— Живи! Живи! Живи!..
Аромат цветов, весенних трав... окутывает... укрывает...
Каштановые кудри щекочут лицо... карие глаза смотрят с интересом...
Теплые руки укрывают от всех невзгод, защищают, никогда не оставят...
— Гермиона...
Губы сами раздвигаются в улыбке.
Гарри приоткрыл глаза, взгляд тут же окунулся в гущу спутанных, каштановых локонов — Гермиона. Краска смущения проступила на лице, когда он увидел, насколько плотно его руки прижимают к себе девушку. Гарри осторожно отстранился и встал, Гермиона свернулась калачиком. Холодный ветер обдувал лицо, забирался под мантию, заставляя поежиться от его промозглости.
Юноша вскинул голову к небу, звезды уже погасли, бездонная чернота давно сменилась бледно-голубым, чуть розоватым на востоке, свечением. Иней покрывал пожухлую траву и листья тонким, сизым слоем.
"Утро... надо уходить" — подумал Гарри, глядя на черные, чуть колышущиеся ветви деревьев.
— Гермиона... проснись, — парень присел рядом с ней на корточки, — Пора идти, проснись.
Девушка вздохнула едва слышно и открыла мутные со сна глаза.
— Гарри...
— Вставай, уже утро, — гриффиндорец протянул ей руку и аккуратно поднял с земли. Гермиона спала на ходу, несмотря на промозглость погоды. Гарри подумал секунду и превратился в волка. Посадив девушку себе на спину и убедившись, что она держится крепко, он сильно оттолкнулся лапами от земли и огромными прыжками понесся в сторону Хогвартса. Зверь бежал быстро, едва касаясь земли, стараясь даже не разбудить сидящую на его спине девушку.
Гермиона так и не запомнила, как они оказались около гостиной Гриффиндора, каким образом Гарри смог пройти через барьер на лестнице и перенес ее в девичью спальню. Она помнила только запах шерсти, в которую глубоко зарывалась от холодного, встречного ветра и теплые руки, несшие ее куда-то...
Несмотря ни на что, на завтрак в большом зале спустились и Гарри, и Гермиона. Спать совершенно не хотелось. Первое, что бросилось всем в глаза, было необычайно веселое настроение юноши и общительность, чего не случалось ни разу с начала этого учебного года. Гарри о чем-то негромко говорил с Гермионой Грейнджер, улыбаясь, а изредка даже смеясь. Девушка вела себя сдержаннее, но и на ее губах постоянно играла веселая улыбка.
Учителя на занятиях также отметили эту перемену в настроении Поттера, ведь они уже давно привыкли видеть его постоянно хмурым, тихим, спокойным, настороженным... А теперь перед ними опять был смешливый и жизнерадостный мальчик, каким он был раньше.
Гарри и сам чувствовал, как будто мир стал ярче, четче, лучше! Надо же, стоило просто прогуляться по Запретному Лесу... с Гермионой! Стоило лишь вновь обрести друга!
Однако, как известно, "Штиль страшнее". Не прошло и нескольких недель, как Волдеморт нанес новый удар — произошло нападение на Косой Переулок, а затем и повторное нападение на Министерство магии. Однако на этот раз что-то (или кто-то, Гарри догадывался, что это был Снейп) помогло предотвратить непоправимое, на местах находилось много отрядов авроров, которые сумели, не без потерь, отбить атаку Упивающихся Смертью. Волдеморт был в бешенстве, он буквально рвал и метал... Рвал своих Упивающихся на части и метал ошметки во все стороны, доискиваясь предателя... Снейп в тот день явился бледный, как полотно. Никто, кроме Дамблдора его не видел в течение недели.
