В плену Времени

— Да, — прошептала я, отводя глаза от полотна. — Эту картину явно писал не ваш друг Лихачев, а другой очень талантливый художник-маринист.

Лицо Дэниэля несколько раз поменяло выражение от удивления до неистовой радости, прежде чем он что-либо ответил:

— Верно, Габриэль. Эту картину написал сам Айвазовский.

— Он великий художник, — восторженно ответила я, наконец-то обрадованная, что хоть какая-то тема мне более-менее известна. — Мне посчастливилось увидеть его самую лучшую картину.

Дэниэль лукаво улыбнулся, блеснув белыми зубами.

— И какая, по вашему мнению, самая лучшая картина?

Я небрежно ответила, словно произнося прописную истину:

— "Девятый вал"...

Князь просиял и ответил:

— Я безмерно счастлив, что именно картина Айвазовского висит возле моей спальни. Где вы имели возможность увидеть его шедевр?

Хотелось сказать правду, что картину мы видели в музее с родителями, когда я училась в школе, да и то — копию. Но приходилось все время помнить, что я в 19 веке, и поэтому я лишь скоромно ответила:

— В частной коллекции одной состоятельной особы, которая просила никому себя не называть.

Князь понимающе кивнул и вежливо перевел разговор на другую тему:

— Нам уж пора идти. Идемте, барышни.

Дальнейшие рассуждения Баринского я не слушала, а старалась запомнить дорогу до апартаментов князя, попутно отмечая все на своем пути. Сесиль разговаривала больше из вежливости, нежели из личных симпатий, а когда мы остановились наверху лестницы и князь любезно удалился поприветствовать новоприбывших гостей, сестрица негромко заметила:

— Что с тобой сталось? С каких это пор ты интересуешься живописью? Видимо, Габриэль, ты серьезно ударилась головой. Мы в глаза ни разу так и не увидали картины "Девятый вал". Я скажу маменьке, и она обязательно вызовет доктора.

— Может не надо, Сисси, — жалобно прошептала я, стараясь унять дрожь внутри живота.

Страх нарастал с каждой напряженной секундой. Хотелось закричать от ужаса создавшегося положения, затем просто убежать. Мне приходилось жалобно взирать на мнимую сестру, а ее оленьи глаза спокойно смотрели на меня. В этот момент я до конца осознала, что в этот раз очень серьезно прокололась и помощи ждать мне просто не откуда.

Глава 25

"Твою мать, это же надо было так влипнуть" — выругалась я про себя, в ярости сжимая кулаки.

— Я хочу как лучше, сестрица. Ты же знаешь, что желаю тебе только добра, — виновато лепетала мнимая младшая сестра, слишком уж заботливая, чтобы плюнуть на мои причуды и наслаждаться собственной жизнью.

Девушка, чуток помолчав, едва слышно прибавила:

— Тем более что ты пережила столько потрясений за последнее время.

Мне пришлось лишь неопределенно пожать плечами, понимая, что мольбы не помогут. По личику Сесиль я поняла, что эта преданная девушка будет непреклонна в своем решении.

От происходящего меня объял ледяной ужас. Как во сне, я машинально спустилась по лестнице вниз, и моя нога вскоре коснулась мраморного пола. Окружающее веселье нисколько меня не радовало, даже можно было сказать, что наоборот угнетало. Теперь я окончательно утвердилась в решении выкрасть Часы Времени, и сделать надо будет в этот же вечер. Потому, что второго посещения доктора-психиатра моя особа больше не переживет.

— Добрый вечер, Габриэль Николавна, — возле меня послышался мягкий вкрадчивый голос графа Маслова.

Как в каком-то нереальном сне, я сфокусировала взгляд на подошедшем кавалере. Граф меж тем изящно поклонился и поцеловал мою безвольную руку.

— Как ваше самочувствие, графиня? — проворковал он, шаря глазами по моему глубокому декольте.

