Все это я рассказывала сыну. Но показывала пока только Атис, планету-сад.
Мы приземлились на широкой посадочной полосе-стоянке, я взяла с собой небольшую корзинку с едой и покрывало: мы решили устроить пикник на берегу одного из озер. Флай оставили на стоянке, сами углубились в лес.
Сын шагал абсолютно неслышно, даже для моего слуха. Он рассматривал высокие деревья, раскидистые кусты и яркие цветы. Я тоже рассматривала все так, словно видела впервые. Неизвестные мне деревья в три моих обхвата, высокие и стройные, с пышной кроной и темно-зелеными листьями. Зеленая-зеленая трава нехотя покачивалась в такт с ветром. Яркие островки диких цветов, кусты цветущей сирени, форзиции и жимолости. Яркое синее небо и два солнышка. Почему-то только на Арине они начинают подстраиваться под местную серость. Пение птиц доносилось отовсюду одновременно, в траве стрекотали кузнечики, вокруг нас порхали разноцветно-нарядные бабочки, стрекозы и пара крупных шмелей.
-Красиво,— послышался издалека восхищенный голос сына. — Мам, ты это видишь?!— Он тут же возник рядом со мной с зажатой в руке бабочкой. Аст-ар рассматривал ее со всех сторон, явно мечтая наколоть на булавку.
-Отпусти,— попросила я, и сын послушно разжал пальцы. Бабочка расправила тонкие крылышки и упорхнула по своим делам.— Никогда никого не убивай и не калечь без веской причины.
-Ненависть — достаточно веская причина?— Заинтересовался сын.
-Ее ты никак не можешь ненавидеть.
-Я сейчас не о бабочках.
-Если у тебя веская причина для ненависти, то — да. Если же ненависть вызвана лишь тем, что кто-то вмешался в твои планы или переиграл тебя на твоем поле — нет.
-А что тогда?
-Тогда можно отомстить, но не с летальным исходом. Лучше всего подойдет небольшая интрига, но лучше начать игру на поле противника и плавно перекроить игру по своим правилам.
-А если и тогда ничего не выйдет?
-Ты получишь бесценный опыт. Заодно узнаешь, в чем противник лучше тебя и как это можно использовать. А потом можно сыграть еще раз.
-Игры до бесконечности? А если это мой враг?
-Стань его другом, тогда его будет гораздо легче контролировать.
-Лит-ар запретил тебе учить меня,— иронично заметил сын.— А ты именно этим занимаешься последние несколько часов.
-Ну-у, совсем ничему ты не сможешь не научиться. Ты говоришь со мной, наблюдаешь, анализируешь и делаешь выводы. Даже если бы я была немой, ты бы все равно учился.
-Ты интересно двигаешься, мам. Ты училась сражаться на мечах?
-Нет, малыш, я училась танцевать, а это почти одно и то же.
-Почти,— хмыкнул сын.
-Когда ты танцуешь, работают практически все группы мышц, та же тренировка. Оттачиваются до полного автоматизма движения, вырабатывается сила и гибкость.
-Остается психологический барьер.
-Иногда попадаешь в ситуации, когда не до барьеров.
-Танцовщица может убить?
-Может. Если от этого зависит ее жизнь или жизнь ее близких.
-Почему я не знал, что ты танцуешь?
-Ты никогда не спрашивал.
-А ты никогда не танцевала. Почему?
-Наверное, повода не было.
-Я хочу, чтобы ты танцевала на следующем приеме.
-С кем? Малыш, ты посмеяться хочешь?
-Я покажу, с кем, а ты станцуешь.
-Хочешь найти мне подходящего партнера?
-Как ты познакомилась с Лит-аром?— Решил сменить тему сын.
-Я танцевала у фонтана на площади. А на следующий день он едва не сбил меня флаем.
-Вовремя остановился?
-Нет, вовремя увернулась. А потом мы были официально представлены друг другу Эрихом. Лит-ар — инвестор моей Галереи.
-Это я знаю... Оказывается, все так прозаично.
-А ты что хотел?! Думал, мы столкнулись в библиотеке? Или на научной конференции?
