— Я пока вообще ни в чем не уверен.
— Странно, а мне показалось, что кое в чем ты нисколько не сомневаешься.
— На что это ты намекаешь?
— Кто сегодня весь день при первой возможности пожирал Матильду глазами?
— А что? Нельзя? — В голосе Роджера прозвучал вызов.
— Боюсь, до добра это не доведет. Она тоже начала поглядывать на тебя с интересом.
— Ну, так и замечательно.
— Забыл, чья она подруга?
— Да ему и раньше-то на нее плевать было, а теперь совсем не до стихов. Он даже за тобой почти перестал волочиться.
— Пока ему вообще не до женщин. И Матильду это бесит. Вот она и пытается вернуть Крота с твоей помощью, а ты попадаешься на примитивные женские уловки.
— Может, и уловки. А может, пробуждение интереса.— Юноша довольно усмехнулся.
— Об одном прошу, будь осторожен. О вызове даже и не думай, в нынешних условиях игра пойдет в одни ворота, тебя прихлопнут еще до поединка.
— Любишь ты краски сгущать.
— Мое дело предупредить... Тихо! Сюда идут.
Во двор выглянул настоятель, и в тот же миг Алиса с Роджером услышали безмолвный зов, Крот искал именно их.
— Мы здесь,— отозвалась Таира и тут же отрапортовала.— За периметром тихо, все под контролем.
— Это хорошо. Но еще лучше, что скоро станет не так пустынно. Скажи своим орлам, чтобы были готовы, если что, прикрыть магистра. Он отходит с боями и добычей. Мы можем выдвинуть один строй в сторону рынка на пару кварталов без ущерба для обороноспособности?
— Если на час-другой, то можем. Из резерва.
— Вот и замечательно, он обещает добраться минут за пятнадцать. Распорядись,— Мортафей развернулся и скрылся в подвале.
Алиса отдала мысленное распоряжение своим бойцам и повернулась к Роджеру.
— Если б ты только знал, как все это мне не нравится, особенно улучшение настроения Крота.
— Ну, скоро увидим, что за добычу этот Рыжий притащит своему хозяину.
— Хозяину ли? Ой, как я не уверена в этом. Ладно, посмотрим. Надеюсь, что он не принесет на хвосте пару десятков шоргов.
Магистр со своими лиатами и выдвинутыми вперед бойцами из бригады Таиры показался в поле зрения постов охраны даже раньше обещанного, минут через десять. Ему удалось расправиться с преследователями самостоятельно. Тройка храмовников, посланных навстречу, занималась лишь аккуратной подчисткой следов.
Охранники Этьена вели старого леомура, который чем-то неуловимо напоминал Привратника. Скорее всего, по силе Дара он даже превосходил начальника охраны. Передав бразды правления обороной Фантому, Алиса спустилась в главный зал подвала вслед за вновь прибывшими. Роджер последовал за наставницей.
Настоятель встречал процессию, стоя почти посередине помещения с почетным караулом из своих охранников. Его величественной позе не хватало только царского трона за спиной.
— Ба! Какие дорогие гости посетили наш захолустный городок! Маркиз, собственной персоной. Рады видеть вас в наших скромных аппартаментах, доставшихся нам, если не ошибаюсь, вашими заботами. Чем же мы обязаны счастью лицезреть столь высокопоставленную особу?
— Все паясничаешь? — устало ответил на витиеватое приветствие пленник.— Кончай балаган, Мортафей. На сей раз тебе повезло, но когда-нибудь доиграешься.
— Ты пришел меня попугать? И ради этого притащил в город пятьдесят цепных шоргов?
— Операцию планировал не я, иначе мы бы с тобой сейчас не разговаривали.
— Ну конечно, как можно? Соронг никогда не опустится до такой грязной работы, как охота на Крота.
— Кому ты нужен?
— Так ты пришел не за мной? Может, ты здесь ради красивых глаз Таиры? Девочка моя, неужели ты опять рассердила старика?
