— Люблю тебя, — шептал он спустя какое-то время, потребовавшееся для восстановления голоса.
Лина мурлыкнула и прижалась к нему спиной, не желая ни на минуту терять контакт. Под его тихий шёпот она и заснула.
А счастливый Димка весь остаток ночи берёг её покой, и лишь когда солнце вполне однозначно заявило свои права на новый воскресный день, оставил свою девочку досыпать. Ему предстояло много-много дел, главным из которых было предложение, от которого она просто не сможет отказаться.
Для этого он заказал несколько корзин роз, приготовил бархатную коробочку с заветным содержимым, специальный кофейный поднос (для кофе "в постель"), шикарный кружевной пеньюар, новое платье и комплект белья к нему, хотя надолго выпускать свою гостью из постели не собирался, ну и ещё — по мелочи — завтрак, обед и ужин.
Глава девятая. О предложениях, семейных обедах и пользе вытрезвляющего зелья
Любовь это всегда — игры без правил
Главное то, кому первый заправил
Главное, чтобы было не больно
Любовь — это отказ от мозгов добровольно
Но ты не говорила, ты смеялась, молчала,
Как будто обо мне ты все заранее знала
Ведь правила известны и законы легки
Влюбленные мужчины всегда дураки
Павел 4ехов "Всегда дураки"
От упоительных ароматов Лина и проснулась. Она с удивлением поняла, что уже с утра чувствует необыкновенную бодрость и вся переполнена каким-то хмельным счастьем. Пока она по привычке сладко потягивалась, примчался Димка с кофейным подносом. И с поцелуями. В итоге про кофе благополучно забыли, посвятив всё внимание новому раунду "игр любви". И вот тут суккуба наглядно показала всю пользу от наличия метки. Партнёры просто чувствовали желания друг друга и, исполнив их, тут же получали в ответ потрясающий коктейль эмоций, который перемешивался и превращал просто секс в изысканное фантастическое блюдо.
Тщательно усыпив подозрительность возлюбленной, анимал позволил ей самостоятельно дойти до душа, переодеться, потом откушать вкусный свежеприготовленный кофе с нежной французской булочкой, и лишь потом усадил её к себе на колени. Лина немного поёрзала в новом кружевном пеньюаре, удовлетворённо вздохнула, почувствовав вполне себе отчетливый ответ, и подняла на Димку глаза:
— Ну? Что мы в очередной раз хотим от бедной маленькой меня?
И услышала в ответ его тихий шёпот:
— Среди миров, в мерцании светил
Одной Звезды я повторяю имя,
Не потому, чтоб я Её любил,
А потому, что я томлюсь с другими.
И если мне сомненье тяжело,
Я у Неё одной молю ответа,
Не потому, что от Неё светло,
А потому, что с Ней не надо света.
Пришлось опять цыкать на мурашки. И дарить чтецу-декламатору поцелуй. И сладко томиться в его руках. Но застать её врасплох ему так и не удалось. Между поцелуем в шейку и поцелуем в губы он выдохнул:
— Лина, выходи за меня.
Она не отстранилась, наоборот, потянулась к нему сама и ответила:
— Нет.
— Не-ет?! Ну берегись!!! — и на упрямицу началось наступление по всем фронтам.
Шёлковый пеньюарчик сдался первым — да и какое он, собственно, мог оказать сопротивление геройскому анималу? Лина держалась немного дольше, оставив покоренную кружевную "крепость" в руках противника. Однако этот тактический маневр позволил ей выиграть немного времени и с визгом сбежать из кухни. Охотник должен охотиться, дичь должна убегать — закон природы. И ей этот закон был хорошо известен. Пусть милый мальчик отвлечётся — хотя бы ненадолго — от своей навязчивой идеи.
Отвлекался он долго и продуктивно. Поэтому когда полностью довольные друг другом любовники снова смогли связно разговаривать, на часах закономерно обнаружился одиннадцатый час. Лина лежала, уткнувшись носом в мерно вздымающуюся димкину грудь, а пальцы анимала выписывали замысловатые фигуры на её спине. И это тоже было приятно. Но всё приятное рано или поздно заканчивается.
— Дим, мне надо съездить домой — покормить кошек и переодеться.
