Zirex- 3

Крик Брайана у меня в голове, боль, хрипы, вырывающиеся из моего горла...

Раньше я думала, что мы в безопасности. После стольких безуспешных попыток, стольких жертв и огромной горы трупов, выстлавших дорогу "AlA", я думала, они не решатся уничтожить нас. Но теперь все изменилось. Благодаря нам у них есть знания, с помощью которых можно сделать еще сотню таких, как мы, если ты тысячу, миллион. Мы никогда не были чем-то большим, нежели расходный материал. И теперь, наконец-то, настал удачный момент, чтобы избавиться от балласта. Идеальные солдаты не должны знать ничего лишнего, не должны помнить...

— Они связаны, полковник. К тому же он обладает повышенной способностью к регенерации.

— Значит, сделайте так, чтобы он не смог восстановиться.

Трое солдат валят Брайана на пол. Он мучается от боли, причиненной разрывными пулями, точно так же, как и я, он измотан, сейчас они сильнее. Грей вынимает длинный меч и одним ударом обезглавливает Брайана.

Несколько секунд я не чувствую совсем ничего.

Я оказалась не в том месте и не в то время, узнала то, что не должна была знать. И теперь придется поплатиться за это. К несчастью, не мне одной.

Тело отказывается повиноваться мне. Из последних сил я стискиваю край стола, чтобы не упасть, и вижу лицо полковника.

— Будь ты проклят! — мне удается выплюнуть эти слова ему в лицо. Он усмехается, вытирая со щеки мою кровь.

Рука разжимается, и я падаю.

Хочется сказать, что мне страшно, но это не так. Вместо этого я чувствую облегчение. Я так устала жить...

Шесть

Разоблачение

Риа

Тебе не надо выходить из дому. Оставайся за своим столом и слушай. Даже не слушай, только жди. Даже не жди, просто молчи и будь в одиночестве. Вселенная сама начнет напрашиваться на разоблачение, она не может иначе, она будет упоенно корчиться перед тобой

Франц Кафка

1

Я была не в форме двадцати три дня. Для мутанта это считается чрезвычайно долгим сроком. Как бы там ни было, именно столько времени мне потребовалось, чтобы срастить четырнадцать переломов.

До сих пор никто не понимает, как это случилось. Помню, мне как обычно снилась золотая женщина, когда в один миг меня попросту выбросило из сна. Я услышала хруст, а затем оглушающий крик, вырвавшийся из моего горла, когда я ударилась спиной об пол. Множественные переломы конечностей, ребер, сотрясение мозга, и самое ужасное — перелом позвоночника. Хуже того, чтобы три недели быть прикованной к кровати, могут быть только три недели бессильных рассуждений о том, что ты можешь навсегда остаться калекой.

Все это время мне было чертовски скучно. Даже хуже, если учесть, что я могла двигать только белками глаз. Забинтованные руки лежали вдоль туловища, кожа под гипсом неимоверно чесалась, но все, что я могла сделать, — это сжимать от боли зубы. Через несколько дней боль отступила на задний план, а я постоянно пребывала в наркотическом дурмане.

До тех пор, пока однажды в мою палату вошел Дрейк. Остановившись на пороге, он долго смотрел на меня из-под опущенных ресниц, и на какое-то мгновение глубоко внутри меня что-то шевельнулось. Я действительно была рада его видеть, почему-то мне было не стыдно поделиться с ним своей слабостью.

— Привет, — первой сказала я, слабо улыбнувшись.

— Привет, — уголки его губ чуть дрогнули, а глаза потеплели на несколько градусов.

Подойдя к кровати, Дрейк провел ладонью по моей руке, схватил трубки капельницы и выдернул их. Я вздрогнула.

— Это тебе больше не нужно, — резко проговорил он. — Они хотят сделать из тебя овощ.

