А вот сам перечень был внушителен. Помимо целого набора сельскохозяйственных инструментов от косы, вил до плуга, весомых тюков тканей и полотна различной плотности и в последующем различного толка использования, домашней утвари на, наверное, все случаи жизни, здесь были такие мелочи, как несколько тюков гвоздей, ткацкий станок, набор готовых красок, от ящиков шисского отборного и оборудования для варки пива до наборов стеклянной посуды, соответствующих гостевому стандарту до положенных размеров, от специй и семян зерновых культур до кулинарных книг — и так далее. Очень большой список, причём на резонные замечания друзей о том, что на месте всё можно приобрести либо со временем изготовить — гном ведь собирался восстановить свою кузнечную квалификацию и продолжить эту деятельность в нескольких направлениях: изготавливание орудий труда для продажи и эксперименты со сталью и комбинациями различных сплавов, но коренастый светлый упёрся — мол, неизвестно, как пойдёт дело, а жить нужно сразу! Спорить никто не пожелал — бесперспективно. В денежных средствах они не были скованы. Проще было подмахнуть согласием весь список — пусть гном сам голову ломает, как в короткий срок реализовать задуманное, ведь, несмотря на внешнее относительное спокойствие, Худук их таки поторапливал. Действительно, в воздухе висело нечто... грозовое.
Но добровольному завхозу компании несказанно повезло — практически всё необходимое было рядом — как ни как, жили то они в Ремесленном квартале. Но это ещё не всё. Старший сын Гарча Мириул, узнав о такой проблеме, вызвался за небольшую плату выступить посредником и консультантом в этом деле. При этом тому же Мириулу с дозволения отца удалось тут же в квартале реализовать ненужное 'железо' — доспехи и оружие, взятое после стычки с уруками. Не всё, конечно — лучшее по качеству материала и ковки, гном оставил. Сам Ностромо, составивший компанию проворному сыну Гарча на сделках и не проронивший по его словам ни слова, остался доволен.
Всё же, оперативность отбытия на самом деле зависела не только от действий гнома. Параллельно с ними проводили беседы королевские дознаватели, профессиональные и дотошные, нужно сказать, мужики. Если бы не покровительство маркиза, быть бы им битыми и порченными — у этих специалистов был странный, но весьма распространённый бзик: правдивый ответ обязательно должен сопровождаться болевым эффектом, добываемым с помощью клещей, пил, гвоздей — и прочих уважаемых и симпатичных предметов обывательского обихода.
Сказки друзей об их похождениях до встречи друг с другом и появлении на территории Агробара были записаны с невозмутимым видом, события же, начиная со встречи с гвардейцами на постоялом дворе до прибытия в столицу, подверглись перекрёстным опросам, уточняющим вопросам и попыткам запутать. Но тут всё было нормально — скрывать что-либо не было необходимости, разве что различались немного речевые обороты и акценты событий. Ну, представьте себе рассказы столь разных персонажей: человека, эльфа, гоблина и тролля!
Терпения дознавателям было не занимать, но после допроса Рохли, старший дознаватель прибывшей группы впал в задумчивость, а двое младших (они, конечно же, представлялись, но разве подобную ерунду стоит запоминать?) тоже выглядели интересно: один красный и взлохмаченный, второй, не переставая, тихонько, чтобы начальство не осерчало, ругался.
Представитель короля, некий РоАлма, курировавший этот спектакль и скучавший во дворе Гарча, лениво поглядывая на разбираемый на запчасти воз и груз компании умелыми ребятами (даже Кыша и Мыша ощупали, чуть в задницу не заглянули в поисках утерянной агробарской тайны) и прихлёбывая из бокала отличное сухое нормарийское, заинтересовался подобной реакцией и решил лично познакомиться с тёмным. Чиновник оказался мужиком с крепким чувством юмора — он так ржал в комнате, выделенной Гарчем для допроса, что забеспокоился Худук, а следом нагрянул и угрюмый хозяин, которому столпотворение подобного рода на его территории очень не нравилось. РоАлма самолично вынес поднос с 'пожрать' на свежий воздух и оставшиеся несколько часов до заката — и убытия следственной команды — провёл в компании огромного рыжего, скромно поглощающего постоянно пополняемые запасы еды, односложно и конкретно отвечающего на пространные речи собеседника. Они расстались очень довольные друг другом.