Краем глаза я увидела сердитый взгляд огромных оленьих глаз, мимолетно брошенный на меня. К моему огромному удивлению это был взор Сесиль, и она в меру своих сил показывала свой характер, но такт и отличное воспитание не позволяли ей зашипеть и вцепиться мне в волосы.

— Благодарю вас, граф Маслов, — прошептала я, отнимая свою руку из потной ладони молодого мужчины. — Не стоит беспокойства.

Фигура худощавого графа в бледно-голубом костюме меркла на фоне приближающегося издалека к нашей троице самого князя Баринского. Улыбка на его смуглом лице была более похожа на оскал, а в глубине потемневших глаз горело бешенство. Чтобы еще больше разозлить нахального Дэниэля, вообразившего себе, что я его собственность, мне не составило труда ослепительно улыбнуться графу.

— Как это не стоит?! — удивленно воскликнул Маслов, слишком близко подходя ко мне. — Ведь это моя лошадь понесла...

В этот момент, я до глубины души пожалела, что оставила веер в комнате, так как глаза графа похотливо блуждали по моей слишком открытой груди. Это был не восторженный, пусть и страстный, но все же более приличный взгляд Баринского. Князь умел смотреть на женские прелести должным образом, нисколько не оскорбляя их владелицу. Видимо, благодаря именно врожденному шарму он и заслужил славу героя-любовника, ловеласа и сердцееда.

— Ах, ну что вы..., — пролепетала я, мечтая уйти из зала битком набитого нарядными людьми.

В этот момент Маслов сам того не ведая, помог мне.

— Барышни, вам принести выпить? — сладким тоном любезно предложил свои услуги граф.

В его глазах мелькнула искра собачьей преданности, словно он готов быть вечным моим рабом и выполнять любые прихоти. В моей душе шевельнулось гадливое чувство брезгливости, когда он торопливо зашагал по направлению к одному из столиков с закусками. Сам же Баринский, когда увидел, что Маслов уходит, ловко сменил траекторию движения и, как ни в чем не бывало, подошел к небольшой группе пожилых джентльменов.

— Я, пожалуй, выйду на веранду, — пролепетала я и с напускной рассеянностью рассматривала зал. — Здесь слишком жарко...

Я нисколько не кривила душой. Несмотря на распахнутые настежь огромные окна, в холле не было движения воздуха. Все дамы усиленно обмахивались веерами всех форм и мастей.

— Сестрица, ты свой веер забыла в комнате, — только сейчас заметила Сесиль отсутствие у меня в руках этого глупого пучка перьев.

Я обрадовано ухватилась за эту мысль, довольная тем, что не придется делать самую глупую серьезную мину, чтобы спокойно отойти, как было задумано.

— Ах, да... Видать, когда я поправляла платье, то нечаянно оставила его где-то в гардеробной. Придется вернуться в комнату, — с деланной наивностью отозвалась я.

В моей душе все пело от радости, что Госпожа Удача на моей стороне и сразу же предоставляет возможность добыть Часы Времени.

— Сходить с тобой? — робко предложила Сесиль.

Ее большие глаза непрерывно следили, как граф Маслов, ловко лавируя между гостями, приближается к нам с двумя запотевшими бокалами с шампанским в руках.

— Нет, не надобно. Я сама, а ты тем временем пообщайся с графом. Вижу, что он тебе нравится, — заговорщицки прошептала я на ухо девушке.

