Отряд зародышей

— Да!? А чего вы тогда тут начали?..

— Ну, хорош тебе дуться, — вступил в разговор Зелёный, — Я же тебе коготь медвежий подарил. Теперь тебе на охоте железно везти будет!

— Точно? — с сомнением покосился на него Цыган.

— Точно! Это я тебе говорю! Не забывай, я — потомственный охотник. Как сказал, так и будет!

— Кстати, — вспомнил я, — а кто знает, чего там медведь жрал-то? Что его на запах притянуло?

— Я думаю, это остатки той рыбы, что мы выбросили, — ответил Зелёный, — Вот она и начала пованивать. А медведи на рыбу "с душком" ох, какие падкие! Они её даже специально на берегу дней на несколько оставляют, чтоб потом в подходящем виде употребить.

Это Зелёный говорил про ту рыбу, что три дня назад наши бойцы в реке бреднем наловили. Притащили-то много, да рыба оказалась какая-то странная, с привкусом горьковатым. Ну, мы рисковать не стали, весь улов в мусор и выкинули. А медведю, видать, ничего... понравилась. Вот и наелся рыбки...

— Хорёк, — окликнул я своего помощника, — прошли вы по следам медвежьим?

— Прошли, — кивнул он.

— И что скажешь?

— Да тут дело такое, сержант, — тихо произнёс он, подходя ко мне почти вплотную, — в сторонке бы поговорить...

— Да? Хм... Ну, пойдём ко мне, — пригласил я его в свою каморку.

Остальные проводили нас за дверь заинтересованными взглядами.

Места в моём закутке было немного. Четыре шага в ширину, столько же — в длину. Справа от двери, вдоль стены — лежанка с набитым соломой тюфяком, подушкой и шерстяным одеялом. У левой стены, длинный и высокий, мне по пояс, ящик, навроде сундука, для разных хозяйственных нужд. Между ними — небольшой столик под окном-бойницей. В стену, слева от двери, вбито несколько кольев с развешанной на них одеждой. Вот и всё небогатое убранство моей личной комнаты. Да на двери ещё висит распяленная шкура матёрого волка, добытого мной этой осенью в горах.

— Садись, — пригласил я Хорька, указывая на ящик-сундук. Сам расположился с другого края стола, на лежанке, откинувшись к стене, — рассказывай, чего увидели?

Хорёк, прикрыв дверь поплотнее, уселся на сундук и, оперевшись локтями о стол, пристально взглянул мне прямо в глаза.

— А дело такое, сержант... Нашли мы её.

— Кого? — не понял я.

— Да и пещеру, в которой Зелёный наш отлёживался, и саму знахарку горскую.

— Да ты что!? — я в возбуждении навалился грудью на стол, приблизив своё лицо к Хорьковому почти вплотную, — И где нашли?

— А под рекой, — ответил Хорёк.

— Как это? — вновь не понял я.

— А вот слушай... Есть у нас на реке большой водопад, ниже по течению. Верно?

— Ну?..

— А есть ещё один, маленький. Со скал на плато спадает.

— Ну, есть такой. И что?

— Так вот летом, когда ледники в горах тают, воды в реке много. И водопадик этот по всей ширине реки раскинут. И всё, что под ним, скрывает...

— Так... А теперь, стало быть, как воды в реке поубавилось, водопад поуже стал, — начал я понимать, — и под ним ход в землю открылся. Верно?

— Верно, да не совсем, — поднял ладонь Хорёк, — Воды и впрямь меньше стало. Только от этого ход со стороны всё равно не виден.

— А что ж тогда?..

— А там перед входом в пещеру камень большой стоймя стоит. Прямо под водопадиком этим. Своим верхним краем к скале приваленный. А может это и не камень, а часть скалы этой. Может, просто, вымоина там такая получилась. Короче говоря, вот за этим-то камнем вход в пещеру и имеется.

— Вы заходили туда?

— Нет. Внутрь не входили. Но рядом постояли.

— Так это что же, получается, медведь оттуда вышел?

