Новоселье (рабочее название)

Теперь все заставы "стоят на ушах", проверяют местность — вдруг некромант ещё где-нибудь "склад" устроил. И я их понимаю. Как жить, если каждый куст страшен как связка магических гранат? Да и некроманта надо как-то ловить. А гадский маг может быть и пришлым — с той стороны, а может быть и нашим, внутренним пакостником. Граница — самое то место, чтобы всех сбить с толку.

Вот, знать бы, зачем некроманту припрятанное заклинание на первого встречного...

Полночи я проворочалась, но во сне идея мне в голову не постучалась. Утром после умывания тоже ничего путного не родилось. Да и вообще, как можно рассуждать о некромантах, когда кругом всё такое мирное — птички поют, счастливый половник покрылся росой и радостно дрыгает черенком, прекрасный эльф гоняет по опушке условно-прекрасного жениха (разминка у них), и даже Нифса почти мурлычет, на них глядя?

Наариэль слегка испортил мне настроение разминкой. Закончил с Лидорчиком и взялся за меня. Но особо не истязал — до Яси ему далеко.

Быстро подавились завтраком, втиснулись в коляску и покатили к Летарду. Короед с Ясей и гномами должны быть уже где-то на подступах к городу. Если не нагоним их по дороге, придётся искать по закоулкам, а Летард, по заверению Наариэля — большой город. Больше Меронга.

Пара часов тряски и "уикания" Нифсы победили мой благодушный настрой. Бабуля тоже постаралась — бухтела мне в мозг, что я совсем его, мозг, использовать не желаю и думаю о чём угодно, но не о деле. Допустим, не о деле. Но и не "о чём угодно". О ком... так правильнее. Жаль, что я вчера не додумалась до решения проблемы с теснотой в коляске. Однако, что мне мешает наверстать упущенное? Настроение надо поправлять:

— Уважаемый Наариэль, — жаль, я не тренировала перед зеркалом выражение сущей наивности на личике, — а что мы всё теснимся на одном сидении? Давайте, я к Вам на коленки сяду. А потом пересяду к Лидорчику, чтобы эммм... распределить нагрузку... — ага, для маскировки.

— О! Э...

Очень содержательно. Правильно. Я же не просто спрашивала, я одновременно действовала. Переползла на драгоценный объект не хуже того половника, которым Лидорчик меня чуть не стукнул. Ха! Пусть потерпит. Пока у Наариэля ноги не затекут, "менять диспозицию" не буду. Мы, гражданские, тоже умеем "брать высоту". А Лидорчик пусть пока с половником пообнимается. И почему он мне сегодня каким-то не таким кажется? Половник, а не Лидорчик. Вроде бы и цвет тот же, и косичка ещё вчерашняя, а всё-таки что-то не то...

— Митавиа, — Тонна Эля проследил за руками Наариэля и совсем скис. А что такого-то? Естественно, меня пришлось схватить за талию и покрепче прижать, ещё и руки в замок сцепить. Иначе, когда коляска подпрыгивает на кочке, я подпрыгиваю на прекрасном Тарноэре. Неприлично же! Лидор сидел бы и надеялся, что ему тоже перепадёт попозже меня на коленках подержать, а он... — Надеюсь, теперь тебе ничто не помешает разгадать тайну некроманта?

Оп-па! Эх, как они с Короедовной синхронно мыслят! А вот и помешает! Не буду я ничего разгадывать. Гадать не на чем. У дяди, наверняка, было побольше сведений. Если дядя "пропал", значит — ушёл искать, зная, кого и где он ищет. Так что, надо искать дядю. Как только найдём, то где-нибудь рядышком и некромант отыщется. Верховный маг Дома Таркесс просто так месяц шляться не будет! Вот!

Бабушка похмыкала и поздравила меня с предварительным решением задачи, но особенно восхитилась тем, что я сделала это молча. Ну, бабуля! Я же не совсем глупенькая, чтобы рассказывать Наариэлю, кого надо выслеживать и как потом нарываться на некромантов. Дядя ушёл по-тихому уж точно не для того, чтобы его кто угодно мог найти и некстати вмешаться в чисто магические разборки. Разве что — для Короеда какой-нибудь знак оставил.

