Восход над Шалмари

— Не беспокойтесь, не опоздаете, — уверенным тоном отозвался Витька, набирая домашний номер, но тут его кто-то тронул за плечо. Он обернулся и увидел Рорика.

— Ты чего, — удивился Витька, — я же сказал, что сейчас вернусь.

— Я просто хотел предупредить, что твое умение, которым, по-моему, ты сейчас собираешься воспользоваться, действует только при непосредственном контакте с собеседником.

— Балин, — сказал разочарованно Витька, нажимая "отбой", — а сделать так, чтобы и по телефону можно было, ты можешь?

Рорик протянул руку к трубке, прохожий тут же встрепенулся и, начал что-то встревожено говорить, но Витька его быстро успокоил, сказав: "не беспокойся, не заберем мы твой телефон", и отдал сотовый. Рорик покрутил его, порассматривал с разных сторон, потом вернул Витьке со словами:

— Слишком сложно установить соответствие. Я могу попробовать, но не гарантирую результат. Все же было бы лучше, если бы ты общался непосредственно.

— Эх, — вздохнул Витька, жаль. Ладно, не пробуй. Мне нужен гарантированный результат. Посмотри-ка лучше вот.

Он достал карту, нашел нужный район, ткнул пальцем:

— Вот тут твоих точек нет?

Рорик глянул мельком и ответил:

— Есть.

— Вот и ладненько. Поехали туда, проверим их, а заодно к моим заглянем. Я там наболтаю че-нибудь, потом мы по остальным твоим точкам поедем. Идет?

— Кто идет? — не понял Рорик.

— Ну это выражение такое. Подходит, типа. Ну, в смысле — годится. Ну, пошли тачку ловить.

Рорик пожал плечами и подошел к проезжей части, вытягивая руку. Почти тут же остановилась старенькая "Тойота". Рорик открыл водительскую дверь и остановился, ожидая указаний своего проводника, но Витька сам прошмыгнул под его рукой и выпалил:

— Благоева, 11. Тыщу рублей заплатим, очень важное дело.

Водитель, сухощавый пожилой мужчина, согласно кивнул:

— Садитесь, домчу за пять минут.

Рорик пожал плечами и сел на заднее сиденье, а Витька радостно забрался на переднее.

— Какое дело-то, если не секрет? — поинтересовался водитель, включая первую скорость.

— Вообще-то секрет, — серьезным тоном отозвался Витька, — но могу рассказать. Только имейте в виду — никому не слова.

— Могила, — лаконично отозвался водитель.

— Ну, тогда расскажу, — Витька с ногами забрался на сиденье, — ты про клонирование слышал? ... Вот то-то же. На самом деле мне тридцать семь лет и я майор ГРУ.

Рорик завозился на заднем сиденье и издал какой-то сдавленный звук, но Витька ничего не видел и не слышал.

— Моя группа выполняла важное задание в джунглях Сомали, но нас предали. На выходе нас поджидала дивизия "морских котиков". Мы сопротивлялись, как черти, как тысяча чертей, ух! Каждый из нас убил десятерых, а я сам — сто! Но врагов было слишком много. Короче, нас всех перестреляли. Они не знали одного — мы недавно научились клонировать людей, и каждый из нас, перед тем как пойти на задание, оставил своего клона. Вот я и есть такой клон, а выгляжу маленьким, потому что еще не вырос — мне надо было еще месяц-два полежать в специальной ванне, тогда бы я стал большим, но у нас не было времени. Потому что на задании я узнал кое-что важное, очень-очень важное. Но что именно — я не знаю, ведь тот я, который знал — погиб, его застрелили эти проклятые "морские котики". Я знаю только, что это связано с заговором. Подозреваю, что наш президент, на самом деле, вовсе не наш президент, вот! Но большего я пока не могу сказать, мне нужно самому убедиться. По городу есть несколько тайников... ну, на самом деле чуть больше, чем несколько — около трехсот, и в одном из них я, тот я, которого застрелили, оставил все, что выяснил про этот жуткий заговор. И сейчас мне надо забрать эти документы. Мне ты... вы сразу понравились, вы, наверное, служили?

