"Убить героя!" - 2012 г

Мысли роились в голове рассерженными пчелами. Значит, этот гад с рогами с самого начала мог меня отправить домой, но нагло врал! Это из-за него я мучил простолюдинов, выгоняя из домов, участвовал в криминальной разборке инквизиторов и капеллана. Меня чуть не сожгли, долго и много били, до сих пор ребра болят. Из-за него, сволочи, я столько пережил, выстрадал! И, хоть доказано, что нервные клетки восстанавливаются, но ведь медленно...

— Да ладно вам, Андрей Викторович, — поморщился черт. — Вы еще скупую мужскую слезу пустите, от жалости к себе!

— Да пошел ты!

— А вот хамить не стоит, — сказал черт строго. — Тем более что неприятности только начинаются...

Я ощутил тревожный укол, торопливо допил вино. Спросил:

— Что, еще что-то будет?

— Не что-то, а самое главное, — усмехнулся черт. — То, что вы пережили, еще цветочки.

Меня продрал мороз. Ни фига себе, я домой хочу! Хватит с меня этого дикого средневековья, с его жестокостями и кровью.

— Недавно, мы поняли, — сказал черт мрачно, — что Алан де Варг ведет свою игру... и, к нашему стыду, никто не полагал, что такую ужасную. Ни один из наших разведчиков, лазутчиков, и даже инфернальных существ не смог нас вовремя предупредить...

Я задержал дыхание. Появилось странное предчувствие, будто вот-вот сорвусь с узкого карниза, а под ногами бездонная пропасть.

— И вот недавно... — сказал черт горько. — Свершилось... пойдемте, я вам все покажу.

Я с сильно колотящимся сердцем встал из-за стола, следом за чертом подошел к хрустальному шару. Черт скользнул мимолетным взглядом по мне, мол, приготовься, а сам протянул руки к шару.

Хрустальный шар вдруг затянуло белесой мутью, будто в стакан с водой капнули мелового раствора. Я ощутил падение, голова закружилась. Хрустальный шар вырос в размерах, занял собой всю комнату, и я словно нырнул внутрь.

В мутном сером дыму возникло голубое небо, мелькнули крылья ворона, черные как грех. Потом еще и еще. Показалась целая стая воронов, что неторопливо кружит в небесах. Изображение вдруг сорвалось с места, бросилось вниз со скоростью истребителя, туда, где на зеленом покрывале земли чернела точка.

Точка выросла в размерах, стала подергиваться рябью. Я сообразил, что это к небу поднимаются клубы дыма. На миг изображение почернело, затем магический взор проник сквозь дым.

Передо мной появилась знакомая деревенька, еще горят подожженные гоблинами дома, повсюду разбросанная утварь и битые горшки.

Магический взор повернулся вправо, поплыл по "главной" улице села.

Меня прошиб озноб ужаса.

Небольшая часовенка пылает нестерпимо яростным пламенем. В огне, на дверях часовни, распят на кинжалах знакомый святой отец. Тело безжизненно провисло на закопченной стали. В животе, ногах и гениталиях пастора торчат черные древки стрел, оперенные красным. Горло святого отца распорото, сквозь ужасную рану высунут язык. Выжженные провалы глазниц тупо смотрят под ноги, где уже натекло озеро крови. Там все черно от мух, что торопливо пожирают плоть, сразу откладывают личинки.

Отвращение захлестнуло. Я хотел отвернуть, но магический взор ушел влево. На покрытой пеплом земле, неподалеку, застыли в лужах крови две девочки. Детские тела обнажены, ноги неестественно раскинуты, промежность в крови. Страшно воет жена священника, в слезах ползет по покрытой пеплом земле, за ней страшно волочатся сизые, грязные внутренности. Все ее тело покрыто кровоподтеками и синяками, будто насиловали страшно и жестоко. Я почти ощутил запах гари, крови и нечистот, хотел зажмуриться, но только сильнее сжал кулаки. Сердце колотится, готово разорваться, кровь отхлынула от головы так резко, что мир закружился...