Прежде чем зардевшаяся Сесиль мне что-либо ответила, я круто развернулась и, практически бегом, бросилась на второй этаж. Каждый шаг гулко отдавался в сердце, пульс стучал в висках, пересохло горло — верные признаки сильного волнения. На подгибающихся ногах я безошибочно завернула за угол и торопливо устремилась к двери с картиной Айвазовского. В длинном коридоре никого из прислуги не было, свет был приглушен и вокруг царил приятный полумрак. Мои шаги заглушала дорожка, а я, напоминая саму себе шпиона, Джеймса Бонда и других агентов из голливудских фильмов, шла крадучись четко под стеночкой, где находилась заветная дверь в комнаты князя. Когда моя рука неторопливо легла на позолоченную ручку двери, я еще раз таинственно осмотрелась, плавно приоткрыла дверь и, одним текучим движением, зашла в комнату Дэниэля. Огромная спальня была отделана в бордовых и золотисто-бежевых тонах. Большая кровать с красным пологом казалась очень внушительной, и мои глаза постоянно взирали на нее. Два огромных окна были плотно зашторены бордовыми бархатными шторами. Комнату освещало два подсвечника, стоящих на каминной полке. Словно хозяин вот-вот вышел и должен был вернуться. Надобно было сильно торопиться. Опасаясь быть застигнутой врасплох, я быстро подошла к камину, в противоположной к кровати стене. На широкой мраморной каминной полке было множество безделушек: цепочки, брелоки, несколько золотых и серебряных карманных часов, статуэтки амуров, нимф, а также большие серебряные часы, инкрустированные драгоценными камнями. Вся эта роскошь и мишура просто ослепляла, но мне было не до нее.

Едва сдерживая радостное ликование и безмерное волнение, дрожащими руками я шарила в чужих вещах, ощущая брезгливое чувство от того, что приходилось делать. В горле гулко колотилось сердце, дрожали руки и коленки, а глаза застилала темная пелена. Мне понадобилось меньше минуты, чтобы понять то, что Часов Времени в вещах Дэниэля нет. Пришлось подобрать юбки повыше и осторожно проследовать в примыкающую к спальне гардеробную. В соседней комнате было лишь огромное до пола зеркало и самодельный на всю стену шкаф с висящими костюмами всевозможных фасонов и расцветок. В воздухе комнаты витал практически неуловимый личный запах Дэниэля. Я сделала глубокий вдох, а его пряный с нотками свежести и мускуса приятно защекотал мое обоняние. Часы Времени могли оказаться в любом из костюмов, и мне предстояло пересмотреть буквально все.

Еще раз тяжко вздохнув, я торопливо приступила к осмотру всего гардероба князя, стараясь не нарушить заведенного порядка. Огромными усилиями, сдерживая волнение и страх, мои руки быстро щупали пиджаки и жилетки, висящие на вешалках. Также мне приходилось усиленно прислушиваться ко всем звукам, очень сильно опасаясь непредвиденного вторжения князя или слуг. Как только мои руки нащупали что-то гладкое и металлическое, в этот момент послышались шаги в спальне князя, а я как испуганная крыса заметалась в поисках надежного убежища, ведь мне совершенно не улыбалось, чтобы меня кто-то застукал в такой щекотливой ситуации. Шаги неумолимо приближались к двери, и только одному Богу было известно, каким чудом я вообще услышала приближение другого человека, ведь на полу в спальне лежал огромный бордовый ковер с восточными мотивами.

Мне не оставалось ничего другого, как нырнуть в ворох костюмов, висящих плотным рядом до самого пола. Как только я устроилась за одеждой, прижавшись спиной к дощатой задней стенке шкафа, дверь в комнату едва слышно скрипнула и в гардеробную кто-то вошел. Судя по суетливым шагам, я поняла, что это вошел лакей, который пришел по поручению Баринского. Руки камердинера также как и мои секунду назад, усердно шарили по костюмам, видимо что-то разыскивая. В данный момент я боялась даже дышать и стояла без единого движения. Шелест ткани слился с шумом крови в моих ушах, а от напряжения между лопатками у меня выступила испарина.