— И?... — отвлёк меня от умных мыслей Лидорчик.

— Лидор, меня пока больше занимает тайна половника, — я очень-очень натурально вздохнула и буквально вперилась взглядом в обсуждаемый предмет.

Предмет не шевелился. Он всю ночь тихо пролежал на мокром полотенце (сработало, ага), а теперь прикидывался почти нормальным половником — смирным.

— Вроде бы, с ним уже разобрались, — опасливо покосился Лидорчик на волосатый черпак, ожидая подвоха. Не от половника, конечно, а от меня.

— Не-а. Тебе не кажется, что с ним что-то не так?

— Не так? — Семьдесят второй принц являл собой воплощённую недоверчивость, — Миточка, а ты уже точно можешь сказать, какое состояние Нарика правильное, а какое нет?

Сказать не могу. Но чувствую... не половник чувствую, а некоторое беспокойство. Даже Короедовна бросила свои наблюдения за нашей интересной природой и присоединилась к размышлениям. Никогда не думала, что размышлять, сидя на коленях у Наариэля, будет так сложно. То есть, приятно, конечно, но прекрасный маг не знает, куда деть голову. Я ему уже три раза в челюсть лбом заехала. О! Вот оно!

— Лидорчик, возьми половник как раньше! Как гном секиру. Помнишь, как ты его держал? Ну... — не догадливый какой, — черенок упри в коленку, а черпак положи на плечо. Как позавчера.

— Не буду, как гном!

Эхх, как я жениха зашугала. Скоро шарахаться начнёт.

— Я не шучу. Проверить надо кое-что.

Сдался. Черенок на коленку поставил, а черпак... Ой, ырбуц пополам с кашей, драмзерхом по лбу,

— ...хурлак ыртытевый, чтоб его бабушка с игмарком набтырлась! — не удержалась я и выдала вслух то, что думала.

Наариэль аж вместе со мной подпрыгнул. Совсем забыла, что в присутствии этого эльфа лучше попридержать свои познания в некоторой части орочьего.

Вот, Лидорчик всё правильно понял. Если уж я так ругаюсь, значит и впрямь что-то случилось.

— А подробнее? — потребовал ТоннаЭля.

— Не надо подробнее! — преодолел шок самый прекрасный эльф, — Уважаемая Митавиа, откуда Вы знаете такие выражения!?

Пришлось сознаваться.

— От Таркана. Дворник наш. При Академии. Но он — мирный орк. Пьяница и знаток этого, как его... фольклора.

— Мирный орк — мёртвый орк! — прорычал героический Страж и окончательно сразил меня своей благородной кровожадностью: — Как могли допустить, чтобы рядом с юными девушками какая-то пьяная орочья мерзость такие слова произносила!? Когда эту дрянь на работу наняли?! Убить и уволить! Я проссслежу за исполнением, — вконец разошёлся Наариэль.

Ничего себе — порядок действий! Таркана надо спасать. Ладно, потом спасу.

— Мита, что с Нариком?!

Лидорчик осмотрел половник со всех сторон и даже влез в его шевелюру. Зря только косичку растрепал.

— Он вырос.

— Уи?! — Обернулась к нам Нифса.

— Да, такое вот "уи". "Уй-уй", я бы даже сказала. Лидор, позавчера гм... Нарик тебе в челюсть упирался, а сейчас ухо почти закрывает.

Остановку для точного измерения половника совместили с привалом и обедом. Рано сказала. Надо было чуть-чуть подождать и ещё немножко у Наариэля на коленках покататься. Кто меня за язык тянул?

Бабуля включилась в мыслительный процесс и сделала вывод: половник впитывает воду и растёт. И сколько он ещё будет впитывать и расти — науке не известно. Наариэль совсем не расстроился.

— Уникальный экземпляр. Вернётесь домой, положите его в ванну, пожалуйста. Неужели он вымахает с меня ростом? Как интересно!

Ага, домой, как же! Но что-то я себе плохо представляю, как мы будем искать дядю, шастая по приграничью с волосатым черпаком ростом с высокого эльфа. А если этот "Нарик" ещё и вширь растёт? Та ещё задачка — "Скрытное передвижение отряда с волосатым бревном". Надо будет предложить идейку для тренировки разведчиков: взять с собой огромную особую примету и попытаться раствориться с ней в толпе или затеряться на открытой местности. Бабуля сказала, что я — рационализатор.