Изображение погасло, я осознал себя снова в кабинете, смотрящим в затянутый белесой мутью шар. В голове пусто, сердце бьется еле-еле, даже дышать перестал.

— Но... кто это сделал? Хорвы? — спросил я с дрожью в голосе.

Черт хмуро пожал плечами, сказал:

— Это не важно. Сейчас важно знать, зачем это сделали?

Я помотал головой, отгоняя ужасные картины увиденного.

— Маркиз говорил, что хорвы бездушны, убивают всех без разбору. Какая может быть логика?

— А логика присутствует, — ответил черт замедленно. — На востоке материка есть только одно королевство, что граничит с четырьмя другими — королевство Глодер. К тому же, король Дагобар, как и всякий средневековый правитель, особо ни с кем не придерживается стойкого мира, иначе сочтут слабаком. Ведь у соседа всегда и луга зеленее, и золото звонче, и бабы грудастей... и вот, на восточных землях Глодер, откуда прийти никто не сможет, за горной грядой Багровое море, только три населенных пункта. Село Закрайнее, село Праведное, и замок Варг...

Я начал смутно догадываться, но суть пока ускользала. Черт продолжал:

— Одну из пограничных деревень сожгли дотла, а жителей прогнали, якобы в заботах об их жизнях. Минус один... а вот еще ваши знакомцы, смотрите...

Я увидел, как поверхность шара заволокли тучи, что сразу обнажили картину мира. Там возникли игрушечные деревья, коричневая полоска тракта. В одном конце дороги быстро тает пылевое облако, в противоположном — неспешно двигался обоз. Я не сразу сообразил, что это тот момент, когда мы с Ульвом распрощались с инквизиторами и рванули на помощь принцессе... или маркизу...

— Смотрите внимательно, Андрей Викторович, — мрачно предупредил черт.

— На что смот... — открыл рот я и тут же с лязгом захлопнул.

Пылевое облачко истаяло, инквизиторы оглянулись на опустевший тракт. Человек на козлах обернулся к шатру на повозке, что-то сказал. В ответ из-за шторы появился инквизитор. Лица не видно из-под капюшона, но я почти физически увидел, как шевелятся губы монаха и...

Возница исчез! Из-под груды одежды выпорхнула летучая мышь, в панике заметалась под яркими лучами солнца, рванулась прочь. Следом из шатра выпорхнули еще несколько нетопырей. Кони в мгновение ока стали превращаться, сморщились, потемнели. Еще миг, и на тракте уже бросились врассыпную толстые, жирные гадюки с квадратными головами. Инквизитор проводил их взглядом, из шатра вылезли еще трое монахов.

Ярко вспыхнуло, на дерево повозки упали опустевшие серые рясы инквизиторов, а из шатра неторопливо выползли четверо уродливых ящеров. У каждого на голове красный гребень, глаза смотрят не мигая, безгубый рот ощетинился мелкими зубами. Ящеры секунду осматривались, потом неторопливо, волоча по дорожной пыли толстые хвосты с шипами, уползли в поле. На тракте осталась медленно разваливающаяся телега, что через пару секунд превратилась в груду черной трухи...

Изображение померкло, шар снова стал прозрачным. Сбоку прозвучало мрачное:

— Не инквизиторы, а бездушные хорвы на службе у маркиза де Варга! Но, смотрите, уже и второй населенный пункт исчез. Ведь жителям запрещено покидать село под страхом отлучения от Церкви, а значит, что никто не спасется при нашествии и не предупредит короля! Остался только замок Варг...

Осененный внезапной догадкой, я сказал быстро:

— А хозяин замка сам делает так, чтобы убрать все пограничные посты! Он открывает путь войскам!! — И уже чуть тише спросил: — Но... что же тогда, маркиз — хорв?!

Черт мрачно кивнул.

— Но... — растерялся я. — Кто такие хорвы? Разве их облик не ужасен, как говорил маркиз? Разве это не чудовища?

Пахнуло серой и сухим жаром, дверь в кабинет распахнулась. Я обмер, по спине с паническими криками пронесся табун мурашек. У меня едва ноги не подогнулись от страха.

