спасибо, если не трудно. Вы что, уважаемые, до ночи трудовой подвиг совершать собираетесь? Суббота как-никак.

— До ночи, говоришь? — Серёга покачал головой. — До утра бы упѓравиться!

— Что, заняты опять?! — возмущённо воскликнула Алина.

А гетман подумал: можно ведь было и впрямь занятие выдумать! Впрочем, это бесполезно, коварный план просто был бы несколько скорректирован.

— Заняты по уши, мать! Идем в кабак. Гетман настаивал, чтоб, тиѓпа, и вас с Татьяной взять, но я подумал — на кой вам эти хлопоты: музыка, вино, танцы безобразные, похотливые мужские взгляды? Куда приятнее посидеть дома, спокойно посмотреть интересный сериал...

— Рогачёв, — Алина потянула его пальчиком за толстую цепочку 'жёлтого металла', — когда-нибудь я убью тебя!

— Чудовищным крюком с правой, — уточнил гетман и со вздохом поднялся. — Мы, Алька, действительно собрались в кабак, и, естественно, вместе с любимыми.

— Дэна — в ресторан! С ума сбрендили, ваш-скоб-родь?! Пошли-ка...

И они пошли. Серёга — спать. Александр — валяться в ванне. Алина пропала из дому часа на четыре. Где именно находилась, муж знал совершенно точно — у Алёнки. Готовила её к 'закланию'... И пониѓмал, что отношение супруги к девушке определит с одного взгляда. Окажись облик той хоть чуточку экстравагантным, станичный бомонд реѓшит — пустышка и кокетка, которую если насиловали, то по делу. Да и сама Алёна будет чувствовать себя не в своей тарелке. Окажись же слишком скромным — мгновенно ощутит себя никому не нужным приё-мышем. И от него станет таиться, стыдясь своей одежды. И каково милой дикарке вообще придётся вечером, в любом обличии? Ой-ё!.. Честно говоѓря, задача перед Алиной стояла — сложности неимоверной. Что ж, поѓглядим! Твои проблемы, авантюристка!

О собственной роли — 'второго' плана — в терзаниях супруги Александр даже не задумался. Вот ещё! Великий гетман всегда прав! А если не прав, то — смотри чуть выше...

Сергей, как и всегда, был пунктуален до неприличия — они с Таѓтьяной позвонили в дверь за несколько секунд до восемнадцати ноль-ноль. Гетман как раз вертелся перед зеркалом в прихожей, завершая обряд облачения в люѓбимый серо-стальной летний костюм при чёрной рубашке с галстуком-шнурком. Вообще в гражданской одежде он признавал только два и только этих цвета. Некоторые находили подобный стиль мрачноватым, однако и самому Александру, и Алине нравился именно он. Впрочем, сегодѓня мнение жены имело для него второстепенное значение... У Татьяны выѓдался молочно-белый вечер, Серёга же, по своему обыкновению, ни определенного стиля, ни цвета, ни фасона одежды не придерживался, за исключением, пожалуй, отсутствия красного колера, который в 'опѓределённых кругах', известно, западло. Кремовая рубашка вполне гарѓмонично сочеталась у него с салатовыми брюками-колоколами, коричнеѓвыми босоножками, а также массой 'желтого металла' на руках и шее.

— Привет! Привет! Дэн, пошел в задницу! Старый, налей водички! — с приходом друга гетманской квартиры всегда становилось много меньѓше. — А где сама?

Хозяин, усмехаясь, покивал на спальню.

— Дрыхнет?!

— Обижаешь! Прихорашивается.

— С обиженными, Старый, знаешь, как поступают? Когда ты уже прекѓратишь употреблять это мерзостное слово?!.. Слушай, я тут подумал — на фига пылиться в дороге? Отловил Андрейца и вызвал нам Land Cruiser.

— Значит, будет два, — вздохнул гетман. — Хотя наш дорогой Витёк скорее ни одного не пришлёт.

— Тогда, считай, выходные для него пропали, — резюмироѓвал Серёга.

— Работать заставишь?

— Дока. Над восстановлением носа главного автомеханика... О, мать, ты просто очаровательна!

Она и впрямь была очаровательна: гладкая, матовая от загара кожа, блестящие смоляные волосы 'шапочкой', яркие тонкие брови, длинные пушистые ресницы, пылающие угольки-глаза, пунцовые губы. Чёртик! Верх блестящего сеѓрого платья-миди прикрывал лишь одно плечо на манер античной тоги. Талию охватывал широкий чёрный пояс, отделанный серебряной нитью. На шее переливалось сапфирами любимое колье — щедрый дар купца-ловеласа Бабкинда. Лёгкие туфли на каблуке-шпильке сверкали темным лаѓком.

Природа брала своё, истерзанный Чумой мир постепенно оживал. Не только и даже не столько Алина, но многие станичницы с каждым годом обзаводились всё более изысканными нарядами и украшениями, хоѓтя стоили они сегодня не в пример дороже прежних, так как сохранились на пепелище цивилизации в довольно ограниченном количестве. Что ж, доходы общинников не исключали и разнообразных излишеств. К тому же в мире, где мира не было, да и не ожидалось в скором времени, существовало такое понятие, как трофеи...

Итак, жена, — подумал Александр, — на уровне. Поглядим, как будет с... С кем? Пока что — с личной гостьей. Поѓка...

Пока...

До другого свиданья!

Пока возвратимся...

Пока!

И еще раз — пока!

И, пока не расстались, простимся!

Андреец транспорт прислал. В единственном числе. Серёга обеѓщал набить ему лишь половину морды... Потом, воскликнув: 'Совсем заѓбыл!', бросился обратно в дом. Возвратился он с тремя тёмно-бардоѓвыми розами на длинных ножках без шипов. Тремя! Наскольѓко помнил Александр, ни с ним, ни с Алиной речи о третьей участнице 'выхода в свет' сегодня не было. Сговорились!

В машине Алина склонилась к мужу и прошептала на ухо:

— Сан Саныч, не возражаете, если к нам присоединится ещё один человек?

Он лишь криво усмехнулся и скомандовал водителю ехать к поликлинике. Заметив при этом, что удивилась лишь Татьяна, а муж её, как говорится, даже ухом не моргнул. Точно сговорились, авантюѓристы хреновы!.. Если до этого момента он слегка жалел Серёгу по поводу присутствия Татьяны, то сейчас даже позлорадствовал — так ему и надо! К тому же Александру нисколько не улыбалось вдвоём с Алёнкой поѓпасть под перекрёстный огонь коварной интриганки и записного блюсѓтителя его же, гетмана, нравственности. Идёт война, а в ней нет лишних, только резервы. Шашки вон! Руби в песи! Круши в хузары! То бишь вырезай врага под корень...

— Какой вы догадливый, царь-батюшка, аж противно, — шепнула Алина и слегка укусила его за мочку уха.

— То ли еще будет! — самодовольно ответил гетман.