— Следы привели нас к этому водопадику. Видно было, что медведь из реки на берег вышел. Мы решили пройти по камням на другой берег, чтоб посмотреть, куда дальше след поведёт. Зашли

за камень, глядь, а там — ход вглубь хребта ведёт. Вот и получается, что медведь оттуда вышел...

— А на другом берегу следы смотрели? — уточнил я.

— Смотрели, — кивнул Хорёк, — там их не было. Так что, как ни крути, сержант, а медведь из того хода к нам вылез.

— А почему ты думаешь, что это именно ТА пещера?

— А что ещё думать? Мы тут уже давно всё облазили. А эту пещеру впервые видим. Ну, и что я должен думать?

— Да-а, — протянул я задумчиво, — Зелёному не говорили?

— Нет, — Хорёк отрицательно мотнул головой, — решили сперва вам сказать.

— Грызун не сболтнёт?

— Не сболтнёт. Он ведь всё понимает. Может, лучше вы сами Зелёному скажете?

— Хорошо, — согласился я, — только не сегодня. Завтра скажу. И завтра же к этой пещере с тобой съездим, поглядим. И Зелёного с собой возьмём.

Хорёк согласно кивнул.

— Ну, ладно, иди пока, — отпустил я его.

На следующий день утром я временно назначил Дворянчика старшим вместо себя, объяснив ему, где нас искать в случае надобности. После чего, прихватив в придачу к Хорьку ещё и Грызуна с Зелёным, отправился на осмотр обнаруженного накануне подземного прохода. Спустя час я в сопровождении трёх своих бойцов уже подъезжал к реке. Как раз к тому самому месту, где летом по моему приказу лазили на скалу Дворянчик с Циркачом, добывая столь "необходимую" мне траву. Сейчас река была уже гораздо менее полноводная и бурная, заметно обмелев. По осеннему времени вода отступила от берега шагов на десять, не меньше. Хорёк ехал впереди в качестве проводника. Чуть позади меня трусили на своих лошадях Зелёный и Грызун

— А где следы медвежьи? — спросил я у Хорька, когда мы выехали на берег, — Что-то я их не замечаю...

— Следы выше по реке, — ответил он, — но там берег высокий, крутой и неудобный для спуска. Лучше мы отсюда по подсохшему руслу поднимемся.

Согласившись с вполне разумным предложением, мы двинулись по дну обмелевшей реки вверх, против течения. Постепенно берега с обеих сторон горного потока поднимались всё выше и становились всё круче. Я уже начал понимать, почему осенью, после набега, невозможно было найти следов разбежавшихся горцев. Они просто ушли по реке! Там, где мы сейчас ехали, ещё пару месяцев назад текла вода. А сейчас вода заметно спала, и река сузилась, обнажив дно, усыпанное галечником размером, самое большее, с мой кулак. Вот по нему-то горцы и уходили, бредя по колено в воде. А сейчас бывшее речное дно и крутые берега были запорошены снегом.

В одном месте Хорёк остановился и указал мне на что-то на земле. Подъехав ближе, я увидел цепь медвежьих следов, поднимавшихся с речного дна по крутому берегу наверх. А рядом с ними — смазанные следы лошадиных копыт и человеческих сапог, ведших наоборот вниз, к реке.

— Это мы здесь спускались, — пояснил Хорёк.

Я понимающе кивнул:

— Дальше куда?

— Туда, — махнул он рукой в сторону хребта, — уже рядом.

— Вперёд, — скомандовал я, трогая коня с места.

Грызун ехал молча, лишь изредка настороженно поглядывая по сторонам, да не снимая руки с заряженного арбалета, лежащего поперёк седла.

Зелёный же, напротив, весь извертелся, оглядывая окружающую местность и наверняка гадая, с чего бы это вдруг сержант потащил его с собой на реку. Только ведь с площадки спустился. Всю ночь там проторчал, даже отдохнуть не дали.

"Ничего, — усмехнулся я мысленно, глядя на него, — Потерпишь. Не долго осталось. Кто знает? Потом ещё, может, благодарить меня будешь. А может — и нет..."

В одном месте коням нашим всё же пришлось войти в воду. Река делала здесь изгиб, обегая выступающую из противоположного берега скалу. И под нашим берегом намыла довольно приличное углубление. Теперь, правда, тоже обмелевшее.