Лидорчик увидел, с какой неприязнью я смотрю на его уполовник, и забеспокоился:

— Миточка, может он очень большим не вырастет?

Бедняга. А с учётом того, что ТоннаЭля — коллекционер, то — неадекватный бедняга. Морить своего Нарика жаждой он точно не сможет.

— Ладно. Посмотрим. — Только расстроенных принцев для полного счастья и не хватает. — Вырастет большой-пребольшой, будет работать "ложкой" катапульты. Волосатой. Но можно и побрить.

Не понимаю, на что Лидорчик обиделся. Я же не его налысо обрить предложила...

Гнилая философия (26)

Летард оказался не просто большим городом, а огромным. Конечно, в сравнении с нашим Приреченском и, век бы его не видать — Меронгом. Понимаю, что только — в сравнении. Лидорчик мог сколько угодно рассказывать о том, как прекрасна столица и насколько она велика. Мне сравнивать было больше не с чем, поэтому Летард меня ой как впечатлил. Почти час мы катили по сельским пригородам, потом ещё час по ремесленным районам, и вот только потом добрались до въезда в центральную часть города. Оказалось, что и ремесленные районы ещё не были Летардом. Сам город окружала стена.

Стена сохранилась с тех пор, когда граница проходила в двух днях пути отсюда. М-да, не слишком хорошие времена были. Лидорчик мне совсем голову заморочил, рассказывая о фортификации, и демонстрируя свои познания в истории: первая оборона Летарда, вторая, третья... Надоел. Какое мне дело до оборон, если приходится жариться на солнцепёке и ждать, пока вереница повозок, колясок и пеших гостей втянется в ворота в этой самой стене. Могли бы и пошире въезд сделать, раз уж времена изменились. Подумаешь, историческое наследие! Благодаря этому наследию нам раз двадцать предложили горячие пирожки, холодные пирожки, пирожки с капустой, с рыбой, с мясом, воду холодную, воду сладкую... Я чуть слюной захлебнулась!

Какое там пошире! Эти приставучие торговцы, дай им волю, не то что не расширили, а и половину имеющегося проезда кирпичом заложили бы. Торговки были бы особенно "за". Девушки так и крутились возле нашей коляски — Наариэля глазами ели. А он их. Даже дамы постарше нет-нет, да стреляли глазами в нашу сторону. Ну да, на такого красавца любая девушка любоваться будет. Но стражу-то зачем их рассматривать? Я уже поняла, что у стражей с чувством долга всё обстоит хуже некуда, но не думает же он, что кругом враги, и меня кто-нибудь отравит пирожком... В общем, мне эти переглядывания надоели. Если оберегаемый объект — я, то и внимание обращать надо на меня.

— Лидор, а почему уважаемый Наариэль всё время озирается? Он уже ищет врагов, или того, кого надо от них защищать-спасать? Или просто радуется жизни?

— Угу, — почти промычал Тонна Эля и приобрёл оттенок спелого эльфийского помидора. Лучший сорт, как я понимаю. Весь красный. А уши — бордовые, если бывают помидоры с ушами. — Проявляет бдительность, — сипло выдавил Лидор-помидор. — И ищет тоже.

А что я опять не так спросила-то, чтобы краснеть?

В голове раздалось деликатное "Гм". Карнэль видимо знала, в чём дело. И!?

— Миточка, — возникла в моём сознании Синяя Бабушка, — ты уже почти взрослая, конечно, но твой мальчик достаточно хорошо воспитан, чтобы посвящать невесту в такие подробности, — заинтриговала меня бабуля. — Наш экспериментальный красавец-мужчина зарится на каждую юбку. Поняла?

Не может быть! Как на каждую?! Это намёк на то, что Наариэль бабник, что ли? Ожил, называется!

— Какой уж тут намёк... — хихикала Синяя Бабушка. — "Бабник" звучит грубо, да... Но не девственником же его именовать. Хотя, прекрасный каламбур получился бы. Наариэля как раз молоденькие девушки привлекают, — продолжала веселиться и погружать меня в омут отчаяния Карнэль. — Шею бы не свернул. Зря, что ли растили?