— Четвертый специальный батальон войск связи, — с гордостью отозвался водитель, — ефрейтор запаса Агранов!

— Вольно, ефрейтор, — в голосе Витьки звучали настоящие командирские нотки, — Родине снова нужна ваша помощь. Нам нужно забрать документы из тайника.

— Служу России, товарищ майор! А вы знаете, где этот тайник?

— Не разочаровывайте меня, ефрейтор. Я же сказал, что знаю только то, что знал я, когда сдавал материал для того, чтобы из него сделали клона. В какой именно тайник я положил документы, я не знаю. Но это и неважно, я знаю наизусть адреса всех трехсот тайников, разбуди меня ночью, спроси, "где находится тайник номер сто тридцать семь", я тут же без запинки отвечу, нас так тренировали. Мы проедем по всем ним, и найдем документы. Задача ясна, боец?

— Так точно, товарищ майор! — водитель покосился назад, — а это кто с вами? Человек надежный, не сдаст?

— Это один из наших, боец. Можете в нем не сомневаться, он всей душой с нами. Он один остался из нашей ячейки, когда заговорщики громили наш штаб. Я взял его, потому что... ну, вы же сами видите, я выгляжу как ребенок и мне нужна помощь человека, который выглядит старше меня. Хотя на самом деле... ну, вы понимаете.

Водитель истово закивал:

— Разумеется. Я в вашем распоряжении, товарищ майор. Задание без изменений? Благоева, э-эээ... 11?

— Да.

— Ты уверен, что эта история была необходима? — вдруг поинтересовался с заднего сиденья Рорик, — кстати, я нахожу ее совершенно неправдоподобной.

Витька бросил испуганный взгляд на водителя, скрестил пальцы, обернулся назад и зашипел:

— Для тебя, между прочим старался. Не порти мне легенду.

— Он нас не слышит, — отозвался Рорик, — но я не уверен, что подобное использование Знака Истины оправдано. Обращаю твое внимание на тот факт, что водитель считает твое повествование правдивым от начала до конца. Это может повредить ему в дальнейшем.

— Не уверен он, ага. Если не уверен, так на фига тебе проводник понадобился? Сам бы и искал свои тайники, если сам все знаешь. И ниче ему не повредит, думаешь я не подумал, что ли? Тебе что, хотелось бы, чтобы я сказал, что ты инопланетянин, и ищешь потерявшегося друга? Вот бы потом у нас на хвосте и висели всякие журналюги и спецслужбы. А так — он молчать будет в тряпочку, потому что понимает, что такое секретно. А если и проболтается, так никто ему не поверит, подумают, что он рехнулся и все дела, — Витька перевел дух и продолжил успокаивающим тоном, — не бойся, все будет тип-топ. Я знаю, что делаю.

— Достаточно сложно в это поверить. Особенно после такого количества неправды.

— Я ничего не соврал, между прочим, я просто нафантазировал. Вот если бы я сказал что-то такое, от чего мне польза была бы, а кому-то вред, это было бы — наврал. А так — ничего подобного. Я ему потом тыщ сорок оставлю, так он воще счастлив будет.

Рорик вздохнул:

— И тем не менее прошу тебя не пользоваться Знаком Истины без крайней необходимости.

— Ладно, — буркнул Витька. Демонстративно отвернулся и стал смотреть вперед. Но долго дуться не получилось.

— Приехали, товарищ майор, — сказал водитель, притормаживая у длинной девятиэтажки, — Благоева, 11.

— Хорошо, — сказал Витька мрачно, — ждите меня здесь, я скоро, — и выскочил на улицу.

Забежал во двор и не поверил своему счастью: возле скамейки у первого подъезда кучковалась опасного вида компания подростков, в которой ярким огоньком выделялась шевелюра Коляна. В другое время Витька бы напрягся и постарался обойти их стороной, но только не сегодня — он мечтал об этой встрече с того момента, как он увидел, что Рориковское заклинание работает. Настал час отмщения. Витька вихляющей походкой подошел к подъезду и развязным тоном произнес:

— Колян, слышь, дело есть.

