Когда её Мастер повернулся к ней, раздался треск кости, и Кастер с ужасом поняла, что ноги жертвы все ещё торчали из его тела. Темнокожего парня, похоже, это не волновало, но она не могла отвести глаз от ног, болтавшихся по земле следом за Эвенджером.

— Удивительно отвратительно, не так ли? — насмешливо сказал он, привлекая её внимание. Он улыбался, обнажив зубы. Она покачала головой.

— Я просто ошеломлена. Такой способ...

Она замялась, неспособная подобрать необидное слово.

— Низкий? Отвратительный? Мерзкий? — Эвенджер рассмеялся, увидав выражение её лица. — Тебе нет необходимости это скрывать, Кастер. Я знаю, ты считаешь меня монстром.

Его улыбка стала еще шире.

— И ты права.

Она не стала отрицать. В этом не было смысла. Этот странный Слуга, похоже, был доволен собой.

Ей пришла в голову мысль, что уже некоторое время она чувствует себя странно. Все казалось более реальным, она сильнее ощущала собственное присутствие. И уже не впервые. Каждый раз, когда Эвенджер съедал кого-то, её тело изменялось, возвращаясь к форме, которую имело несколько часов назад. Это было невозможно, но все же она продолжала существовать.

Она была убита другим Слугой. Это была простая и жестокая истина. По всем правилам, от неё должна была остаться только энергия, которая будет уловлена Сосудом Грааля, чтобы потом использоваться в ритуале. И все же она находится здесь, сохранив за собой разум и душу.

Ну, не совсем за собой.

— Пора идти дальше, — сказал Эвенджер, указав на крышу дома. — Давай.

Она стиснула зубы, но повиновалась приказу и поднялась в воздух. Его приказы не были похожи на Командные Заклинания, они были куда более мощными и глубокими. Каждое слово, каждый приказ странного существа сопровождался мощнейшим принуждением. Словно сама её душа следовала его прихотям. Она могла попытаться сопротивляться, но это было бы труднее, чем все, что она когда-либо делала.

Самым тревожным было то, что она не понимала принцип работы этих приказов. Она считала себя одним из лучших магов, когда-либо живших на земле. Те магические знания, на достижение которых нынешние маги тратили целые поколения, она могла достичь за недели. Она могла даже понять принцип работы Небесных Фантазмов, на что мало кто мог рассчитывать.

И тем не менее, её неожиданное воскрешение, её новый Мастер, её абсолютная покорность его приказам были для неё непонятны. Кастер чувствовала разочарование и беспокойство.

Её Мастер остановился на крыше невысокого здания. Она посмотрела вниз. Внизу трое молодых парней пьяной походкой шли по дороге, не обращая внимания на окружающий мир. Не обращая внимания на опасность над ними.

Ужасная работа продолжалась.

Пальцы Рин двигались вдоль мышц на спине Широ, и там, где она касалась кожи, появлялось свечение. Чтобы ей было удобнее работать, он снял футболку, открыв её взгляду свой мускулистый торс. Она старалась не смотреть на него. Это немного отвлекает. Вместо этого Рин сосредоточилась на потоке праны, проходящем через его тело и состоянии его магических цепей.

Через несколько секунд она закончила и недовольно выдохнула.

— Ничего, — сказала она расстроенным голосом. — В тебе ничего не изменилось.

По-крайней мере, физически. Но она все больше и больше беспокоилась о его психическом состоянии. Травма Юкики объясняла многое, в том числе его мрачное настроение вчера. Они были довольно близки, непринужденно болтая везде, где встречались. Даже когда Широ ушел из клуба, они продолжала общаться. Было естественно для Широ волноваться из-за её травмы. Но её беспокоило другое. В первую очередь то, что Широ убил кого-то.

Это не было неожиданным событием. Они были Мастерами, в конце концов, это означало, что 'убей или умри' для них — руководство к действию. То, что Широ убил Мастера, который стремился к победе любой ценой, невзирая на невинные жертвы, было объяснимо.