— А я-то ждал, что ты скажешь "да"... или, хотя бы, "какой ты великолепный любовник", — обманчиво ленивым голосом ответил "великолепный любовник".
— По первому пункту — сразу нет, по второму — внесу небольшие изменения. Ты потрясающий любовник, и...
— А может, всё-таки "да"?
Лина подняла голову и встретилась с напряженным взглядом парня, разительно отличавшимся от ленивого тона и внешней расслабленности. Вставала дилемма — либо свести всё на "хи-хи", либо поговорить с ним серьёзно. Если серьёзно — это надолго. А кошки голодные. Сыграть? Потянуть время?
— Твоя настойчивость меня пугает... Я начинаю... подозревать тебя в корысти. Ты...
— Я люблю тебя, Лина. Я свободен, ты свободна, так что нам мешает пожениться?
— Ну...есть маленькое препятствие...
-Какое? Ты меня не любишь? Я обещаю, это пройдёт. Ты будешь счастлива, клянусь!
— Какой ты у меня глупенький...
— Ррррррррр!
— Нет, нет, ты, конечно, у меня суперинтеллектуал, прости. Но формально я — ещё замужем. Мы с бывшим ещё не оформили развод.
— Лина, так это мелочи!
— Ну вот, я и говорю — маленькое препятствие... Правда, есть ещё несколько, но о них потом, когда я покормлю кошек.
— А ты не боишься, что твои кошки могут остаться голодными?
— В смысле?
— В смысле, я не выпущу тебя отсюда, пока ты не скажешь мне "да".
— Откуда — отсюда? Если из постели... — и она провокационно лизнула его гладкую смуглую кожу.
Та оказалась слегка солоноватой, но на вкус вполне приятной, как заявил вампир. Провокация удалась, поскольку её подгребли к себе обеими руками и крепко прижали без возможности пошевелиться. Впрочем, движения языка это не ограничило.
— Малыш, если ты не остановишься, твои кошки точно будут голодать.
— Нет, ты не настолько жесток, — слегка отстранилась та.
Разочарованный стон послужил ей лучшим ответом.
— Дим, надо вставать. У нас ещё целое воскресенье впереди. Ты правда намеревался провести его в постели?
— А чем тебя не устраивает моя постель?
— Ну... нет, постель у тебя классная, широкая такая, удобная... И в спину ничего не впивается, но в мире столько всего интересного, что...
— Самое интересное для меня в мире существо лежит сейчас рядом в моей постели. И вот если нас обоих эта постель устраивает, то зачем вообще вставать?
— А я люблю разнообразие.
— И до какой степени?
— До невообразимой! Пошли, мне ещё с платьем надо что-то решить.
— Вот как раз тут нет никакой проблемы.
— Я... заинтригована. Ты каким-то образом успел его постирать, высушить и погладить?
— Нет. Я просто купил тебе новое платье.
— Ага... Это взамен порванных леггинсов, бюстгальтера и пропавшего комплекта белья?
-Ну, если ты так ставишь вопрос, то — да.
Однако то ли Лина научилась уже хорошо чувствовать Димку, то ли метка передала его чересчур яркое смущение, но не заметить его было трудно.
— Та-ак, с этого места поподробнее, — протянула она, поудобнее устраиваясь в его руках.
— Вообще я хотел сделать тебе подарок, вот и всё, — пытался выкрутиться тот.
— Это похвально. А вот насчёт пропавшего комплекта хотелось бы поконкретнее.
— Эээ, ты хотела вставать? Пойдем, покажу платье. И к нему ещё...
— А я уже передумала. Ты будешь дарить мне новые вещи, чтобы замаскировать утрату прежних и любимых?
— Ну что ты, милая... И разве тебе не хочется примерить обновку?
Лина позволила себя уговорить, но твёрдо решила выяснить, что скрывает анимал — всё было слишком... слишком. Впрочем, пока это было и на руку — о голодающих кошках Поволжья она не забывала ни на минуту. Платье оказалось вполне себе — с летящей юбкой до колен и приталенным лифом, глубокого голубого цвета, который ей очень шёл. К нему прилагался голубой же набор белья — следует отметить, достаточно строгого, но с изящной отделкой. Надо ли говорить, что всё подошло идеально?