— Я контролировал законность проведения операции.— Пленник поднял голову.
— Законность? Выпустить пятьдесят кровожадных монстров на своих же братьев лиатов, нынче это называется законностью? Вашим чудовищам абсолютно наплевать, кто стоит у них на пути — женщины, старики или дети.
— Ты сам поставил леомуров, доверившихся тебе, вне закона.
— Я? Чем же мирный Храм вольных так досадил соронгам, что они объявили всех его прихожан вне закона и приговорили к уничтожению?
— Мирный храм не занимается разбоем и грабежами, санкционированными настоятелем. Этим может заниматься только разбойничье гнездо, которое необходимо уничтожить для того, чтобы законопослушные граждане могли спать спокойно.
— Сколько пафоса! — воскликнул Мортафей.— И все эти громкие слова произнесены во славу наркотиков, которыми вы безжалостно пичкаете своих слуг. Уж кому бы здесь и говорить о морали и законе, только никак не беспринципным наркоторговцам.
— Ты прекрасно знаешь, что ваше последнее нападение на склад лишь ускорило операцию, которая готовилась уже несколько дней. Такое массированное нападение невозможно спланировать за сутки. Лично я был против переносов сроков штурма. Если б меня послушались, то так глупо не провалились бы.
— Что? Не получилось у всесильных властей уничтожить разбойничье гнездо? — Издевательски ухмыляясь, настоятель почти вплотную подошел к старому соронгу.
— Как сказать. Во-первых, удалось выкурить бандитов из норы. Во-вторых, в их ряды был внесен раскол, что тоже немаловажно. Добить преступников поодиночке всегда проще.
— Кем добить-то? Где эти жирные монстры, натасканные соронгами на живых леомурах?
— Одного в толк не возьму, а ты-то чем гордишься? — удивился Маркиз.— Я понимаю, если б мне эти слова бросил в лицо Привратник, который оказался намного умнее и хитрее тебя. Если серьезно, то шоргов, конечно, жалко, но потеря трех десятков хряков никак не отражается на нашем боевом потенциале. Основные силы властей еще не были привлечены к операции.
— Я уже дрожу.— Настоятель отошел от пленника, дав возможность охране облегченно вздохнуть.
— Можешь хорохориться, сколько тебе влезет. Возмездие все равно неизбежно.
— О каком возмездии речь? Вы — кучка жалких пафосных старикашек! Присвоили себе право решать, кому что дозволено. Чем надутые чопорные соронги отличаются от разбойников? О какой высокой морали можно говорить, если вы сами своих слуг пичкаете наркотиками?
— Только не надо так примитивно передергивать. Ты же прекрасно знаешь, что наркотики предназначаются исключительно для диких четлан. Ни один из контролируемых лиатами кобортов никогда не притронется к дури.
— Так уж и не один? Плавали — знаем.
— Методы ускорения выбраковки некачественного генетического материала вспомогательной расы утверждены верховным советом соронгов. Да, мы торгуем табаком, алкоголем и наркотиками, поскольку они являются необходимыми инструментами искусственного отбора. Только мне казалось, что Храмы не интересуются правами кобортов. Или тебе уже наплевать и на идеологию?
— Вот тут ты ошибаешься. В отличие от вас мы не настолько двуличны. Прихожане Храма не воюют против своих, не действуют против интересов собственной расы, развивая чужую. Если четлане все подсядут на наркотики и алкоголь, вольные будут только счастливы. Потому что нам не нужны костыли, которые завтра собственных хозяев выгонят в шею.
Роджер, внимательно вслушивавшийся в спор настоятеля с соронгом, никак не мог понять, чья позиция ему кажется более приемлимой. Обе стороны ему не нравились, настоятель по той причине, что нагло ухаживал за Алисой, не разорвав отношений с Матильдой, а Маркиз за то, что натравил на них шоргов. Что-то внутри молодого храмовника требовало от него определиться с собственной точкой зрения, но все предъявленные аргументы выглядели какими-то фальшивыми.