Нет, её беспокоило то, что он совсем не волновался по этому поводу. Похоже, он даже гордился тем, что сделал. Когда он описывал битву его фамильяров с вражеским Мастером, в его голосе звучало куда больше торжества и жажды крови, чем ей хотелось бы. А когда он рассказал, как его клинок пронзил сердце мага, его лицо почти светилось от радости.

Рин всегда знала, что Широ был... странным. Его одержимость опасными растениями и животными, его вопиющее неуважение ко многим законам и традициям Ассоциации, все это было... знакомым. Со всем этим она смирилась. Но её расстраивали мысли о том, что Широ мог убить кого-то без колебаний, более того, с радостью. Если не сказать больше.

— Жаль, — сказал Широ, ничего не подозревая о мыслях, крутившихся у неё в голове. — Я действительно надеялся, что ты найдешь что-то, упущенное мной.

— Ну, я не смогла, — повторила Рин. — Ты уверен, что не ты сам это сделал?

Широ покачал головой.

— Я был без сознания, Рин. И у меня был кусок металла в легких. Едва ли такое можно не заметить.

Рин потерла лоб. Когда речь шла об исцелении, Широ был определенно более квалифицированным, хотя в общей магии лидировала она. Несмотря на это, она не знала, с чего начать. Если на него кто-то воздействовал с такой силой, что смог исцелить смертельную рану, то должны были остаться следы. Чужеродная прана или физические изменения, что-то, с чего можно было бы начать исследования.

Но ничего не было. Или (что было более тревожным вариантом), что-то было скрыто от их глаз.

— Если бы я была там, когда ты получил рану, я бы могла пронаблюдать процесс и предположить что-либо, — сказала Рин после некоторых размышлений. — Но если ты получишь подобные ранения... — она прервалась, посмотрев на Широ. Почти одновременно они оба бросили взгляд на кухонный нож, лежащий на столе.

— Даже не думай, — предупредила Рин, скрестив руки, и грозно поглядела на Широ.

— Рин, — начал Широ, понизив голос. — Это важно.

— Мне все равно, — глаза Рин сузились. — Я не собираюсь смотреть, как ты пронзаешь себя, чтобы доказать свою правоту.

— Я не доказываю свою правоту, — упрямство появилось в его голосе. -Рин, я просто не могу закрыть на это глаза.

Она посмотрела в его глаза. Волнение, почти лихорадочная радость, когда он стремился к новому открытию. Она видела это в его глазах, когда он говорил о Святом Граале, или о своем последнем творении. Сейчас его невозможно остановить. С определенной точки зрения, он соответствовал идеалам магов. Любопытство, стремление к знаниям, подгоняющее его вперед, как удары хлыста по спине. С другой точки зрения, это была довольно проблемная черта его характера. Она вздохнула.

— Хорошо, давай попробуем что-нибудь другое.

Она не знала, что именно им делать, но лишь бы там не фигурировали ножи.

Широ кивнул.

— У меня есть идея. Идем, — он направился в джунгли, некогда бывшие церковным садом. Рин осторожно последовала за ним, Ассасин и Райдер шли позади.

Широ остановился в своей мастерской. Там цвело множество растений с яркими, притягивающими взгляд цветами. Рин не сомневалась, что они были смертельно ядовитыми.

— Смотри внимательно, — спокойно сказал Широ. — Analysis start.

Рин облегченно вздохнула. Похоже, он планировал использовать магию, чтобы она понаблюдала за работой его магических цепей. Если кто-то и мог осуществить это, то только она. Никто другой не знал строение его цепей как свои пять пальцев.

Рин почувствовала слабый поток праны, когда он произнес слова арии, но ничего особенного не было. Она покачала головой.

— Может быть, мне нужно касаться тебя? — предложила она. — Я не могу достаточно точно чувствовать твою прану на расстоянии.

Широ помолчал несколько секунд.