Ох! Кажется, мы ему ещё кое-что зря отрастили. Экий драмзерх! Тьфу, какая конкретика. Хотя я не уверена, что орки именно эту штуку называют "драмзерхом". Из их идиом можно извлечь точный смысл только путём двойной перегонки со спиртом. А я пить вообще не умею. Но отрастили зря... это вот.... как бы там оно не называлось. Уххх, как обидно!

— А я не девушка, что ли?!

— Ты?! — Я почувствовала удивление Короедовны не только умом, но и всем телом. — Ты в его понимании — дарующий жизнь учмаг. Умная очень. Проблемная. А воину между подвигами надо чего попроще.

— Дуру надо, что ли?!

Знать бы раньше...

— Миточка, пойми, ты для него — "гениальная особа", помнишь? "Светоч науки", слышала? "Больше, чем сестра". До матери по возрасту не дотягиваешь, а то бы он тебя...

— Уматерил? — Самой стало неловко за такое выражение. — В том же смысле, что и "удочерил" или "усестрил", — пояснила я новое слово для точного понимания темы.

— Умничка. Правильно. Он считает себя твоим творением. Телесно — твоим. Священной особой. И сам не тронет, да ещё и жениху не даст. Ты же ему вырастила и руки, и ноги, и всё прочее. Прибавь к этому простой факт: мужчина тоже хочет быть загадкой для объекта внимания, не меньше, чем женщина, — внушала мне новую мораль Синяя Бабушка. — Ну, какая в нём для тебя загадка, с его точки зрения, начиная с костного мозга, и заканчивая этим... то ли ырбуцем, то ли драмзерхом? Надо будет поточнее разобраться в терминах, кстати.

Кто о чём, а моя бабушка — или об экспериментах, или о терминах. Правда, родня, что ли? Отдалённая. Ближе к дяде по интересам. Я бы эти эксперименты.... Надо было начихать на стерильность воды и запустить в бассейн с биомассой пару пиявок, чтобы они Наариэля потом от девушек отвлекали. Когда внутри что-нибудь ползает — не очень-то поотвлекаешься. И кусачую сколопендру в двенадцатиперстную кишку в качестве экстренного тормоза. Посмотрел — получи! Эх, знать бы раньше!

— У него, что, тело главнее головы? Да и причём тут тело!? — Я совсем запуталась. — Какие загадки?! Разве загадка в костях, в селезёнке, в штанах?

— Вот такие вот, загадки, дитя. Простые, — занудно вещала Синяя Бабушка, — попробуй всё-таки уразуметь. У него не жизнь, а сплошной пунктир. Вчера не умер — сегодня радуется. И на эту радость у него слишком мало времени. Какие уж тут серьёзные отношения? Только нервы трепать себе и другим. Его счастье, если он никого не полюбит, и его — никто. Война мужчин несколько портит. Но он не то, чтобы испорченный. Он такой, как есть. Сможешь такого любить — люби. Только не говори ему об этом. А то переживать будет. И за тебя, и за себя. Воин себе не принадлежит, детка. Умирать надо легко... А легче всего умирать, когда о тебе никто не сожалеет.

Ничего себе — философия?!

— Ненавижу.

— Мужчин? Наариэля?

— Войну! Бабуль, давай всех гадов пришибём, а? Ты же сможешь?

— Ой, детка, ты — максималистка, — ласково мурлыкнула бабушка и оставила меня наедине с гнилой философией и воплощённой красотой, которую надо радовать, пока не убили. Ужас!

Нет, так нечестно! Я опять попала и опять мимо. И не расскажешь и не намекнёшь, что моё единственное творение лежит у Лидорчика поперёк колен, в тряпку замотанное. Волосатое и неразумное. И знать я не знаю никаких тайн, и как там костный мозг выглядит и всё прочее. Я вообще жмурилась и ничего не видела! Ну, хоть плачь. Я уже хотела пожаловаться бабуле на вселенскую несправедливость, но тут подошла наша очередь, и мы вкатились под каменный свод ворот.