Поэтому довольно скоро Лина с Димкой оказались на кошачьей территории. И что характерно, кошки вились вокруг хозяйки, но с не меньшим энтузиазмом принимали знаки внимания и от гостя. Тот быстро обнаружил, что холодильник снова пуст, и заметно расстроился.
— Малыш, ну хоть кофе ты мне сделаешь?
— Э... мне кажется, или ты подсел на мой кофе? Вроде раньше ты так много не пил...
— Просто у некоторых дизайнеров есть очень заразные привычки, — рассмеялся он. — А скажи, ты правда думала, что кофе-машины я ставлю везде только для тебя?
— Почему только для меня? Для гостей, друзей и других сотрудников. Что, нет?
— Ладно, замяли тему. Люблю кофе, а твой — особенно.
Пришлось варить. Но — не теряя бдительности. И анимала из виду тоже.
— Дим, знаешь, я нашла в салон пару ведьм и нового бухгалтера. Думаю, мы даже без Анфисы обойдёмся.
— Ты имеешь в виду тех с..стерв, которые позавчера тебя спаивали дешёвой самогонкой?
— Во-первых, самогонка была высочайшего качества, не уверена, что самая дорогая водка из магазина сможет с ней сравниться. А во-вторых, они очень милые дамы — когда к ним не врывается невменяемый анимал.
— Пожалуй, я пока останусь при своём мнении, — нейтрально ответил вожак.
— Ладно. Оставайся. Когда познакомишься с ними поближе, тогда...
— А бухгалтер, малыш — сразу нет.
— Почему?
— Вадик говорит, что на ней — метка Тигров.
— Твой Вадик в последнее время очень много говорит, не находишь? Ты же видел её — была на ней метка?
— На ком?
— На младшей ведьмочке, Александре. Ты же с ней разговаривал у баб Вари, не помнишь?
— Это она? Твой новый бухгалтер? Нет, никаких меток.
— Ну вот, а ты говоришь — Вадик. Да она ему просто с первого взгляда не понравилась! Хотя, может и наоборот, слишком понравилась...
— Не могу даже представить, что Вадим мог бы ошибиться в таком вопросе. Признавайся, это ты на него воздействовала?
— Нет.
— Он говорит, что ты применяла гипноз.
— Да, он ещё говорит, что я его укусила.
— А что, нет?
— Дим, понимаешь, я... немного брезгливая. Откуда я знаю, когда он последний раз мылся? Вдруг у него бактерии на коже колониями? Нет, он был на волосок, ещё немного, и я бы переборола себя. Но ему повезло. А потом, поверь мне, если бы я его действительно укусила, он об этом не вспомнил.
Димка посмотрел на неё и рассмеялся — заразительно и как-то совсем по-мальчишески. Лина поставила перед ним чашку (себя тоже не обделила) и, присев за стол, пережидала приступ его веселья.
— Ну, долго ещё будешь ржать? Кофе твой остынет, — сказала она наконец.
— Малыш, я просто представил, как ты заставляешь Вадика помыть шею перед укусом... Ой, нет, больше не могу!
— И ничего смешного! И вообще, сосредоточься, я тебе про бухгалтера говорю! У меня, между прочим, неприятности с налоговой. Она мне нужна.
— Какие неприятности? Почему ты ничего не сказала мне?
— Вот поэтому и не сказала. Это моя работа, и я не хочу, чтоб ты решал мои рабочие вопросы.
— А тебе не кажется, что твой индивидуализм уже начинает портить тебе жизнь?
— Нисколько.
— Малыш, ну почему ты такая? Ну что плохого, если я помогу решить тебе твои проблемы?
— Дим, когда мне понадобится помощь, я обязательно об этом скажу. И, кстати, давай договоримся, что ты не будешь называть меня деткой и малышом.
— Ага, и ещё куколкой, — опять развеселился тот. — Не сердись, но рядом со мной ты правда очень-очень маленькая.
— Не будем поднимать этот вопрос, хорошо? А то ведь я и ответить могу...
— Солнышко, ну не сердись... Солнышком-то можно?
— Можно, — проявила великодушие девушка. — Что ты решил с Алисой?
— А что с Алисой?
— Так на ней же метка Фила.