— Не думаю. Но магия, которую я собираюсь попробовать, немного опасна.Тебе не стоит стоять слишком близко.

Слова 'немного опасно' обеспокоили Рин. Широ называл свою огромную коллекцию смертоносных растений 'экзотическим великолепием'. Если он считал что-то опасным, то вероятно, лучше бежать отсюда побыстрее.

The body is a tapestry.

Когда ладони Широ превратились в когти, на лице Рин возникло выражение отвращения. Это было одним из первых разработанных Широ заклинаний, но оно ей никогда не нравилось. Она не одобряла таких изменений человеческого тела, пусть они были и полностью обратимы. Было довольно неприятно смотреть на деформирующиеся кости и плоть.

Но все же она смотрела внимательно, обострив свои чувства. Его магические цепи работали как обычно, не было никаких аномалий. Она снова покачала головой.

— Ничего не вижу, Широ, — сказала Рин. — Похоже, твоя идея не сработала.

— Нет, — сказал Широ очень спокойным голосом. — Я думаю, что она сработает просто прекрасно.

Одним неуловимым движением он полоснул своими когтями по груди. Почти сразу хлынула кровь, особенно сильно там, где он задел какой-то сосуд. В рваной ране на груди виднелись ребра. Широ, казалось, не обращал на это никакого внимания, выжидающе уставившись на свою грудь.

Пару секунд Рин стояла в шоке. После чего кинулась к нему изо всех сил. Несмотря на это, какой-то размытый силуэт обогнал её. Ассасин обогнала её и добралась до цели первой, но застыла, не зная, что делать.

Ей не нужно было ничего делать.

Рин смотрела, как поток крови прекратился, и открытая рана на груди Широ закрылась с невероятной скоростью прямо на её глазах. Плоть срослась с плотью, не оставив никакого следа о ране. И тут она почувствовала её. Огромное количество праны, скрытое под его кожей. Её можно было почувствовать даже с расстояния.

Уже вылившаяся кровь покрывала его тело, одежду и землю вокруг. Широ это не волновало. Он посмотрел на Рин с торжествующей улыбкой.

— Как по волшебству!

Синдзи зевнул. На улице стояло утро, даже солнце ещё не встало, но парень уже был измотан. Он всю ночь бродил по городу, и единственным его спутником была неуклюжая фигура позади него.

Это было самое худшее.

Он осмотрел Слугу, как уже много раз до этого. Огромный, мускулистый человек, ростом боле двух метров. Его единственной одеждой был пояс с металлическими пластинами, едва ли служивший защитой. Его серая кожа с проступавшими венами была похожа на змеиную. Или кожу червя.

Синдзи горько усмехнулся своей мысли. Похоже, у Сакуры есть что-то общее с её Слугой.

Из-за этих жестоких мыслей он почувствовал прилив чувства вины, но старательно подавил его. Его использовали как жертвенного агнца. Он имел право сердиться на сестру, сейчас пребывающую в относительной безопасности.

'Правда?' — чужеродная мысль, как яд в его голове. — 'Ты действительно имеешь на это право? После того, что ты сделал?'

Синдзи разочарованно зарычал, помахав в воздухе руками.

'Хорошо! Прости! Я был груб!'

Он уже пожалел, что вообще начал эту беседу, когда его Слуга повернул к нему голову и заглянул в глаза.

'Не извиняйся. Сожаления уничтожат в тебе человека и превратят в послушного пса. Позволь своей ярости тлеть. Тогда ты будешь силен'.

Синдзи кивнул, как если бы эта новая информация вдохновила его переосмыслить свою жизнь. Пытаться спорить со Слугой было бессмысленно, он просто повторял одни и те же слова снова и снова. Словно заезженная пластинка.

Пластинка, способная вырвать дерево из земли и размахивать им, как веткой. Но Синдзи раздражал сам факт говорящего Слуги. Тишина была приятнее.