Правда, когда Мортафей объявил о своем желании подсадить всех четлан на наркотики, что-то дрогнуло в еще не очерствевшей душе юного воина. Он снова увидел того маленького чертенка, ради которого рисковал жизнью, бросившись под колеса спортивного автомобиля. Вспомнил своих кобортов, их ласковые руки и добрые улыбки.
Только сейчас он понял, чего так сильно не хватало ему все эти сумасшедшие дни вдали от уютного дома и стабильного распорядка. В бешеной гонке на выживание молодой лиат совсем забыл, что в мире помимо злобы живет еще и любовь. Причем, не похотливая страсть к молодой смазливой самке, а искреннее чувство привязанности. То самое необъяснимое состояние души, когда тобой движет не физиологическая потребность или холодный расчет, а неистребимое ощущение духовной близости.
И как не повезло молодому страннику с товарищами, из которых рядом с ним осталась только одна Алиса, но похвастаться чем-то большим, чем дружба, он пока не мог. Что же касается его слуг, брошенных юным лиатом на берегу теплого моря, то в их бескорыстной любви к своему пушистому хозяину можно было не сомневаться. Если учесть, что малыш никогда не использовал телепатии для ее завоевания, то понятно, как сильно покоробили его слова Крота.
Воспоминания отвлекли внимание Роджера от допроса пленника, который скорее можно было назвать диспутом. Лишь пристальный взгляд Рыжего заставил его вернуться к действительности. Вот о чем забывать не стоило, так это о негативном отношении магистра к строптивому новобранцу. Особенно, после того как новичок стал случайным свидетелем его унижения со стороны настоятеля. С трудом подавив неприятный холодок в груди, воспитанник Таиры попытался спрятаться за спину своей наставницы и прислушаться к продолжающемуся спору. Мортафей ехидно насмехался:
— О какой собственности идет речь? Или соронги научились что-то делать? На основании чего вы считаете те или иные вещи своими?
— Собственность слуг по всем понятиям и нормам морали принадлежит их хозяевам,— отстаивал свою точку зрения Маркиз.
— А ты не забываешь, что вольные не признают присвоенного вами права на владение слугами? Если вы изредка, время от времени, контролируете отдельных особей четлан, то я не вижу серьезного повода претендовать на все их имущество.
— Мы не изредка контролируем, как ты выражаешься, а полностью формируем личности своих слуг, и вы это прекрасно знаете. Без нас они бы до сих пор жили в пещерах и объяснялись жестами.
— А не кажется ли тебе, что вы слишком нагло присваиваете себе труд многих поколений лиатов?
— Если я ничего не путаю, бранды сами отказываются от этого наследия своих предков.
— Путаешь. Мы отказываемся развивать кобортов дальше. Но то, что создано ранее, является всеобщим достоянием.
— Понятно. Призываешь все обобщить и поделить? — Соронг презрительно посмотрел на Крота.
— Почему бы и нет?
— И считаешь себя эдаким современным Робин Гудом? Грабишь богатых и раздаешь бедным?
— Почему бы и нет? — как заведенный, повторил Крот с нахальной усмешкой.
— Потому что все это не более чем дешевое лицемерие. Не встречал я облагодетельствованных тобой несчастных и убогих. Ты — просто преступник, рвущийся к деньгам и власти всеми противозаконными способами.
— А ты сейчас находишься не в том положении, чтобы обвинять меня. И не в том месте. Здесь претензий соронгов на право управлять миром никто не признает.
— Преступники никогда не признавали право власти карать их. Но к счастью, большинство законопослушных граждан думает иначе.
— Послушных — вот ключевое слово в твоем предложении. Леомуры вас боятся, потому и не спорят. Ваша власть это правление страха, тотального контроля и подавления личности.
— Зато вас они просто обожают. А потому вы занимаетесь тем, что выслеживаете сильных лиатов и заманиваете их в свое тайное логово гулящими девками?