И все же, были убиты многие волшебники, а также члены Ордена Феникса, прибывшие в качестве подкрепления аврорам. Отдельные стычки, теракты, набеги продолжались. Люди — маги и магглы погибали. Умирали по одному, по два, маленькими группками, целыми семьями, домами... Среди погибших и раненных были родители многих учеников, так что на Хогвартс нахлынула новая волна ужаса и траура. Студенты ходили молчаливые и тихие, словно приведения, не было слышно ни шуток, ни громких голосов, а смех, изредка появлявшийся в пустоте, казался почти святотатством и тут же замолкал, сменяясь истеричным всхлипыванием. Профессора, как могли, старались поддерживать обычный учебный процесс, но это было очень нелегко, так как в классы то и дело залетали угольно-черные совы, неся конверты с такими же угольно-черными лентами — известия о гибели того или иного родственника. Как только они появлялись, все разговоры сразу же смолкали, каждый молился богам и Мерлину, чтобы это письмо было адресовано не ему... Каждый с каким-то истеричным, безумным, мрачным нетерпением ждал такого письма... ведь ничто так не пугает и не угнетает, как неопределенность. Всех не оставляла одна и та же мысль "Господи, скорее бы это закончилось!". Не важно как... Уже не важно.
Было просто невыносимо каждую секунду бояться, трястись каждой клеточкой своего тела и каждой частичкой души!
По прошествии еще недели траурная апатия сменилась каким-то неестественным, сумасшедшим взрывом подвижности, наигранного веселья. Это было похоже на пир во время чумы. Школа обезумела, да... обезумела. На каждом шагу взрывались навозные, чихательные и другие бомбы, летали фейерверки, звучал какой-то истерически громкий, неправильный, ненастоящий смех, как будто его выдавливали, выдирали с кровью из легких, из глотки. Люди старались не думать, только не думать, не вспоминать, не оглядываться назад, не смотреть вперед, старались жить сегодня, сейчас, в этот момент. Может быть, это и было как раз таки единственным правильным решением, может быть — нет. Никто не хотел думать над этим, никто не хотел вообще думать о чем-либо.
Дети и взрослые целый день смеялись, шутили, кричали, бежали, жили... а ночью, лежа на кровати, укрывшись от всего мира удушливо-толстым, защищающим от всего на свете, отвратительным пологом, давали волю слезам, позволяя уставшему телу сотрясаться в рыданиях, стараясь вместе с соленой влагой слез вытащить из сердца яд утраты. Вытащить, вытянуть, выдавить... пока этот яд не выжег душу, оставив лишь пустоту. Да, самые страшные дементоры живут у нас внутри, мы носим их в себе до нужного момента, а потом они выходят наружу и высасывают из нас жизнь, оставляя лишь пустую оболочку. И никакой шоколад не поможет.
...Будет лишь Боль.
Глава 16. Под кронами Запретного Леса
Январь пролетел, словно в кошмарном, размытом сне. Гарри опять старался как можно реже показываться в "людных местах", то есть гостиной Гриффиндора и Большом Зале. Он всего себя посвятил учебе, практике Заклинаний, повышению Концентрации... и что самое главное, теперь он был не один, Гермиона везде была с ним. Уроки, домашнее задание, разучивание Заклинаний и прогулки по Лесу — везде присутствовала девушка с густыми каштановыми волосами и глубокими карими глазами. Она была молчалива, так как понимала его без слов. Равно как и он понимал ее.
Что касается Рона, то парень, казалось, был всецело увлечен своими меняющимися, быстрее, чем перчатки (квиддичные?), девушками. Они преследовали его целыми толпами, что нимало не смущало Уизли. Парень ходил гордый, как петух и без конца до блеска начищал значок старосты и метлу. Гарри искоса поглядывал на него и не мог поверить, что это тот прежний Рон, который, краснея и заикаясь, не мог пригласить на Святочный Бал ни одну девчонку! Просто невозможно было поверить, что это тот, прежний Рональд Уизли. Гарри пару раз подходил к нему незаметно от всех... всегда заканчивалось тем, что они обменивались краткими, ничего не значащими фразами. Рыжий явно не был настроен на возобновление дружеских отношений (несмотря на краткое перемирие в доме на площади Гриммо), хотя и вражды тоже не было. Вскоре, Поттер заметил, что это его практически не трогает и он прекратил попытки поговорить с Роном.