-Иногда я вообще сомневаюсь, что ты читать умеешь.
-А диплом химика с отличием я только за цвет глаз получила??!
-У тебя есть диплом химика???— Сын округлил глаза и уронил челюсть.
-А ты не знал?— Искренне удивилась я. Если я не работаю по специальности, это еще ничего не значит. Да и тайны из своей профессии я никогда не делала...
-А Лит-ар знает?— Улыбнулся сын.
-Не знаю, не спрашивала.
-Но это его проблемы, если в кофе совершенно случайно окажется пару ложек цианистого калия.
-Аст-ар! Отравление — это банально.
-А дырки в теле — неэстетично. Мам, вы оба мне нужны. Потерпи еще немного, а?
-Малыш, я никуда от тебя не денусь...
-Поговорим позже, мы пришли.
Сын убежал купаться. Я сидела на берегу кристально-синего озера, плела венок из диких цветов. Ромашки, колокольчики, колоски, дикие тюльпаны с яркими капельками поднебесной лилии. Недолго думая, я распустила волосы и надела венок.
Так приятно пройтись босыми ногами по теплому, полупрозрачному от тепла песку. Синяя глубина озера задумчиво мерцала в свете двух солнц, ветер почти не ощущался, лишь иногда касался кожи своим прохладным дыханьем. Сын плескался в озере, распугивая золотисто-оранжевых рыбок; я ходила вдоль линии прибоя, позволяя ногам совсем ненадолго окунаться в прохладную воду озера.
Никого, кроме нас на пляже не было. Только щебет птиц и шелест крон деревьев, плеск воды о берег, иногда раздавались вскрики Аст-ара. Сын любит воду, правда, не сильнее, чем небо.
Мой сын... странное существо. Он владеет силами, о которых я имею весьма смутное представление. Я даже смутно не подозреваю, на что он способен. Ураган на Европе — это только цветочки, по крайней мере, так мне твердит внутренний голос. И не понимаю, во что его хочет превратить Лит-ар. Все эти бои на мечах, бластерах и врукопашную, плюс усиленное изучение математики и физики. Если сложить все до кучи, картина получается безрадостной. Голову даю на отсечение, что у мужа на нашего сына наполеоновские планы, только никак не получается узнать, какие. Еще и силы его эти... разноплановые. Аст-ар уже слишком взрослый. Я говорю с ним, как с равным. И еще он пытается меня учить. Да что там пытается! Учит. С его помощью я пришла к интересным выводам. Он плавно подталкивал меня в нужную ему сторону. Если мы с Лит-аром исчезнем прямо сейчас, он сможет выжить. Даже без астрономического состояния, которое достанется ему в наследство после нашей смерти. Еще сын видит будущее, это ясно, как божий день. Эти странные просьбы побыть с ним еще десяток-другой лет... Он знает все, что происходит в доме, о наших ссорах с Лит-аром, о моих помыслах его уничтожить. Признаюсь, вопросы сына ставят меня в тупик. К чему был наш разговор о ненависти? О танцовщицах? Он видит ситуацию гораздо глубже. Чем я. И анализирует свои действия, просчитывает последствия. Он живет разумом, иногда давая волю эмоциям. Когда он рядом с Лит-аром, он ведет себя холодно-безупречно, как хорошо запрограммированный механизм. Когда он со мной, он оживает. Появляется тот ребенок, которого я так хотела. Мне кажется, сын пытается соответствовать нашим личным понятиям об идеальном ребенке. Как он может так жить?
А ведь мы прилагаем все усилия, чтобы свести его с ума. Неужели Лит-ар никогда об этом не задумывался?
Я бродила по берегу, слепо глядя прямо перед собой. Мысли были сосредоточены вокруг Аст-ара. Он — мой. И я никуда не смогу от него уйти. Я не могу придумать причину, по которой смогла бы развернуться и бросить его с Лит-аром. Как я могу быть важнее него? Не понимаю.
-Мам!— Аст-ар подошел ко мне со спины.
-Да, сынок?— Он протянул мне горсть песка, аккуратно пересыпал из своих ладоней в мои. — Что это?