— Узнаёшь? — обернулся Хорёк к Зелёному, указывая рукой на обрыв.

— Узнаю, — кивнул тот, невольно косясь вверх.

Это было то самое место, где у Зелёного произошла памятная схватка с барсом, закончившаяся обоюдным падением в реку.

— Скоро на месте будем, — сообщил мне Хорёк, пришпоривая своего коня.

Тот, коротко заржав, сильным рывком вынес всадника из промоины, по которой до этого шёл по колено в воде. Мы все, один за другим, выехали следом за ним на освобождённое от воды речное дно.

А вскоре подъехали и к самому водопадику. Вода несколькими мелкими каскадами спадала сверху, пробегая по двум скальным выступам, представлявшим собой как бы две ступени огромной лестницы. Под верхней ступенью, уходившей ввысь саженей на десять образовалось небольшое озерцо, имевшее по своим берегам естественную природную окантовку из валунов и мелкого галечника, покрытых густым мхом. Сейчас весь мох, прихваченный морозом, был уже не зелёный, а — коричнево-бурый, покрытый тончайшей наледью. Камни по склонам водопада и по краям озера тоже были покрыты где снегом, а где и тонким слоем льда. Так же, как и вся река, озеро было заметно обмелевшим, что позволяло пройти по каменному опояску до самого водопада, не замочив ног. Если, конечно, на ледяной корке не поскользнешься. Тогда мигом по пояс в ледяной горной воде окажешься. Излишки воды из озерка сбегали по большим валунам, образовывавшим вторую ступеньку. Эта ступень, по сравнению с первой, была невысокой, чуть выше моего роста. Валуны её так же были покрыты тонкой ледяной коркой в тех местах, по которым не скользили струи воды. В целом вид водопада напоминал ледяной дворец, в строении которого самым причудливым образом переплелись движущиеся потоки падающей и текущей воды и застывшей основы изо льда и камня.

Я даже головой покрутил: эк меня вид красоты такой на лирику разобрал! Полуобернувшись в седле, я коротко скомандовал:

— Слазь!

Мы спешились. Коней стреножили и пошли осматривать подходы к водопаду.

Медвежьи следы обрывались шагов за сорок от водопада, на краю озерка. Как раз на границе льда и снега. А на камнях, льдом покрытых, медвежьи следы, понятное дело, не отпечатываются. Однако, судя по общему направлению следов, медведь шёл от водопада. Полюбовавшись окрестными видами начинающейся зимы и мысленно составив дальнейший план действий, я принялся командовать:

— Грызун, здесь останешься. За конями присмотришь. Да и за выходом — тоже... А мы внутрь пойдём.

— Идите, идите, — кивнул Грызун, располагаясь на камешке повыше, — вот только ежели загрызёт вас там какой-нибудь горный дух, али горцы дикие порежут — назад не возвращайтесь. Не приму...

Добрейший человек! Его б пожелания, да в его же жизни и исполнять...

— Ну, показывай, куда идти? — повернулся я к Хорьку.

— Туда, — ткнул он пальцем куда-то за скалу и двинулся первым.

Я осмотрел скалистый обрыв, с которого срывался вниз довольно слабенький поток речной воды. Ближе к его середине под некоторым углом привалился огромный валун или осколок скалы. Ну, вот как если бы этот осколок стоял сам по себе, стоял, а потом вдруг взял, да и покосился на бок. Да так к обрыву и привалился. Вот за этим-то осколком, по словам Хорька, и скрывался вход в пещеру. Осмотревшись, я пошёл следом за нашим проводником.

Двигаться по обледенелым камням приходилось с особой осторожностью, то и дело хватаясь за острые скальные выступы. Для того, чтоб зайти за наклоненный валун и при этом не намокнуть, нужно было идти, прижимаясь вплотную к скале, проходя за низвергавшимся сверху водным потоком, как за занавесом. Не удивительно, что этот проход никто найти не мог. Ну кому, скажите на милость, придёт в голову лезть непонятно с какого перепугу за падающий сверху поток воды!? Зелёный, точно так же, как и я, осмотрев окружающие нас обрывистые берега, полез за водопад следом за мной.