— Кто тебе сказал такую глупость? — Крот откровенно растерялся.
— А ты думал, что вы сможете сохранить эти дешевые приемчики в тайне?
— Не дешевле ваших будут. Так вы что, из-за этических нарушений на нас налет организовали? За то, что девок гулящих используем в качестве приманки?
— Можешь передо мной не выделываться. Прекрасно знаешь, по какой причине вне закона оказался и всех своих прихожан подставил.
— Я, может, много больше твоего знаю, но тебя это не касается. Хватит здесь пропаганду разводить! — неожиданно взорвался настоятель.— Не забывайся! Это ты пленник, а не я. И судить тебя мы будем по законам военного времени.
— Судить? Ты? Меня? Не смеши.
— Посмотрим, как ты засмеешься, когда услышишь приговор.
— Не пугай. Я достаточно долго пожил на свете, чтобы не бояться смерти.
— Ну что ж, мы постараемся придумать для тебя что-нибудь более изощренное, чем смерть.
— Не думаю, что ваши фантазии заинтересуют меня.
— Поглядим, что ты запоешь, когда мои бойцы начнут отрабатывать на тебе оглушающие удары? Сам понимаешь, по твоей милости мы остались без тренировочного зала. Согласись, отличная идея использовать соронга вместо мишени из насекомых? Придется тебе поизворачиваться.
— Не дождешься. Как я и ожидал, с выдумкой у тебя небогато.
— Уведите наглеца! В клетку его! Магистр, обеспечь охрану. С завтрашнего дня возобновить тренировки личного состава. Таира, подготовь расписание по бригадам.
Пока лиаты Этьена отводили пленного в подземелье, сам Рыжий отдавал распоряжения бригадиру Шантану по организации охраны узника. Роджер возмущенно поделился с Алисой:
— Как он посмел так грубо оскорбить прихожанок?
— Ты что, о Матильде беспокоишься? — изумилась наставница и кивнула в сторону уже не столь таинственной и не совсем незнакомки:— А вот ее, похоже, слова соронга нисколько не задели.
— Это она просто виду не показывает. На самом деле такой грязью любой девушке можно нанести очень глубокую душевную травму.
— Настолько глубокую, что на поверхности даже ряби не видно.
— Все бы тебе издеваться вместо того, чтобы посочувствовать обиженным.
— Как-то никто, кроме тебя, в этом зале обиженным не выглядит.
— На что ты намекаешь?
— На то, что никто и не думал оспаривать классический способ заманивания самцов.
— Ну, причем тут это? Он их гулящими обозвал.
— А ты считаешь, что порядочная девушка будет активно строить глазки любому незнакомцу, на которого ей укажет сутенер, ой, извини, начальник.
— Да ну тебя. Только и знаешь, что издеваться.
В этот момент Алису позвал настоятель, и Роджер остался в одиночестве. Знакомых в зале, кроме Матильды, у него не было, и он решился подойти развеять печаль подруги Крота.
— Привет, красавица.
— Здравствуй, отважный рыцарь. А ты, оказывается, упорный.
— Скорее, настойчивый. Мне очень не нравится, когда обижают женщин.
— Это, конечно, приятно, но за меня можешь не переживать, уж за себя постоять я всегда сумею.
— Наверно, именно это и привлекает в тебе.
— Интересно, откуда ты можешь знать, какая я на самом деле?
— Сердце порою видит гораздо глубже, чем глаза.
— Вот уже и о сердце заговорил. А ты не заметил, что я существенно старше тебя, малыш?
— Причем тут возраст? В твоих искристых глазах живет чертенок, юный и озорной.
— Да ты еще и в комплиментах силен,— усмехнулась Матильда.
— Думаю, что ты даже не догадываешься, в чем еще я силен.
— Могу себе представить. Если ты хотя бы наполовину так хорош, как в тренажерном зале, к тебе девушки скоро толпой повалят.
