Как бы ни абсурдно звучало это утверждение, Сенмар поймал себя на мысли, что почти верит. Этот Ренар бывал страх каким убедительным, когда хотел.
* * *
"Господин Майрид" обретался в своем рабочем кабинете. Закинув ноги на захламленный стол, он с брюзгливым видом уставился в какие-то бумажонки. Судя по недоуменному взгляду, брошенному на меня, Бражник тоже надеялся увидеть кого-то другого.
— Лекс, — констатировал он с ленивой усмешкой. — Я ждал не совсем тебя. Хотя это даже забавно.
— Я не склонен веселиться. Совсем.
— О, вот как? — еще не зная всей соли ситуации, Бражник радостно оскалился. — Ступай, дорогая. Проводишь Эмиля и Илону в гостиную, когда они прибудут.
Дождавшись, пока Мелис зыркнет на меня из-под густых коричневатых ресниц и закроет за собой дверь, я поднял обе руки перед собой.
— Знаешь, это тот самый момент, когда хочется девицу убить и съесть!
Секунд десять Бражник разглядывал мои запястья округлившимися глазами. А потом — я мог бы предугадать! — загоготал так, что чуть не рухнул под стол да вместе со стулом.
— Не смешно, — цежу сквозь зубы. Бражник честно попытался сделать вид, что да, совсем не смешно. Не то чтобы он в этом сильно преуспел.
— Клянусь Тьмой, — выдохнул он, утирая глаза, — моя сладенькая в своем репертуаре!
— Твоя сладенькая нуждается в хорошей трепке, и она ее получит! — не дожидаясь приглашения, пинком разворачиваю стул и сажусь.
— Об заклад бьешься?
— Торжественно клянусь, молот Тора мне в задницу! А теперь скажи на милость, ты снять эту дрянь в состоянии?!
— Ну, довольно-таки забавляет глядеть на то, как ты помираешь от бессильной злобы, — с сомнением протянул Бражник. — Увы, у меня просто нет выбора. Не так ли?
Так. Ему и его сладенькой будет не с руки, если пойду к Аникаму и похвастаюсь новыми побрякушками. А придется это сделать, если Бражник не поможет.
— Ты о-фи-ген-но прав, Майрид! — согласился я, не разжимая зубов. — Сними с меня это, пока я не свихнулся! Отвратительное, знаешь ли, ощущение...
С театральным вздохом Бражник встал, протянул руки и, к моему облегчению, браслеты змейками скользнули в его раскрытые ладони. Вернувшаяся сила захлестнула неожиданно мощным потоком. Бражник же, небрежно оглядев обе цепочки, покачал головой.
— Радуйся, что нужное звено плетения нетронуто. Ну, Рес, такой артефакт испоганила, — вздохнул он, усаживаясь прямо на стол. — И починить же не попросишь, ведь тогда могут обраслетить меня! У химер туго с чувством юмора, когда дело доходит до... Кстати, а как они вообще попались ей на глаза?
Я вкратце поведал историю Поллукса, опустив некоторые сомнительные подробности. Бражник кивнул с непривычным задумчивым выражением лица.
— Ну, тут это пришлось кстати, если хочешь знать мое мнение... — оборвавшись на полуслове, он пристально вгляделся то ли в меня, то ли сквозь меня. — Дорвался до ее крови! — проговорил то ли ревниво, то ли завистливо. — Ох и везучий же подонок!
— Что, так заметно?
— Я же архивампир приграничья! Вижу прекрасно, что у тебя силы попёрли вверх. Да и запах остался...
Я с сомнением пожал плечами. Сильнее себя чувствую, но это и неудивительно — после полного-то бессилия.
— Ты — то, что ты ешь, — заявил самопровозглашенный архивампир приграничья. — Это как раз про нашу расу. Многие посчитали бы мои слова крамолой, но... мы ведь паразиты. Опасные хищники, но притом жалкие паразиты — какова насмешка Тьмы! Наша природа такова, что мы не можем без чужой силы. Как наши предки — суккубы — мы неравнодушны к источникам чужой силы: она выплескивается с кровью и с эмоциями. Ты очень уж заинтересовался девчонкой, Лекс. — Он неодобрительно покачал головой. — Рес тебе не ровня. Затащить ее в постель — дело хорошее и крайне выгодное, но это игра с огнем. Стоит только увлечься...