-Подарок,— ничуть не смутился сын. Он накрыл мои ладони своими, между нашими руками пробежал холодок. Сын приподнимал руки все выше и выше, вслед за ними тянулись и песчинки. Я зачарованно наблюдала за его действиями. Песчинки остановились и принялись кружить на месте, принимая нужную сыну форму. Вспышка огня и силы — и песчинки превратились в стекло, но не прозрачное, а с красивым зеленоватым узором. Внутри осталось немного песка, но он не оседал, а все так же кружил внутри странного предмета.
-Что это получилось?— Поинтересовалась я.
-Песочные часы. Когда из них исчезнет песок, ты свободна.
-Спасибо, Аст-ар. Твой подарок — великолепен. Ты идеально подобрал цвета.
-Это все, что ты можешь сказать?
-Милый, я совершенно не разбираюсь в том, как ты это делаешь, но часы — идеальны. Лучше ведь говорить о том, в чем ты разбираешься?
-Ты разбираешься даже в том, о чем я не подозреваю,— усмехнулся сын,— просто не помнишь.
-Звучит кошмарно.
-Но так и есть!
-Пойдем, я покажу тебе чудо,— я взяла за руку сына и повела его прочь от берега.
Я вела его по незаметной тропинке, которая петляла среди высоких деревьев и уводила нас все глубже в лес. Настало время для очередного урока. Надеюсь, последнего на сегодня.
Я остановилась у огромной омелы с высушенным деревом внутри. Вокруг него — все то же буйство жизни и красок, только эта пара — предвестница итога. Вокруг них — высокая зеленая трава, море цветов и другие деревья.
-Последний урок на сегодня.— Я резко обернулась к сыну.— Все имеет право на жизнь.
-Выглядит как иллюстрация к фолианту "Выживает сильнейший".
-Да, это борьба за выживание в чистом виде. Но у людей не так. Побеждает не всегда сильнейший. Побеждает хитрейший.
-Я бы сказал, побеждает тот, кто играет.
-И это тоже. Нельзя воспринимать жизнь слишком серьезно, это всего лишь серия игр.
-У тебя плохо получается играть.
-Я быстро учусь.
-Посмотрим. Хочу увидеть твой поединок с Лит-аром.
-Ты их еще столько насмотришься...
-Я беспокоюсь о тебе. Лит-ар не из тех, кто играет по правилам.
-Ты не учел, что правила могут меняться в течение игры.
За разговором мы незаметно вышли к нашему флаю. Аст-ар ушел в себя, о чем-то крепко задумавшись. Я не стала ему мешать. Пусть складывает два плюс два и делает выводы, у него это хорошо получается.
Наш флай серебристой стрелой рассекал пространство между Атином и Атисом, а я пыталась сравнивать, но получалось плохо.
Атин и Атис находятся в одной системе, на этом сходство заканчивается. Атин — образец человеческого стиля и силы. Город, растянувшийся на треть планеты. Уровни, подпирающие облака. Город из стекла и стали. Техномир. Правда, пришедшие на эту планету инородцы добавили деталей по своему вкусу, и получился тот Атин, который я знаю. А Атис... его изначально делали инородцы. Он чем-то похож на Первую Землю, только в его небе не плавают дома-города. Зеленое море лесов и садов, вычурные дома, больше похожие на окаменевшее кружево, кристально чистые реки и озера. Атис чем-то похож на тот мир, что я вижу во сне. Атин и Атис сравнению не подлежат, только я никак не могу определить. Который из миров мне нравится больше. Оба мира по-своему совершенны. И ни один из них я не могу назвать своими домом.
Каждый мир, в котором я бывала, оставил во мне частичку себя, изменил меня по своему усмотрению. Каждый научил меня чему-нибудь. Кто-то учил меня жить, кто-то — танцевать. Один из миров научил меня умирать. Атин научил меня пониманию. Он научил меня, когда нужно действовать, а когда лучше остаться на месте. Каждый из миров подарил мне воспоминания, и это — лучшее из всего, что они могли мне дать.
Домой мы с сыном вернулись вечером, уставшие, но довольные. Атис мы облетели вдоль и поперек, насобирали пару букетов домой, и даже обсудили все, что считали нужным.