После этого больше ничто не спасало от боли, я терпела. Но зато уже через несколько дней процесс регенерации ускорился, и к концу недели я смогла вернуться в казарму. Для того чтобы доковылять туда от медицинской части, мне потребовалось почти двадцать минут и помощь Дрейка, но я была очень горда собой. Тело ломило, будто бы меня избивали несколько дней подряд. Кожа под бинтами была ярко-розового цвета, и никакая мазь не помогала избавиться от зуда.

— Тебе просто нужно отдохнуть и хорошенько набраться сил, — сказал Дрейк, уложив меня в постель. — Во сне заживление не только пойдет быстрее, но и тебе не будет так больно.

Повернувшись на правый бок, я накрылась одеялом и тут же уснула.

* * *

Стоило закрыть глаза, как я увидела ее.

Я рывком села в кровати, заходясь от крика. Сверху заворочался Мег, и чья-то большая горячая ладонь закрыла мне рот.

— Чего разоралась-то? — прошипел Дрейк мне на ухо. Кровать скрипнула, когда он сел на постель рядом со мной.

— Мне опять снился тот кошмар. Ну, помнишь, я рассказывала тебе?

— Аида.

Я только кивнула, не рискнув произнести ее имя вслух.

— Что она хотела от тебя на этот раз?

— Понятия не имею. Я рефлекторно вырвалась из сна, как только увидела ее. Хорошо хоть кости целы на этот раз.

— Ты уверена, что это именно она покалечила тебя? — с сомнением спросил он.

— Не могла же я сама сломать себе четырнадцать костей, упав с дивана?

Недоверия в его взгляде не убавилось.

— С другой стороны, что ты вообще знаешь о ней?

Я колебалась несколько секунд, прежде чем ответить. Сколько я могу сказать и могу ли вообще? Наверное, я совсем сбрендила, если собираюсь довериться кому-то вроде Дрейка.

— Кроме того, что она постоянно преследует меня во время ночных кошмаров и ее имени? Немного. Но я почти уверена в том, что это началось еще до того, — я понизила голос, — как я начала служить Республике.

То есть, я имела в ввиду: еще до того, как мне промыли мозги. Если я не могла ослушаться прямого приказа, это еще не означало, что я была предана моим хозяевам. К несчастью, в реальной ситуации это не имело никакого значения.

Кто-то из мутантов тихо запричитал во сне, принявшись ерзать. Дрейк закатил глаза, затем поднял палец вверх, указывая на койку Мега, а потом на дверь. Не говоря ни слова, я поднялась на ноги, накинула на плечи кофту и вышла из общей спальни. Дрейк вышел ко мне спустя несколько минут. Я обругала себя за неосторожность. Даже ночью нельзя было говорить о подобных вещах.

Дрейк повел меня к гидроэлектростанции. Я была здесь всего несколько раз, но это место почему-то казалось мне хорошо знакомым.

Он остановился у дороги, ведущей к мосту, так резко, что я едва не столкнулась с ним.

Сглотнув, Дрейк тихо сказал:

— Ты доверяешь мне?

Я уставилась на него широко распахнутыми глазами.

— Просто ответь мне, наконец, — взорвался он. — Если мы собираемся работать вместе, без доверия никак не обойтись.

— А ты доверяешь мне? — ответила я ударом на удар.

Он усмехнулся одним краем губ, из-за чего шрамы на его лице поползли вверх. Я в очередной раз подумала о том, как бы он выглядел без них. Зеленые глаза, правильные черты лица, разве что нос чуть длинноват. Возможно, в другой жизни Кинжал был бы красавчиком.

— Я работаю над этим, — сказал он, наконец.

— И как успехи? — ядовито осведомилась я.

— После того, что ты сказала мне в самый первый день, — продолжал он, глядя на меня уже без улыбки, — я пробрался в жилые отсеки. Ну, туда, где раньше жили мутанты Аренса. На то, чтобы обойти все комнаты, мне потребовалась почти неделя, так как у меня было не больше нескольких часов свободного времени...

Я поддалась вперед, скрестив руки на груди:

— И что же ты нашел там? Несколько старых привидений?