Колян смерил его взглядом, что-то негромко сказал, что вся компания сопроводила громким ржанием. Но со скамейки поднялся и подошел к Витьке:

— Ну че тебе? Че за дело-то?

— Отойдем, разговор не для лишних ушей.

Колян хмыкнул, но возражать не стал, крикнул своим:

— Посидите тут, я щас.

Отошли шагов на двадцать.

— Давай, говори, че за дело-то, ...?

— Я сегодня узнал страшную тайну, — сказал Витька, внутренне торжествуя, — если во время большой перемены зайти в раздевалку, раздеться там догола, потом медленным шагом подняться в кабинет к директору и во все горло крикнуть заклинание "Трам-тарарарам, шурум-бурум, оп хоп и тру-ля-ля" три раза подряд, тогда будет вот что. Во-первых, все тут же забудут все, что видели, а во-вторых, тот, кто это сделал, сможет становиться невидимым, когда захочет. Вот!

Витька замолчал и вдруг испугался: а вдруг Рорик обиделся и снял с него это заклинание? Или что-нибудь еще выйдет не так? Тогда Колян сейчас его так отделает, что мало не покажется. Но, кажется, прокатило, потому что тот присвистнул и сказал вполне серьезно:

— Круто. А если у директора закрыто будет?

Витька перевел дух и с трудом сдержал широкую улыбку:

— Тогда к завучу. Но главное, никому об этом нельзя рассказывать, иначе не сработает.

— Ты же мне рассказал, — нахмурился Колян.

— Поэтому я сам это сделать уже не смогу, — моментально нашелся Витька, — это может сделать только тот, кому последнему рассказали.

Колян прищурился:

— ..., круто! Спасибо, брат. Я думал, ты лох лохом, а ты ниче, свой чувак. Колян своих не забывает. Дай пять, — Колян протянул руку. Витьке на мгновение даже стало его жалко, но он вспомнил все свои обиды, и протянул руку в ответ:

— Для хорошего человека — не жалко.

— А то, — Колян широко ухмыльнулся, — если что, обращайся. Помогу... может быть, — и он кивнул на прощание и направился к своей компании. Витька проводил его прищуренным недобрым взглядом, полный мстительного удовлетворения. Потом встряхнулся и побежал к своему подъезду.

Поднялся на свой этаж, открыл ключом дверь. К счастью, папа был уже дома.

— Привет, па, — сказал Витька, проходя в квартиру, — держи свою "пластинку".

Полез во внутренний карман, совсем забыв, что тот забит тысячными купюрами. Поморщился, попытался достать со дна эту чертову стекляшку, но неудачно — купюры посыпались из кармана. Витька дернул руками, пытаясь их придержать, но не получилось, и деньги попадали на пол. Папа вытаращил глаза:

— Что это? Откуда столько денег?

Присел на пол возле кучи тысячерублевок, подобрал пару, пристально разглядел со всех сторон. Перевел донельзя удивленный взгляд на Витьку:

— Ну-ка рассказывай.

Витька набрал полную грудь воздуха.

— Ну... это долгая история. Ты же знаешь, что я хожу в кружок рисования?

Папа, машинально кивнул, Витька с воодушевлением продолжал:

— Ну вот, у нас недавно конкурс был, то есть не у нас, а вообще всероссийский, "Юное дарование" назывался. Рисунки туда в Москву отправляли, ну и мои отправили. А сегодня пришел на занятие кружка, а там... там... столько народу, там никогда столько не было — шумят, галдят, бумажки какие-то друг другу передают. Я раздеваюсь, а они меня заметили, и кричат: "Вот он! Вот он!" Я даже испугался, представляешь. Чуть обратно не выскочил, но не стал — холодно же, а одежду я уже снял. Я говорю "Че я?". А меня окружили всякие тетки и дяди, смотрят восхищенно, кричат "гениально, гениально", а сами, смотрю, мои рисунки держат. Самый главный ихний дядька вышел и говорит, что я на конкурсе победил, и не просто победил, говорит, а вообще уверен, что я новое направление в живописи открыл. Немедленно, говорит, на вручение премии в Москву поехали. Короче, Евгений Витольдович уже собрался, он со мной едет, вроде как мой наставник, ну и я тоже поеду, билет на самолет уже есть, самолет через два часа уже. Я возмутился, как же так, говорю, я же собраться не успею, а мне говорят, что мне все там на месте дадут. Во как, так что я попрощаться забежал, хотя меня даже пускать не хотели, на самолет, говорят, опоздаем.