— Мастер... — Синдзи подавил стон, когда его Слуга вновь начал говорить. По крайней мере, в этот раз его назвали Мастером. Он не был уверен, что Слуга знает, с кем говорит.

— Слуга приближается.

Синдзи застыл, потом застонал. Он слишком устал для этого.

— Где?

Ответ пришел в виде пылающего снаряда, стремительно летевшего прямо в него.

Берсеркер выпрыгнул перед ним как массивный столб из мышц и стали, ударив своим клинком по снаряду.

Взрывная волна бросила Синдзи на землю, в то время как Берсеркер оказался в центре взрыва, покрытый пламенем. Парень был цел, но все же ошеломлен. Несколько секунд он просто неподвижно лежал, пытаясь осмыслить произошедшее. Затем его настигла паника. Если ударная волна с расстояния в полдюжины метров заставила его прокатиться по земле, какие же повреждения получил закрывший его собой Слуга? У него не было иллюзий на тему того, как Зокен отнесется к потере Слуги. Пересилив страх, он все же посмотрел на своего защитника.

Гигант был почти невредим. Несколько ожогов, почти невидимых на его плотной серой коже, только и всего. С насмешливой улыбкой Берсеркер поглядел в сторону врага. В ответ прилетели ещё три снаряда, один за другим.

Массивное лезвие рассекло воздух. Очередная взрывная волна толкнула Синдзи в грудь, но уже слабее. Он даже не заметил этого, глядя на своего Слугу. Даже новые ожоги не изменили выражения лица Берсеркера. Похоже, тот был искренне рад.

У Синдзи ушло несколько секунд, чтобы понять — по ним больше не стреляли. Он проследил за взглядом Берсеркера.

В тусклом утреннем свете мало что можно было разглядеть. Он прищурился, и на мгновение заметил блеск вдали, между деревьями.

— Они бросают нам вызов. Иначе они бы не стали выдавать свое местоположение, — прорычал Берсеркер. — Мы должны принять его и победить!

На мгновение Синдзи задумался об отступлении. Сражаться против стрелка в темноте было рискованно, даже слишком. У него была Книга Ложного Подчинения, так что он мог заставить Слугу, если тот против. Но что бы это решило? Зокен все ещё ждал от него информации о Слугах и Мастерах, и у него были широкие возможности достать Синдзи, как бы далеко он не сбежал.

Так что ему пришлось стиснуть зубы и согласиться.

— Идем, Берсеркер.

Он побежал в сторону, где заметил противника. Гигант мчался рядом с ним со спокойной улыбкой на лице. Начиналось сражение.

13. Elimination

Серокожий гигант мчался к укрытию своего врага. Несколько светящихся зарядов вылетели в него из леса, чтобы взорваться на лезвии его клинка. Пламя от взрывов обожгло его кожу, добавив на неё ещё больше ожогов. Однако улыбка воина стала лишь шире и радостнее.

Та часть его разума, что не была затронута безумием при жизни или безумием, даруемым его классом, понимала, что положение не лучшее. Враг скрывался, но мог видеть самого Берсеркера. Он имел оружие, способное ранить его на расстоянии, но сам был недоступен для ответной атаки.

Но Берсеркеру к этому было не привыкать. Битва, где все шансы против него. Битва, в которой по мнению других, невозможно победить... Он уже побеждал в таких битвах при жизни, снова и снова. Сейчас все будет точно так же.

Синдзи спрятался за стеной, предоставив Слуге разбираться с врагом. Хотя, судя по увиденному, стена против Слуги помогла бы не лучше куска мокрой бумаги, он все же почувствовал себя лучше.

Как страус, спрятавший голову в песок.

Впрочем, он мало что мог сделать. Было бы глупо вмешиваться в битву Слуг. Его сестра, возможно, и смогла бы выжить в таком бою, но для него исход однозначно смертелен.

Поэтому он рассудил, что стоит предоставить Берсеркеру разобраться с врагом. Сам Синдзи был лишь слабым звеном.