В таком же мутно-кровавом мареве прошел февраль. Март встретил десятидневной слякотью с потеками грязного снега и очередным затишьем в стане Волдеморта. Министерство Магии трусливо втянуло голову в панцирь и страшилось даже высунуть нос, а не то, чтобы воспользоваться удачной для себя заминкой во вражеском наступлении. Волшебное сообщество замерло, тем временем как в Хогвартсе присутствовала некая атмосфера инкубатора. Дети учились, ходили на завтраки, обеды и ужины, отмечали свои дни рождения, списывали домашнюю работу, готовились к экзаменам, гуляли на улице. И все же, многое изменилось, как внутри, так и снаружи. Авроры патрулировали территорию Хогвартса целыми отрядами, везде суя свои носы, задавая вопросы "подозрительным личностям". Учителя не жаловались вслух, так как понимали, что эта мера необходимой предосторожности, однако любви и приязни к сотрудникам министерства это не добавляло. Отменили прогулки в Хогсмит, а после девяти вечера никого не должно было быть не только на улице, но и в коридорах школы.
Дамблдора никто не видел уже несколько недель, все были уверены, что директор решает очередную проблему, связанную с Волдемортом, и что вскоре его стараниями все опять будет хорошо. Так как Гарри Поттера тоже никто не видел, за исключением занятий (которые для чего-то сократили, урезав учебное время до минимума), то многие думали, что юноша пропадает где-нибудь "на охоте" за Упивающимися или даже самим Темным Лордом.
А Гарри просто целыми днями сидел, запершись в "Рыцарской библиотеке" и учил, учил, учил... Он не был уверен, что не занимается "мартышкиным трудом", потому что, ну скажите на милость, КАК Темного Лорда можно победить с помощью заклинания Мгновенного Оволосения, переданного ему Дамблдором вместе со многими другими?!
-Фантазия — вот главный ключ к победе, Гарри... — говорил директор.
"Фантазия? Мгновенное Оволосение?.. А Волдеморт-то совсем лысый стал из-за своих экспериментов с крестражами..." — гриффиндорец улыбнулся и взмахнул палочкой в направлении одного из манекенов, тот моментально оброс густой ярко-рыжей шерстью.
-А что? Интересно... — юноша еще раз взмахнул палочкой, волосы на манекене исчезли. В этот момент дверь сзади скрипнула и в комнату вошла Гермиона, как всегда негромко и мягко говоря:
-Тренируешься? Не устал еще? Отдохни.
-Нет, я не устал. А как у тебя дела?
Девушка подошла прямо к книжным полкам, взяла два толстых фолианта и сказала:
-Нормально. Джинни, правда, спросила, почему меня совершенно не видно в гриффиндорской гостиной... Я сказала, что в библиотеке. Уроки учу, — Гермиона потрясла тяжелыми книгами и улыбнулась, садясь в кресло напротив.
-Ясно.
И снова молчание, сухой шелест страниц, треск смолистых еловых поленьев в камине... Почему-то в последнее время Гарри хотелось, чтобы горели именно еловые, а не березовые... Может быть, чтобы они своим громким треском могли нарушать эту липкую, давящую тишину?
Гарри закрыл книгу и потер переносицу, с облегчением закрывая глаза, от которых по зрительным нервам к мозгу нестерпимыми жгучими волнами накатывала боль. Виски ломило нещадно, но Гарри знал, что стоит ему уснуть, как тут же вернуться все его самые страшные сны. Кошмары не мучили юношу уже довольно давно, и вот, опять он практически каждую ночь видит то Арку Смерти с исчезающим за ее вуалью Сириусом, то умирающих родителей, то Хвоста и Волдеморта на кладбище, где похоронен Том Риддл Старший... Очень часто ему снилась Гермиона, лежащая на каменном полу какого-то коридора в Хогвартсе, глаза остекленевшие, будто заволоченные сизой пленкой, из пробитого виска хлещет кровь, темно-багровым пятном расползается по каменным плитам, заливается в углубления и трещинки...