В кабинет вошел демон. На две головы выше меня, красный, почти пурпурный. На атлетическом теле одна набедренная повязка, бугры мышц играют так мощно, что зубы сводит от зависти. На безбровом лице желтые глаза с кошачьими зрачками, изо лба торчат узкие, загнутые кверху рога. Я заметил пентаграмму на его груди, взгляд скользнул по странному металлу, не то золото, не то серебро.

— Полководец четвертого круга, — шепнул черт почтительно. — Разиэль, сын Вулкана.

Моя шея почти со скрипом согнулась в приветственном кивке, а выпученные глаза не отпускали демона.

"Это что ж такое?! — билась в мозгу нелепая мысль. — Что радиация с людьми делает?!"

Демон скользнул безразличным взглядом по вампиру, который застыл в почтительном поклоне, и заговорил. Голос поразил глубиной и мощью:

— Облик хорвов действительно ужасен, Андрей Викторович. Но ужасен тем, что внешне они люди... разве вас в своем мире не посещало отвращение, при взгляде на них? У вас таких много, вы видели их каждый день... о, вижу по вашим глазам, что начинаете догадываться о ком речь! Хорвы — люди, которые судят без справедливости, а живут без радости. Гадят под себя и на окружающих, радостно пускают слюну при взгляде на чужие страдания. Люди, которые жадно обсуждают чужие промахи, чтобы гордиться отсутствием таковых у себя! Хотя тот, кто ошибся — нашел в себе отвагу выйти за свой огород и начать карабкаться вверх... Хорвы, Андрей Викторович, — это люди без души...

Я подавленно молчал. Действительно, сам же жил среди таких людей. Они живут не задумываясь о завтрашнем дне, ибо мозг не привык думать. Все, что надо делать говорит "зомбоящик", то бишь, телевизор, он же дает и развлечения. Выливает каждый день тонны фекалий в отвыкшие думать мозги. Инкубатор биологической массы... недаром уже многие дети называют телевизор папой и мамой...

— Вспомните себя, Андрей Викторович Захаров, — с нехорошей ухмылкой продолжал Разиэль. — Когда вы впервые появились в этом мире. Вы не хотели ничего, кроме одного — вернуться домой. Не считались ни с чьими жизнями, причиняли боль, естественно, не вмешиваясь ни во что... это главная заповедь хорвов — существовать лишь для себя... но потом, привитый вам образ жизнь вдруг дал сбой, заповеди хорвов дали трещину. Глиняный сосуд вашего тела лопнул, выпустив душу. И сначала появился ярл Арнольв, что сопереживал, а потом и Человек, что, рискуя возвращением домой и собственной жизнью, бросился на спасение чужой ему девушки...

Я со стыдом опустил голову. Во мне и сейчас говорит мерзкий голосок, мол, плюнь на всех, так жить легче. Главное, плюй, и возвращайся домой, где можно не только плевать, но насрать!

— О, я вижу настоящую скромность, это делает вам честь! — заметил краску на моем лице демон, но блеск желтых глаз давал понять, что он понимает ее истинную причину.

Я, чтобы перевести тему, хрипло спросил:

— Но, откуда же берутся... люди без души? Я думал всех... создал Бог?

Демон пожал широкими плечами, я залюбовался игрой могучих мышц.

— Существует легенда, что бог сотворил Адама и Еву, вдохнув жизнь, то бишь, душу в кусок глины. Первые люди плодились и размножались, их становилось все больше. И, наконец, людей стало так много, что многие рождались уже без души... пустой глиняный сосуд, с тварными порывами и чувствами... и несколько столетий назад, объявился некий божок. Он называет себя Первосозданным, почему, для нас загадка, как и его цели. Первосозданный наполнен ненавистью, как ад грешниками. Везде, где он объявляется, начинается страшная резня от рук его верных слуг — безразличных ко всему хорвов. Целые миры погибают, захлебываясь собственной кровью. И, самое печальное, что сила Первосозданного быстро растет, а Творец... молчит...