— Вот это да, — сказал из-за спины мамин голос, — я так за тебя рада, но почему же нас не предупредили?

— Привет, ма, а я и не заметил, как ты подошла, — сказал Витька, оборачиваясь и облегченно вздыхая. Если бы мамы не было дома, папиному рассказу она бы ни за что не поверила и были бы проблемы. А так все выходило нормально.

— Оказывается, Евгений Витольдович журнал наш в автобусе забыл, ну, в котором наши адреса и телефоны написаны. Поэтому они ждали меня в кружке и сильно беспокоились, а вдруг я вообще не приду. А так бы они, конечно, домой пришли, все, как положено. Очень огорчались, что не знали, как вас зовут и сможете ли вы поехать в Москву, а то бы и вам билеты были. Ну вот.

— А что же они сейчас не зашли? Скажи, пусть поднимаются.

— А их и нету, они меня на такси посадили и отправили домой, сказав, чтобы я побыстрее, а сами в аэропорт поехали, а то вдруг самолет задерживать придется.

— Ничего себе, — папа покачал головой, — а деньги-то откуда, ты так и не сказал.

— А! — Витька хлопнул себя по лбу, — забыл! Этот ихний главный мне, значит, и говорит: "Виктор Владимирович", говорит, "продайте мне", говорит, "ваш рисунок". Выгреб из кармана, не — не из кармана, а из бумажника кожаного — все деньги, что там были, мне отдает и говорит: "может, сейчас он столько и не стоит, но я уверен, что у вас громадное будущее, и со временем я продам этот рисунок за куда большую сумму". Ну, я и подумал — а чего бы не продать? У меня таких рисунков все равно полон дом, а если что, я еще нарисую. Ну, и отдал, а деньги взял. Вот, — Витька перевел дух, — Я тороплюсь, там же самолет ждет.

Мама с папой ошеломленно молчали.

— Ну, хорошо, — сказала, наконец, мама, — но ты уверен, что они нормальные люди? А вдруг они преступники какие и просто обманули тебя и этого вашего Евгения Витольдовича?

— Ну, во-первых, Евгения Витольдовича так просто не обманешь, вы же его знаете? — Папа с мамой синхронно кивнули, хотя никогда Витькиного руководителя кружка и в глаза не видели, — а во-вторых, я этого ихнего знаю — это главный российский художник, я его по телевизору как-то видел. Да и Евгений Витольдович его тоже знает. Они когда-то рисованию учились вместе.

— Какой главный художник? — нахмурился папа.

— Ну... какой-то там начальник совета художников как будто... забыл, как точно называется.

— Союза художников России, что ли? — спросила мама, и на лице ее было написано такое восхищение, что у Витьки в груди екнуло и стало очень стыдно.

— Ну, да... вроде, — сказал он, краснея, — ну мне уже бежать надо, а то самолет, он долго ждать не будет.

— Ты бы хоть покушал, — ласково сказала мама, но Витька уже обувался.

— Некогда, мам, некогда. Вы за меня не беспокойтесь, там есть кому обо мне позаботиться, да я и сам не маленький. Я вам звонить буду, часто. И в школу позвоните, пусть не дергаются. Пока! — Витька выскочил за дверь, облегченно выдохнул и вытер вспотевший лоб. Вроде прокатило. Еще раз вздохнул и вызвал лифт.

Обошел дом, беззаботной походкой подошел к "Тойоте". Открыл правую переднюю дверь, обернулся к своим окнам — вдруг смотрят — и сел на сиденье.

— Поехали, — сказал со вздохом.

— А куда, товарищ майор? — спросил водитель, заводя машину.

— Э... — Витька запнулся. Достал карту и обернулся к Рорику, — товарищ лейтенант, ваши соображения.