Вместо ответа он расстегнул куртку и достал из карман нечто, завернутое в синюю ткань, и передал мне. Там оказались несколько фотографий. На первой была сфотографирована девушка очень похожая на меня, только на несколько лет младше. Она была брюнетка и обнимала за плечи красивого черноволосого парня. На обороте была надпись, сделанная моим почерком: день рождения Джейка. Я бросила на Дрейка испуганный взгляд.

— Где ты нашел это?

— Я же уже сказал тебе: в одной из жилых комнат. Эта фотография стола в рамке на столе. Смотри дальше.

На второй фотографии была та же самая девушка. Теперь волосы у нее были длиной до плеч. Рядом с ней стоял парень с каштановыми волосами. Фотография была смята ровно посередине: слева девушка радостно улыбалась, справа парень серьезно смотрел в объектив. Уголки его губ только чуть-чуть приподнимались, но в глазах было такое выражение, что я не могла перестать смотреть на него. Мое сердце забилось чаще.

На третьей фотографии я увидела двух красивых парней. Один был жгучим зеленоглазым брюнетом и смотрел с завораживающей самоуверенной улыбкой. Другой, светловолосый, был, очевидно, на несколько лет моложе и на несколько сантиметров ниже. Улыбка у него была приятная и не настолько раздражающая, как у первого.

Почему-то я перестала дышать, схватившись рукой за сердце.

— О, черт меня подери! — вскрикнула я.

— Адам, — подтвердил мои опасения Дрейк. — Я тоже вспомнил.

Я перевела взгляд на него и несколько минут пристально изучала его лицо, будто бы увидела его впервые. В этот момент я с трудом подавила в себе желание броситься ему на шею. Он холодно смотрел на меня.

И все же почему? Я снова посмотрела на фотографии в своих руках. Ни фотография Джейка, ни даже Шея не воскресила мою память, но почему тогда стоило увидеть Адама, как я все вспомнила? И Дрейк, мы столько времени провели вместе...

— Со мной же самое. Как только я увидел эту фотографию, тут же все вспомнил.

Мне не было до этого никакого дела.

— Адам! — перебила его я. — В первый день ты сказал, что он мертв. Скажи, что это неправда. Прямо сейчас. Он не мог умереть!

Взгляд Дрейка стал непроницаемым.

— В тот день, когда нас схватили в Торне, миротворцы всадили в него с десяток пуль, если не больше. Я видел это собственными глазами. Он пытался помочь Зику...

— Зику? Зик тоже мертв?

— Мне жаль, правда. Наш побег не удался. Я остался с краю, а Зик бросился в самую гущу, намереваясь убить Джиберда. Мой мягкосердечный брат последовал за ним. Я уже ничем не мог помочь, ни одному из них.

— У него получилось? — спросила я, тыльной стороной руки вытерев с лица выступившие слезы. Мой голос звучал удивительно спокойно, но слезы текли с такой интенсивностью, что я опасалась задохнуться.

Я не верила в то, что говорила.

— Зик всадил нож ему прямо в сердце. Это то, что я видел.

Больше не в силах сдерживаться, я сделала шаг вперед, обняв Дрейка и спрятав мокрое от слез лицо у него на груди. Мое тело билось в судорогах, но мне удалось подавить крик.

Прежде чем родиться, нужно умереть.

Три рождения — три тела. Каждая смерть — облегчение, каждое рождение — боль. Очень много боли.

Руки Дрейка гладили меня по спине. Я изо всех сил сжала в кулаках ткань его куртки.

— Мы сможем справиться с этим вместе, — еле слышно прошептал он.

— Мы все время были здесь, — приглушенным голосом произнесла я. — Аренс, затем Торн, скоро дойдет очередь до Города-4, а вместо того, чтобы предупредить их, мы все время были здесь.

— Еще не поздно.

— Мы должны любой ценой сбежать отсюда и живыми добраться до Города-4.

Его губы тронула легкая улыбка:

— Я так скучал по такой Ри.

— Как давно ты знаешь?