Сразу за камнем я обнаружил довольно узкий проход, под некоторым углом уходивший вглубь горного хребта. Шириной этот проход был как раз такой, что человек, ведя лошадь под уздцы, мог довольно свободно двигаться по нему. А высотой — в два человеческих роста. Хорёк, зайдя в него шагов на несколько, уже вовсю трудился, высекая огнивом на сложенную на полу кучку сухой травы огонь для розжига факелов. Каждый из нас прихватил этих факелов по паре штук. А то кто знает, сколь глубоко этот ход ведёт?

Наконец труды Хорька увенчались успехом. Несколько искр упали на траву, заставив её начать тлеть. Хорёк принялся аккуратно раздувать едва заметные искорки, временами подправляя стебельки и листики, чтоб получше разгорались. И вот уже из самой серединки сухого пучка появился тоненький дымок, мелькнули лёгкие язычки пламени. Хорёк быстренько положил сверху несколько веточек в палец толщиной. А когда занялись и они, поднёс к небольшому костерку свой факел. Пакля, намотанная на толстое основание факела и пропитанная маслом, сначала задымилась, а потом разом принявшись, вспыхнула и осветила небольшое пространство вокруг. Тьма тут же отступила вглубь пещеры, как бы приглашая нас следовать за собой. Мы не стали дожидаться повторного приглашения и, вытянувшись гуськом, двинулись по проходу.

— Смотрите, сержант, — ткнул пальцем под ноги Хорёк.

Опустив факел, я посмотрел, куда указывает наш проводник.

На сыром песке, плотным слоем укрывавшем пол прохода, чётко отпечатались следы медвежьих лап.

Кивнув, я молча указал Хорьку глазами продолжить движение.

— Господин сержант, — тихо окликнул меня сзади Зелёный. А когда я обернулся, спросил, — господин сержант, я правильно догадываюсь, куда мы идём?

— Ну, это смотря о чём ты догадываешься, — пожал я плечами.

— Вы думаете, что это та самая пещера, где живёт Санчара?

— Посмотрим, парень, посмотрим, — похлопал я его по плечу, — но всё же будь готов к встрече не только с ней, но и с её соплеменниками.

— А вы и вправду думаете, что мы её тут встретим? — голос его едва заметно дрогнул.

Ого! Парень-то, похоже, плотно запал на эту горскую ведунью! "Как бы глупостей не натворил", — озаботился я новой проблемой.

Чем дальше по проходу уходили мы, тем теплее становился воздух. Кстати, на песке обнаружились не только медвежьи следы, но и множество других. В том числе — и лошадиные, и человечьи. Было понятно, что проходом этим пользовались не один раз. На всякий случай достав мечи из ножен, мы приготовились к возможной встрече с врагом.

Сколько мы прошли под землёй, я определить не мог. Один факел уже догорел и мы зажгли следующий, когда вдруг оказались перед развилкой. Точнее даже, это не была развилка. Основной ход продолжался и дальше почти не изгибаясь. А вот второй — отходил от него под таким углом, какой получается, если раздвинуть средний и указательный пальцы на руке. Ещё это очень напоминало тот случай, когда ручей впадает в главную реку. Похоже, что когда-то здесь и в самом деле текли подземные реки. Но со временем они иссякли, вода ушла, а промытые в горной породе каналы остались.

Остановившись у этой развилки, мы задумались.

— Ну, что, куда пойдём? — поинтересовался я, — Кто что думает?

— Прямо, — решительно заявил Хорёк, — это основной ход. И ведёт, скорее всего, на ту сторону хребта. Вот по нему и нужно идти.

— А ты что скажешь? — повернулся я к Зелёному.

Тот подумал, как-то нерешительно посмотрел на нас и, как бы извиняясь, просящим голосом произнёс:

— Господин сержант... я, конечно, понимаю, что нам очень важно выяснить, выходит этот ход на ту сторону хребта или нет... И я даже думаю, что так оно и есть... Но всё же, я прошу вас, давайте пройдём по боковому ходу. Ну, хоть немного...