Аст-ар сразу же отправился спать, а я осталась в гостиной, наедине с мужем.
-Я тебя слушаю,— я компактно свернулась в кресле, как раньше делал Дан-ин. День был настолько чудесным, что не хотелось ни ругаться, ни объясняться. Совершенно ничего не хотелось, кроме стакана яблочного сока и сложиться спать.
Лит-ар, похоже, владеет телепатией. Или настолько хорошо изучил меня, что угадывает мои желания с полувзгляда. С трех раз, да-а. Он принес мне стакан сока; я отхлебнула и блаженно зажмурила глаза. Хорошо...
-Как вы провели день?
-Чудесно. Просто великолепно. Весь день гуляли по Атису. Аст-ару понравилось.
-Еще бы! Небось, все сравнивал с Первой Землей.
-Нам было не до этого.
-Чем же вы занимались, если не секрет?
-Гуляли, плавали, собирали цветы. Бабочек ловили... рыбу тоже... Аст-ар едва не посадил флай посреди чьей-то клумбы...
-Ну, задумался ребенок, с кем не бывает?
-Ту же мысль я попыталась донести до выскочившей тетки...
-И как?
-Неудачно. Она мне полчаса рассказывала, как нужно воспитывать детей. — Лит-ар рассмеялся, наверное, пытался представить этот аттракцион.
-А Аст-ар? Неужели стоял и смотрел?
-Не-ет, он парой фраз вогнал тетку в глубокий транс, и мы сбежали. И теперь я думаю, откуда он таких выражений набрался. А, Лит-ар? Цитировать не буду, но даже у меня от его эпитетов уши покраснели!
-Таль, милая, иди лучше отдохни. Сегодня был длинный день.
-Ты так и не ответил на мой вопрос.
-Я знаю. И, думаю, ответ ты знаешь лучше меня, — Лит-ар грустно улыбнулся и пошел расставлять по вазам цветы. Я никогда не научусь его понимать. Но научусь просто быть с ним. Если сын просит, значит, так действительно нужно. Что бы я ни думала по этому поводу.
Снова сон. На этот раз — бал. Вокруг меня — десятки танцующих пар плавно кружатся в медленном, волнующем ритме неизвестного мне танца.
Красивый бальный зал. Высокие окна занавешены медно-красными шторами, сквозь которые иногда пробиваются тонкие солнечные лучи; стены облицованы темным деревом, высокие потолки с изящным узором. Сегодня парадный зал украшен лентами и цветами, ровно в полночь будут салюты.
Я ненавижу свой день рождения. Сижу истуканом во главе стола на каком-то подобие трона, выслушиваю бесконечный поток поздравлений, пожеланий и комплиментов. С нетерпением ожидаю окончания этой пытки... э-эээ...торжества. Кажется, недовольна только я, остальные вполне счастливы.
С каждой минутой свечи в канделябрах разгораются все ярче, за окном темнеет. Оркестр начинает играть плавную, томную мелодию.
-Позволите, Владыка?— Рядом со мной возник высокий золотоглазый мужчина. И я впервые смогла его толком рассмотреть.
-Да,— непослушные руки тянутся к его рукам, тело само делает два шага навстречу. Его руки судорожно сжимаются вокруг моей талии, он наклоняется, и мне кажется, еще чуть-чуть, и наши губы встретятся в поцелуе — нежном, мучительном, долгожданном. Но мужчина берет себя в железные тиски. Его хватка немного ослабевает, золотые глаза неотрывно следят за мной и моей реакцией. Мы пошли в центр зала, остальные пары почтительно расступились. Как же, Владыка изволила танцевать!
Музыка началась с начала. Поклон. Рука тянется к чужой руке, ноги сами делают шаг вперед. Плавное движение в сторону, как можно дальше, снова шаг к нему. Скольжение вокруг невидимой оси, шаг назад, скольжение в сторону, снова к нему в объятья. Шаг, шаг, поворот, шаг назад, скольжение вперед, к мужчине с золотыми глазами. Объятья. Мы кружились по залу в полузнакомом танце, не разжимая рук.