— И что? — Я на этот счет настроен скептически.
— Попадешь по-крупному. Ты знаешь, что химер назвали в честь мифического чудовища? О, эта прелестная химера — настоящее чудище, когда дело доходит до чувств, — с серьезным видом заверил Бражник. — Она растопчет твое сердце, твою гордость, тебя — и сама этого даже не заметит. Или заметит, но не поймет.
Чудище? О да. Зеленоглазое.
— Что-что растопчет? — недоверчиво фыркаю. — Я прям себя нежной столичной школьницей ощутил. Май, ну какие, в Бездну, чувства? Мы что, в любовном романе?
— В любовном романе существует приятная вещь под названием "предсказуемость", отсюда мы имеем не менее приятное следствие, именуемое "счастливый конец". В реальной жизни конец, как ты сам знаешь, преимущественно грустный. — Он развел руками. — Ладно, думаю, пора прощаться. Не будешь ты рад встрече с моими гостями.
Я послушно встал, на ходу активируя все вырубившиеся из-за гаденького артефакта щиты. Надо бы попросить Дару, чтобы накрутила самое необходимое на побрякушку с подпиткой из внешних потоков.
— И всё же, эта твоя Рес — кто такая? И что за игру ведет?
В самом деле, имею я право знать, во что влипаю? Притом на не вполне добровольных началах. Бражник одарил меня испытующим взглядом.
— Тебе следует спросить, что она такое. И тогда ты многое поймешь. Или не поймешь, ты же... ну, ты. Рад был повидаться.
Это меня в какой по счету раз обозвали кретином? Отлично. Вернув ему взгляд с изрядной долей раздражения, ухожу. В какие бы игры они ни играли, я уже вляпался во всё это, вляпался на правах бестолковой пешки. Стоит говорить, что такая роль мне не по вкусу?
К Бражнику таки пожаловали гости. Навстречу по коридору шла Мелис, а следом за ней — парочка вампиров. Мужчина и девушка. Оба темноволосые и черноглазые, со смуглой кожей, и лицами похожи. Точеные лица, нервные, широкоскулые. Я на секунду обомлел и чертыхнулся про себя.
Значит, не буду рад встрече? Скорее они расстроятся.
У меня хватило наглости усмехнуться и отвесить почтительный на грани издевки кивок. Парочка замешкалась; лицо мужика осталось надменно-безразличным, а вот длиннокосая красавица уставилась на меня во все глаза. Небось лет немного, еще не умеет делать морду табуреткой...
Жутко довольный собой и своей неразумной выходкой, я схватился за витую ручку сквозного портала. Интересно, стоит ли ждать в гости пару-тройку радушных родственников, приветливо размахивающих клинками? Давно не развлекался убийствами вне рабочего, так сказать, времени.Глава 22
Уже уплетая завтрак, подозрительно напоминающий плотный обед, я всё же спросила:
— А где Рес? Я думала, вы поодиночке и не ходите.
Рик улыбнулся.
— У нас с сестрицей немного отличий, но вот одно из них: меня гораздо легче сдернуть с постели. У Рес мечта всей жизни, чтобы в сутках было часов этак пятьдесят: двадцать из них дрыхнуть, а за оставшиеся тридцать переделать целую кучу дел и слопать целую кучу яблок.
Я с открытым ртом уставилась на него, не донеся вилку до рта. Прямая и напряженная, будто струна, строгая Рес мечтает спать полдня и помешана на яблоках?
— Честное слово. Тебе ее просто не удавалось поймать на горяченьком! Рес у нас только с виду суровая госпожа.
Вздохнув, Рик принялся увлеченно жаловаться на любимую сестру:
— Что хуже, она совершенно не приспособлена к бытовой жизни. Ей проще убить кого-нибудь, чем позаботиться о себе! Я всё боюсь вернуться и обнаружить, что Рес сторговала душу джинну за пару суток сна и большое вкусное яблочко...