Послышался тихий металлический звон, и сквозь просвет между многочисленными костюмами князя, я увидела блик на знакомой гравированной поверхности позолоченного корпуса. Я осторожно подалась вперед и последнее, что мне удалось рассмотреть, как чья-то рука крепко сжимает часы. Затем послышались быстрые шаги, и камердинер слишком поспешно удалился со своей ношей. Мне оставалось лишь беспомощно наблюдать, как в очередной раз из-под моего носа уплыли заветные часы. Мои ноги подогнулись, и я обессилено села на пол огромного шкафа. Все происходящее казалось каким-то нереальным сном, словно сама Судьба насмехается надо мной, то преподнося, то отнимая возможности забрать Часы Времени и убраться прочь из этой эпохи. Я была настолько ошеломлена, что совершенно не чувствовала как по щекам текли жгучие слезы разочарования. Меня буквально пригвоздило к полу сильной волной безнадежности и отчаяния. В данный миг мне казалось, что я уже никогда, никогда не увижу своих родителей, друзей и эпоху. Горестно утерев слезы руками в перчатках, мне пришлось буквально на четвереньках вылезти из гардероба Дэниэля. И то, как я выглядела в это мгновение, меня совершенно не заботило. В голове была лишь звенящая пустота и абсолютное отсутствие каких-либо мыслей. Тяжелая апатия немилосердным грузом навалилась на меня.

Чувство опустошенности охватило мою душу в свои цепкие щупальца. Мне было настолько все равно, что даже толком не помнила как попала в апартаменты, отведенные гостеприимными князьями Баринскими. Мне смутно помнится, как я шарила по стенам возле дверей в поисках выключателя и даже сильно удивлялась, что так и не нашла его. Пришлось окунуться во тьму спальни и приступить к поискам куда-то запропастившегося веера. Мрак в комнате с радостью поглотил меня и укутал плотным покрывалом. В спальне было неимоверно душно, а вечерний, напоенный зноем, июльский воздух можно было резать ножом. Инстинктивно я хотела как можно быстрее найти то, что искала и исчезнуть из спальни. Испуганно прижавшись к стене спиной, мне пришлось подождать какое-то время для того, чтобы глаза хоть чуточку привыкли к абсолютному мраку. Пришлось как-то успокоиться, сделать пару-тройку вдохов и выдохов и попытаться вспомнить, куда бросила веер перед выходом из спальни. Спертый воздух в комнате никак не способствовал прояснению звеневшей головы, поэтому я на ощупь добралась до кровати на которой, как мне помнилось, остался лежать пучок белых страусиных перьев.

Непослушные пальцы скользили по шелковому гладкому покрывалу кровати, а в голове билась лишь только одна мысль — Часы Времени в очередной раз уплыли из-под моего носа. А что я скажу Времени этой ночью? Как буду оправдываться перед этой сущностью? Что скажу в свое оправдание? Моя дрожащая ладонь наконец-то нашарила сложенный веер, и я судорожно вцепилась в его ручку из отполированной слоновой кости, словно это была спасительная соломинка. Как ни странно, но эта незначительная деталь окончательно привела меня в чувство. Будто я только что внезапно пробудилась от тяжелого душного сна и, крепко сжимая в ладони веер, быстро распахнула тяжелую дверь спальни и торопливо вышла в коридор.

В холле продолжала играть легкая музыка, и уже несколько пар весело и непринужденно кружилось в вальсе. Среди них были Сесиль и граф Маслов. Судя по оживленным и счастливым лицам этой пары, молодые люди нисколько не скучали в обществе друг друга. Чуть поодаль от танцевальной площадки, на маленьком диванчике сидели барышни, а возле них вились молодые кавалеры. Молодежь весело смеялась и переговаривались. От них буквально благоухало свежестью и юностью. В противоположной от танцевальной площадки стороне сидела группа джентльменов за большим карточным столом. Судя по сильному оживлению, сизому дыму, окутавшему мужские фигуры и крепким, изредка прорывающимся, словцам, мне было понятно без слов, что у солидных джентльменов в данный момент шла игра по-крупному. Делать было совершенно нечего, и мне вздумалось подойти поближе к игравшим, тем более что я услышала знакомый вкрадчивый баритон князя Баринского. Это был шанс спокойно понаблюдать за его поведением. Хотя на подсознательном уровне я понимала, что даже под страхом смерти никогда не сознаюсь в том, что хочу просто полюбоваться этим красивым и холеным мужчиной.