— Ну и пусть. Я не отдам её Горным, и плевать мне на них с самого Арарата.
— А когда ты собираешься сообщить об этом родителям?
— Да вот хоть... Лина, сегодня же обед с родителями!!!
— Правда? — удивилась Лина, будто не она так тщательно наводила его на эту мысль. — И что мы будем делать?
— Мне нравится твоё "мы". Может, всё-таки обрадуем стариков скорой свадьбой?
— Нет.
— Ну почему???
— Милый, тебе разве плохо со мной? Я тебе изменяю, бросаю или уезжаю на остров Святого Маврикия? Зачем тебе обязательно жениться?
— Но... я... мне...
— Ну-ну, договаривай. Что тебе? Срочно нужна Верховная самка? На это ты меня никогда не подпишешь. Мне не нужна огласка, я живу до сих пор только потому, что вампиры не знают обо мне. В качестве кого я стану твоей Верховной? Обычной человеческой девушке такая роль не светит. Или анималка, или вампир, или ведьма. Ты подумал, КАК меня подставляешь?
— Лина, неужели ты думаешь, что я не смогу защитить свою жену от любых посягательств?
— Хорошо. Я тебе верю. Но давай представим, чисто гипотетически, на что способны вампиры, чтобы заполучить дампира. Как мне недавно сказали, я — не существую, потому что таких в природе не бывает. Итак, что ты выберешь — мою смерть или смерть твоих родителей? Или смерть сестры с нерожденным ребенком? Или смерть твоей стаи — всех, без исключения, женщин с младенцами, детей, стариков?
— Лина, что ты говоришь?!
— Вампиры пойдут на всё. Я знаю, я прячусь от них всю жизнь. В конце концов при таком раскладе тебя предадут свои же, потому что жить хочется всем. И ты всё равно останешься один — и без меня, и без своей стаи, своего детища. Ты этого хочешь?
— Лина, нельзя так нагнетать. Почему ты думаешь, что сохранить твою тайну в стае не удастся?
— Пока я просто девушка вожака, даже с меткой невесты, ко мне не будут пристально присматриваться. Но вот потом... Ёпрст, и правда, как Алиска ступила с этим брачным предложением!
— Да! Но я ей благодарен, иначе до сих пор бы не решился... Идиот, сколько времени я потерял, нет, мы потеряли, ведь... Скажи, тебе со мной хорошо?
Лина отставила допитую чашку, встала и подошла к сидящему Димке сзади. Обняла его и сказала:
— Да. Очень.
— Правда?
— Напрашиваешься на похвалу? Тебе вчерашней показалось мало?
Тут он вспомнил, о чём речь, и снова расцвёл. Перехватил сверху линины руки, поднял их к губам, и стал с чувством перецеловывать каждый пальчик.
— Любимая, — чмок, — выходи, — чмок, — за меня, — чмок-чмок-чмок, — замуж, — чмок-чмок-чмок-чмок-чмок...
— Ох, — простонала Лина (было приятно, но он так ничего и не понял). — Ну зачем тебе это? Когда вожак женится, от него ждут обеспечения стаи правильной Верховной самкой и наследником. Я тебе уже сказала, что на это ты меня не подпишешь. В результате, тебе придётся делать детей на стороне, и стая вправе будет требовать от тебя жениться ещё раз. Ты этого хочешь?
— Лина, да пойми наконец, что я хочу только одного — чтобы моя любимая была рядом! Чтобы я не ждал, что в любую минуту её выдадут замуж за очередного бизнесмена, футбольного фаната или оперного тенора! Чтоб я был спокоен за свою женщину!!! — Димка крутанулся на стуле, и Лина оказалась лицом к лицу с разъяренным анималом.
И до чего он был хорош... Дурачок. Ей пришлось пинать демона, чтобы тот забрал излишек негатива. Но поцелуй получился улётным, и в конце она едва ли не забыла, зачем его начала. Обнаружив себя на коленях у задыхающегося мальчика, который с трудом оторвался от её губ, Лина сделала единственно возможный в данном случае вывод — целоваться с этим озабоченным всегда чревато. Суккуба покрутила пальцем у виска, вампир пожал плечами, совесть скромно промолчала, из чего проистекало, что все требуют продолжения банкета.