Единственное, о чём решили не говорить друзья дознавателям — это цель и конечный пункт путешествия. Незачем людям, не относящимся к ним потенциально дружелюбно или хотя бы благожелательно, давать хоть толику информации, в перспективе дающую возможность их отыскать. Пусть лучше они будут бродячими наёмниками, следующими к нанимателю, нежели подозрительными 'пенсионерами' на отдыхе.
И вот, казалось, всё утряслось, и тут на тебе — пропажа тролля! Ни много, ни мало. Это просто смешно! Вечером, накануне отплытия одного из кораблей, на котором действительно планировали отбыть из Агробара, Ройчи, Ностромо и набившийся в компанию Рохля вышли прогуляться по столице. Не то чтобы настоящая полноценная экскурсия по историческим местам с любованием архитектурой и бесконечным трёпом о важности и значительности неких неизвестных пока деятелей — нет, это их не очень интересовало. Архитектура — это её крепость, в смысле, сопротивляемость механическим воздействиям, укладка (гномья ли?), возможность удержания при штурме или обороне. Историческое место — опять же в военно-тактическом ракурсе. Значительные и важные личности? Кто его знает, кем они были на самом деле? Жизнь показывает, что очень часто действительные заслуги, храбрость, подвиг, самопожертвование маленьких людей замалчиваются, а недостойные, эгоистичные, мелочные и жестокие, волею случая или объективно великих родителей влезшие на пьедестал, пожинают лавры, автоматически располагая зад в учебниках по истории. Нет, всё гораздо проще — они желали посетить некое питейное заведение, располагающееся вне границ Ремесленного квартала, где неприветливый хозяин, неизменно вежливое внимание разумных, знающих друг друга в лицо во всех ближайших заведениях примерного содержания и пивного наличия, не будут их напрягать. Гном предложил 'проветриться' в сторону условного центра Агробара.
Эльф, занятый амурными делами, весь такой задумчиво-затуманенный — опять влюбился (иначе не назовёшь) как обычно всерьёз, но не надолго, только улыбнулся, ясно показывая, что общение с прекрасным полом сейчас предпочтительней кувшину пива в злачном месте с неблагонадёжными посетителями. Не сказать, что он всегда так поступал, реноме чистюли и существа с тонкими вкусами не мешало ему частенько избирать компанию друзей и антураж, не очень соответствующий эльфийскому представлению о достойном принятии пищи.
Худук тоже отказался, озабоченный своими проблемами, наверняка связанными с шаманским даром. Такой шанс, когда друзья покинут место временного проживания надо было использовать. Нельзя сказать, что уединение — проблема в команде, тем не менее, при беспардонных взаимоотношениях вроде отсутствия предварительного стука (мало того, открывания двери ногой!), неделикатных вопросов с последующими саркастическими разглагольствованиями над ответами — это, между прочим, с подачи гоблина, возможность одиночества отсутствовала напрочь. Только Листочек, как существо хрупкой организации, умудрялся себе устроить сеансы терапии необщения в пути, уйдя на время в лес и подпитываясь от деревьев, а в городе, соответственно, подпитывался иным образом. Гоблин же, по большому счёту, в этом не нуждался, мало того, длительное отсутствие адекватных и устойчивых объектов для насмешек его уже напрягало. Тем более, постоянное присутствие при нём Рохли — здоровяка Худук старался не то чтобы контролировать и жёстко опекать до конца жизни, но он реально, отбросив все привязанности, в которых самому себе боялся признаться, понимал, что при своих размерах тролль очень уязвим вследствие действительно малого возраста как для своего вида и абсолютной доверчивости: он не воспитывался в жёстком и силовом обществе своих сородичей, рано попав на попечение Худука, лишился не сказать что положительного тумачно-кулачного воздействия на психику.