— М-да. Кого-то мне это напоминает.
Напоминает это Александра, незабвенного и в быту абсолютно бесполезного. Не пора ли натравить на него близнецов? Впрочем, идея не самая удачная. Помимо предубежденности к моим загадочным спасителям, Лекс больше всего на свете ненавидит, когда у его друзей появляются новые друзья. Вампирюка ревнивая! Его собственнические замашки порой доходят до абсурда! Но, боюсь, придется ему примириться с жестокой реальностью. Нельзя же вечно прятать Рика и Рес! Или можно?..
— Ба, кого я вижу! Ника! Живая! — от мыслей о Лексе оторвал звонкий женский возглас... его матушки. А, ну да, мы же в городе ведьмаков. Неудивительно встретить ее в "Самшите" — таверне и алхимической лавке в одном лице. Насколько знаю, лет десять назад тут была просто лавка, но потом мастер Ванланди передал дела своему младшему сыну Агни — крайне предприимчивому молодому человеку. Под руководством мастера Агни "Самшит" обзавелся новыми помещениями, и теперь с лавкой соседствуют и таверна, и новая лаборатория, в которой работает супруга Агни — госпожа Сольвейг — и ее помощники. "Еще б купальни воткнул, ну и бордель до кучи", — фыркают ведьмаки, но охотно посещают "Самшит" без купален и ш... продажных женщин.
— Привет, Амарис, — кротко промолвила я. — Какой мне еще быть-то в ближайшее время?
Упс. Плохая оговорка. Рик напрягся, да и я тоже. Как-то за последние недели почти не задумывалась о своих незавидных планах на будущее.
— Ох, есть у меня мыслишки по этому поводу...
Амарис уселась за наш стол, не утруждаясь просьбой присоединиться. С последней нашей встречи она ничуть не изменилась — молодая женщина с несколько простоватым, но всё же хорошеньким лицом. Обычно распущенные, золотисто-светлые волосы заплетены в толстую косу. Огромные карие глаза зыркают по сторонам шустро и цепко, как и у ее сына; зеленовато-ореховой радужки почти не видно из-за широченного зрачка, взгляд не вполне адекватный. Понятно, дурацких вопросов не задаем.
Ведьмаки любят глотать всякие нехорошие препараты, стимулирующие их прорицательские таланты (которых у большинства и в помине нет). Кто-то, не мудря, жует травки прямо так; кто-то варит из них зелья; кто-то, обделенный алхимическими талантами, приходит за снадобьем сюда. Страже плевать, а вот Инквизиция не дремлет: чудесное варево продают, опасливо озираясь по сторонам и косясь на вход. А почему бы еще алхимики так любили вешать на двери всякие красивые звенящие феньки с кристаллами, ракушками и прочей дребеденью?
— А что это за симпатичный юноша с тобой?
Рик вскинул бровь, глядя на Амарис оценивающе, с очевидным интересом, от чего меня неожиданно покоробило. На меня так никто никогда не посмотрит, уж тем более этот... любитель воробьев, котеек и прочей живности. Я всё прекрасно понимаю. Но как-то не становится от этого понимания ни легче, ни менее обидно.
— Этот юноша — Аларик.
— Ах, Рики, не встречались ли мы прежде?
— Госпожа, мое имя — Аларик, — повторил он с неожиданной холодностью. — Рик, если уж вам так неймется. Вполне возможно, вы меня видели, я здесь не впервые.
Между "Риком" и "Алариком" интуитивно чувствуется пропасть. Вот эти чопорные манеры принадлежали "Аларику", как ты его ни назови. А "Рики"... он принадлежит Рес, и только ей.
Да ладно, кого я обманываю? Опять же — как ты его ни назови, а Рик в любом случае принадлежит Рес. С потрохами. И меня — на минуточку, Ника! — это не должно волновать.
— Да-а, помню, помню. Сынок покойного Акима-болотника с тобой был. И смазливая девица, рыжая как сам Локи. — Амарис неодобрительно наморщила нос. — Ну что вы в этих благородных кобылках находите? Она похожа на унылую сушеную рыбину, ежели хочешь знать мое мнение!