— Всего несколько часов. Я бы не смог не поделиться с тобой, но все же я боялся, как ты отреагируешь. Было бы гораздо проще, если бы я точно знал, что в этот момент ты не побежишь докладывать обо всем, что здесь только что произошло, — его правая рука схватила меня за кисть и крепко сжала, заставив выронить нож. Тот с легким звоном упал на пол под моими ногами.

Его объятия были хуже тисков, я не могла пошевелиться.

— У меня не было выбора, — прошептала я, смотря на свои руки так, словно они принадлежали кому-то другому. Впрочем, так и есть. Мои руки, как и все остальное, принадлежат Республике.

Я с болью посмотрела на Дрейка. Почему в отличие от меня он может сопротивляться этому?

— Тебе тоже придется научиться сопротивляться, — сказал он мягко, прижав меня к себе.

Я покачала головой:

— Я не могу. Ничего не выйдет. Не нужно было тебе говорить мне. Я расскажу им все, как только тебя не окажется рядом.

Его губы оказались совсем рядом с моим ухом.

— Ты не сделаешь этого, и знаешь, почему? — В следующий миг что-то холодное коснулось моей шеи. Он чуть надавил, кровь потекла по шее вниз. — Потому что иначе я убью тебя. На это у меня времени хватит, до того, как они попытаются схватить меня, я смогу найти несколько свободных минут.

Он отпустил меня, и я инстинктивно сделала шаг назад.

— Постарайся все время держаться у меня на виду, Риа. И, пожалуйста, не вынуждай меня делать это.

— Ты не сделаешь этого, — выплюнула я ему в лицо. — У тебя не хватит решимости. Ты только одно умеешь делать хорошо: защищать меня.

Дрейк подлетел ко мне и всадил кинжал мне в грудь по рукоять. Я захрипела, выплюнув сгусток крови.

— Будет больно, но ты поправишься, — сказал он, отступая. — И в следующий раз я не промахнусь мимо сердца. Есть то, что выше долга и эмоций. Я не допущу, чтобы смерть моего брата оказалась напрасной. К тому же, я верю, что ты справишься. У тебя не будет выбора.

2

— Иногда мне кажется, что мы здесь нужны только как предметы интерьера, — пожаловалась Джена, положив голову на руки.

Сидевший напротив нее Мег положил на стол крестовый туз:

— Я выиграл, — сказал он. Впрочем, в его голосе не было заметно особой радости.

— Мы солдаты, — не обращая на него внимания, произнес Йен. — Значит, единственное, что нам остается, пока не начнется война, сидеть здесь...

— И помирать от скуки, — закончила Джена. — В Торне я и то чувствовала себя лучше.

— Да хватит вам уже ныть, — простонал Мег. — Здесь не так уж и плохо. В Торне чтобы выжить постоянно приходилось вкалывать, а здесь сиди себе и отдыхай.

— Я бы лучше выходила на патрулирование, чем двадцать четыре часа проводить взаперти, — сказала я, глядя на карты в своих руках: двойка, восьмерка, валет и туз. — Я пас.

Я изо всех делала вид, что со мной все в порядке, но суровый взгляд Дрейка прямо-таки буравил меня сзади. За те несколько дней, что прошли с нашей ссоры, мы не обмолвились и парой слов. Впрочем, я так и не донесла на него. В основном потому, что боялась, как бы он действительно не убил меня. Сейчас мне казалось, что я совершенно не знаю его. И не только моя преданность Республике стояла между нами. Подействовала ли на него так смерть Адама, или дело в чем-то другом?

Мне казалось, что, если с Адамом что-то случится, я буду мне себя от горя, но на самом деле я не чувствовала совсем ничего. Возможно, существует некая невидимая черта, переступив которую, больше невозможно чувствовать боль? Шей, Аренс, мои родители, Меди, Зик, Адам...Если я буду думать обо всем этом, уверена, мое сердце просто не выдержит. Впрочем, наверное, дело было в той сыворотке, которую мне ввели здесь. Никто из нас никогда не был ничем расстроен. Впервые я была благодарна Республике хоть за что-то.