В общем, втроём они забрели в ближайший же кабачок, не успели затеряться вдалеке ухоженные домики Ремесленного квартала, осмотрелись, впрочем, без особой подозрительности, скорее, по привычке — бывать им приходилось в совершенно разных местах, в обществе простых и важных существ практически всех рас Веринии.
Публика тут была, если можно так сказать, однообразная — одного класса, среднего достатка, в принципе приличная, в том смысле, что в горизонтальном положении никто не отрабатывал функции порожка, зверообразных вышибал не было видно, хотя на входе имелся крепкий молодой человек с характерной дубинкой (но не холодным же режущим!), отсутствовали (всё-таки!) представители тёмных рас или разумных с любой примесью крови данного направления (образно говоря) — кстати, среди людского племени частенько встречались такие персонажи, что куда там тёмным, с драконами могут поспорить по силе отвратительного характера и пугающего, мерзкого внешнего вида. Опять же, чисто, ухоженно, даже как-то уютно, что тем более подходило друзьям, желавшим посидеть в относительном спокойствии. Если на них и косились, то незаметно, никаких враждебных действий или грубых шуток тут не предвиделось, сиди себе пей пиво, креветки трескай, звенели б монеты. Ройчи, как и предупреждал, опрокинув кружечку светлого, покинул друзей, а те, переглянувшись, решили задержаться, благо никто в шею не гнал и не поторапливал.
Что ещё надо не обременённым какими-либо обязательствами лицам мужского пола с непустыми кошельками? Конечно же, бочонок пива и возможность подкрепиться. А увидев дно бочонка, можно заказать ещё один, а потом, чем дракон не шутит, можно и созреть на общение с прекрасным полом.
Это так: розовая перспектива, учитывая их непонятный статус и расовую принадлежность, ведь что ни говори, а к эталонам человеческой красоты их сложно отнести. Даже приблизительно. Разве что с точки зрения мужественности. Да и то, от привлекательности это очень даже далеко, особенно у тролля. Первая же естественная реакция среднестатистического человека — испуг — это ли не показатель их возможностей. Тем не менее, как ни трактуй то, что находится между ушами: то ли лицом, то ли рожей, при достаточном красноречии, веском звучании монет, пьяном обаянии и выросшей при этом самоуверенности, серьёзных, отнюдь не мифических возможностях, можно попытаться добиться... снисхождения... некой жалости... В конце концов, они не принципиальны, когда результат одинаков. Неужели не найдётся рыбка, желающая клюнуть на любой из вышеперечисленных факторов? Таким вот образом рассуждал Ностромо, увидев дно уже третьего бочонка, направляясь по маршруту, в конечном итоге несшему облегчение, естественное после потребления изрядного количества жидкости.
Мнением Рохли он ещё не интересовался, но был уверен, что тот поддержит старшего товарища со всем энтузиазмом юного организма. То, что этот вопрос не оговорен с Худуком, гнома уже не волновало: количество пива настроило его на решительный лад. Будучи хоть чуточку соображающим, он бы одумался — неизвестно, как отреагирует гоблин на искушение его дитяти: может облобызать в красочных выражениях, а может и молча прирезать ночью — но так, не до конца, а чтоб помучился — друзья всё-таки.
Но сама судьба, видимо, решила подшутить над гномом, не дав перейти от благородного занятия пития пива к менее благородному, но очень интересному — любовным утехам с продажными девицами. Ностромо таки рассчитывал среди полка оных, находящихся на боевом посту, отыскать одну (для начала!) соответствующих форм и размеров, достаточно раскованную, чтобы захотеть очень легко заработать жменю серебра(!). Вот такие метаморфозы производит волшебный напиток.