Я так думаю, ее мнение он знать не хочет, но из вежливости узнает.
— Он Акиму не сын, и вы это знаете как никто, — отрезал Рик. — А рыжая... Гелла, что ли? Теперь и я вспомнил тот день. Но почему же рыбина, милая госпожа? Кайта Гелла вполне мила, пока рот не раскроет. Она просто...
— Хочет замуж! — веско припечатала Амарис.
— Хочет, — Рик выразительно поморщился. — Но это невозможно.
— Ой ли? Сейчас узнаем!
Я едва удержалась от того, чтобы закатить глаза — Амарис достала откуда-то свои драгоценные таарра. Это такие карты, мода на них пошла со времен жрецов древнего востока; "таарра" означает "путь королей" на одном из древневосточных же диалектов. Колода Амарис выполнена в западном стиле. Отточенными движениями ведьма принялась тасовать карты и с невероятной скоростью выкладывать их на стол. Рик наблюдал за всем этим снисходительно, как взрослый человек выслушивает лепет пятилетнего ребенка — что тот вырастет, станет архимагом и превратит мраморные стены Резиденции в один сплошной мятный пряничек. А что? Вкусно же, и толку на порядок больше! Я свои детские фантазии и описываю, между прочим.
— Красивые картинки, — заметил Рик тоном светской беседы. — Поведаете неискушенному скептику, что они значат?
— Неискушенному скептику. — Взгляд Амарис стал неожиданно острым. — Прелестная игра слов, парень. И что же тут у нас? — хмурясь, она касалась тонкими короткими пальчиками то одной, то другой карты. Наконец, остановилась на изображении жутко ученого типа в окружении книжек, свитков и каких-то колб. — Алхимик? И Чаша. О, так цель твоя — знания в любом их виде. Любопытство до добра не доводит, ты в курсе? Тебя точно не доведет, слишком много лжешь. А сколько стальной масти! Мечи, мечи, смерть, мечи, сплошь кровь и сталь, кровь и сталь... даже у моего сына меньше врагов, чем... О! — глаза ее расширились, указательный палец расположился на карте с изображением статной королевы Мечей. — Не твои враги.
— Мои, госпожа. Именные, — возразил Рик скучающе, что не вязалось с его побелевшим пуще прежнего лицом.
— Не ты их выбирал! Она! — восторженно воскликнула Амарис. — Вся твоя жизнь в этой женщине, без нее исчезнет само понятие "жизнь". Умна и жестока, обличена властью, имеет множество врагов. Видишь Жертву? Карта Жертвы — вечный риск, сознательный вред себе. Она... — запнувшись, она помотала головой. — Еще нет, но по-хорошему должна бы. Хм, — на ее губы выползла до боли знакомая нагловатая улыбочка. — У вас столько общего: талант, кровь и много, мно-о-ого бед. Осмелюсь предположить, это не твоя рыжая любовница. Возможно, мать или сестра?
— Двоюродная тетя троюродной бабушки, — желчно отозвался Рик. — Что за трава так подстегивает вашу фантазию, госпожа? Завязывайте, мой вам совет.
Всё же его затрапезный вид мне не по душе. Неужто бредни Амарис в чём-то могли оказаться правдивыми? Однако... как же сказанное напоминало Рес. Или то, чем она хочет казаться.
— Так я права? Ах, как интересно! — На матушку Лекса боязно смотреть, такой неадекватной она выглядит, нетерпеливо раскачиваясь на стуле и теребя многочисленные браслеты пальцами левой руки. — Такие личности всегда сгорают ярко. Давай посмотрим, что будет дальше?..
— Соберите свои картишки, пока я не запалил костерок, и ступайте с миром, госпожа Гро, — посоветовал Рик с легкой неприязнью. — Бросил бы вам пару монет за эти фокусы, да вы, подобно многим женщинам, вспоминаете о гордости не вовремя.
— Лет-то тебе сколько, знаток женщин?
— В сыновья вам гожусь, милейшая.
Я невольно развеселилась, представив невыразимый восторг Лекса, окажись у него такой донельзя интеллигентный и смазливый братец.