— Но почему хорвов не истребить, не навалиться всей гурьбой? — спросил я отчаянно. — Богов же много, так я понял? Вот и свергнуть этого созданного куда-нибудь в Тартар, и слуг его заодно. Разве вы не можете отличить людей от хорвов?!

— Разве, по-вашему, боги это тупые верзилы, что бьют друг другу рожи? Сила — довод нищих духом... — сказал демон насмешливо. — Или, говоря вашим языком, метод дебилов... настоящие войны — это противостояние идей! Силой больших побед не достигнешь, хотя в примитивных общинах так и живут, где понимают только такой образ жизни. Потому, что победа сильного над слабым она явна, видима, вот она, ее можно потрогать. Она в богатой добыче, в захваченных рабах, в изнасилованных женщинах. А победа разума или чистоты проявляется спустя десятилетия, а иногда и столетия... Путь идеи тяжел, не каждому по плечу. Но наградой победителю будет бессмертие.

— Я понял, — медленно сказал я. — Это Иисус, Магомет, Будда...

Демон коротко кивнул, сказал равнодушно:

— Мы могли бы убить тех пророков, все в наших силах, но...

— Но тогда вы окончательно проиграли бы, ведь так? — догадался я. — Битва Света и Тьмы проявляется и в противостоянии с хорвами, так? Ад и Рай соперничают за души тех, кто против хорвов. Это соперничество везде и во всем, не только в толпах ангелов и чудовищ. И тогда вы одержите верх, когда человек сам, добровольно решится стать на вашу сторону. А, победив хорвов силой, вдруг, через десяток лет, люди вновь возродят культ Первосозданного, да снова отрекутся от вас...

Демон отвел взгляд, глаза его шарили по столу, листали страницы раскрытых книг. Он помолчал, а, когда заговорил, голос был глубоким и тоскливым, как бесконечная пропасть:

— Мир не столь ограничен, как ваши представления о добре и зле.

Я обиделся, во мне проснулся демон противоречий, потребность тут же сказать свое веское "а я против!". Я пылко возразил:

— Почему ограничен? Разве не прекрасен путь Света — самопожертвование и добродетель? Разве не отвратителен путь Тьмы — предательство и беззаконие?

Демон поморщился, раздраженно сказал:

— А ты, Арнольв, как посмотрю, уверовал, да? Где же тот атеист, самоуверенный художник, каким явился ты впервые? Молчишь?.. Но, раз ты предлагаешь мыслить такими рудиментарными понятиями как добродетель и самопожертвование, я согласен. Докажи, что путь света, самопожертвование, может противостоять разуму и развитию, пути Тьмы. Докажи, что ради веры ты сможешь пойти на все, и толпа безродных и тупых селян вправе жечь библиотеки... какое право у них для этого?! Христиане настолько боятся идей, из-за очевидной слабости своих, что тут же уничтожают все чужое. А сами, между прочим, не придумали ничего нового, кроме религиозных войн. Вот единственное, что извергло из своего чрева новая религия. Наивные заповеди типа не убий, не укради — смех один. Да эти законы в любом маломальском государстве! А новоявленные дети господни? Тупое стадо, что пасется на одном лугу общества, вот кто они. Но ты, Арнольв, — иной. Ты уже из другого мира, где быть человеком развитым — правильно. Человечество всегда мечтало стать умным, даже мудрым. Разве тебе не противно было смотреть в тупые, напыщенные рожи священников в казематах? Разве не отвратны те черноризцы, кто умерщвляет плоть ради бога, а сами сжигают невинных?! Христиане — великая орда разбойников и лжецов!

Я отвел взгляд. Все правильно. Я и сам неоднократно высказывался о нелепости церковных догматов, да и сейчас такого же мнения. Не раз представлял себе, как расстрелял бы толпу фанатиков из пулемета, когда те шли с факелами к библиотекам, музеям, невинных вели на костры и дыбы. Но сейчас я просто не могу согласиться, ибо согласие, шаг к проигрышу.

— Разве не может человечество стать и мудрым и добрым? — спросил я упрямо. — Добродетель и развитие...