Вернувшись со свежего воздуха в помещение, за столом он никого не застал. А нужно сказать, что там, снаружи, пришлось задержаться: львиную долю времени он потратил на борьбу с завязками штанов. Даже поминание дракона не устрашило шустрые хвостики, и, только отчаявшись справиться и отложив на дальнюю полку план ночных завоеваний столицы, он разрешился маленьким, несолидным узелком. Но главного-то добился — штаны не спадали.
Кстати, накануне окончания второго бочонка к ним — любопытства ради — присоединился некий господин, вроде как по внешнему виду не бедный, и вообще приличный: презентовал ещё пива. Интересовался, действительно ли они те, на кого выглядят. Любопытный вопрос, требующий чёткого и ясного развёрнутого ответа. Так вот, за их столиком тролля не оказалось, а господин (Ностромо пришлось напрячь зрение и внимание) в противоположном углу зала поглощал морепродукты.
Вначале гном промочил горло, затем, упёршись локтями в столешницу и таким образом приобретя устойчивость, покрутил головой, бровями, пытаясь вернуть себе боевой настрой, изрядно растрясённый за время короткого путешествия 'за угол'. И тут наконец отсутствие товарища явилось ему со всей очевидностью. Время шло, а тролль не объявлялся.
Последующие действия и логику поступков гном позже предпочёл бы не вспоминать, а ещё лучше накрепко забыть, как сон — раз, открыл глаза — а! ничего не помню. Для начала он сделал несколько кругов по залу, заглядывая во все мыслимые тёмные уголки, вызывая у посетителей в лучшем случае улыбки, затем вышел на маршрут вокруг трактира, сопутствующих хозяйственных построек, амбаров, хлевов, конюшни, отстойных мест, периодически возвращаясь к своему столу и споласкивая закипающие мозги влагой. Следующим шагом он стал приставать к посетителям, подозревая их в своих бедах. Следует уточнить, что к этому моменту была ночь, контингент заведения сменился качественно и количественно, но пока что люди хмуро, но терпели инсинуации светлого гнома, тем более, невооружённым взглядом было видно, что он не в себе. К вышибале, добродушному всего несколько часов назад, добавился напарник, и они уже вдвоём всё внимательней присматривались к беспокойному посетителю и невольно тянули пудовые кулаки к дубинкам, при необходимости легко и гуманно прекращающим ненужные метания уставших разумных. Но припоминая приятеля этого неугомонного гнома, склонялись к мысли о вызове стражи — ждали лишь оказии.
Ностромо, находясь в каком-то пограничном неадекватном состоянии, ничего не мог с собой поделать. Смутное беспокойство, тлевшее на краю сознания, наконец созрело холодной волной паники, и, как ни странно, немного привело его в чувство.
Что он скажет Худуку?! В том, что троллю могут сделать что-то нехорошее, несмотря на количество и подозрительное качество выпитого, он сомневался — как минимум бы услышал, что это происходит, Рохля на подобные вещи не умеет реагировать молча — рёв бы стоял на пол Агробара. Но ведь тот был на его попечении, а гном его... потерял. Вот и спрос с него.
В следующее мгновение произошло одновременно несколько событий. Мальчишка — половой, дежуривший на улице, наконец-то увидел патруль городской стражи, и тут же доложил начальству. Параллельно потерявший терпение Ностромо схватил за грудки мужчину, по его мнению составлявшему им компанию за столом (и, кстати, напрочь отрицавшего сей факт), в надежде вытрясти правду, куда тот подевал мальчишку тролля, но, отжимая побелевшего любителя креветок от пола, гном почувствовал некий дискомфорт: последнее усилие привело к тому, что узелок, удерживавший штаны, от напряжения, так сказать, пресса, разошёлся...