Гарри каждый раз просыпался в холодном поту, сердце колотилось отчаянно, во рту было сухо, и язык, словно наждачная бумага, царапал небо. Юноша кидался к стоящему на подоконнике графину с водой и выпивал его чуть ли не до половины. Так было почти каждую ночь, и с каждым разом эти сны становились все чаще. Вскоре ни одна ночь не проходила без подобного действа. Гарри старался вообще не спать, но даже со способностями Зверя, это было невозможно, три-четыре часа в сутки ему все же нужно было спать, просто чтобы не свалиться кулем картошки где-нибудь на уроках. Его глаза опять запали, их очерчивали темно-синие круги, кожа стала просто восковой.
-Гарри, тебе нужно отдохнуть, — твердо изрекла Гермиона. Юноша открыл глаза и увидел, что она смотрит на него мягким, но непоколебимым взглядом.
-Да... ты права, — пробормотал он и отложил книгу на стол.
-Что тебя тревожит?
Гарри наколдовал себе стакан воды.
-Голова болит... — сказал он и поморщился, боль, словно отвечая ему, злобно запульсировала в левом виске.
-Может тебе стоит выпить зелье?
-Нет, оно не поможет, — гриффиндорец выпил воду и опять закрыл глаза.
-Тогда, может, тебе следует сходить к мадам Помфри? Она, как никак, профессиональный целитель.
-Не думаю, что в этом есть необходимость. Само пройдет.
Вдруг, боль резанула с такой силой, что Гарри дернулся и обхватил голову руками. Юноша согнулся в кресле и тихонько застонал.
-Гарри! — девушка моментально подлетела к нему и присела рядом на корточки.
Боль была ослепляющей, невозможной! Словно к нему применили Круцио! Гарри ничего не видел перед собой и ничего не чувствовал, кроме боли, буквально раздирающей его на части. В голове что-то негромко треснуло, юноша на мгновение почувствовал облегчение, горячая свежая кровь густыми потоками ударила и носа, заливая одежду и руки Гермионы, которыми она вцепилась в его мантию. Гарри закашлялся, когда кровь попала ему в дыхательное горло.
-О, Господи! — гриффиндорка, наконец, пришла в себя, направила на него палочку и пробормотала несколько заживляющих заклятий. Кровь тут же унялась, — Эванеско!
Все опять стало чистым. Лицо Гарри было бледным и изможденным, на лбу выступили капельки пота.
-Тебе надо лечь, — Гермиона сжала его плечо и попыталась заглянуть в глаза. Но юноша не реагировал, казалось, что он не видит и не слышит ничего вокруг. Он что-то тихо прошептал, почти простонал. Мутная горячая капля скатилась с виска за ворот мантии. Правая рука дернулась к горлу, вцепляясь пальцами в школьный галстук, как будто ему вдруг стало трудно дышать.
Гермиона быстро сама развязала ему галстук и расстегнула пару пуговиц на рубашке. Девушка почувствовала, как он обмякает в ее руках, она трансфигурировала кресло в диван и уложила на него Гарри. Юноша шумно, но глубоко дышал, веки и пальцы чуть подрагивали, словно он видел плохой сон.
-Что с тобой, Гарри? — напуганно прошептала гриффиндорка, садясь рядом с диваном на пол, — Может быть, все-таки нужно позвать мадам Помфри... Но тогда придется раскрыть это место, а Гарри запретил это делать...
Она посмотрела в покрытое испариной лицо юноши, он что-то бессвязно бормотал, дергал руками.
-Нет, сейчас Гарри плохо, он в опасности, так что я должна немедленно идти за Дамблдором и мадам Помфри.
Гермиона встала и быстрым шагом направилась в сторону выхода. Она уже коснулась дверной ручки, когда хриплый голос позади нее проговорил:
-Стой, не надо.
Девушка тут же подлетела к юноше.
-Гарри, как ты?
-Не надо звать директора... и мадам Помфри тоже.
-Но ведь ты... — попыталась сопротивляться она.
