| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
В заплесневевшие трущобы с неживыми.
15.8.20 — 21.8.20, Киев, хутор Отрадный, карантин.
* * *
Никогда святые не молчали,
Даже там, где мало сил и слов,
Возмущенно холод отвергали,
Холод смерти в бремени грехов...
И познав неведомые лица,
В клочьях кожи божьи плугари,
Иго дней влачили, чтоб молиться,
Часто в желтой... уличной крови.
Безнадежно пали эти дали,
Образа заношены до дыр,
Смотрят на кровавые забавы,
На святош... сегодняшних проныр...
Смотрят на печальные руины,
На приют зловещий мертвецов,
В час тоскливой ночи... у рябины...
Меж лачуг и взорванных дворцов.
Загляните рясы себе в ноздри!
Спрячьте сочный, образный язык!
Бог убит... а вы все рвете козни...
Умер Бог от рваных ран... в кадык....
25.8.20 — 27.8.20, Киев, хутор Отрадный, карантин.
Костер у скалы
Крепко дует пахучим туманом,
Край земли и кромешная тьма,
С шумом дикой тайги... океана...
Где холодная бродит волна.
Освещенная пеной зеленой,
Убеленная бледной луной,
Здравствуй сопка с кедровою кронной!
Еще раз, Здравствуй край мой морской!
Гложет осень тоскою невнятной,
Тихий вздох полусонной волны,
В колыбель меня тянет обратно,
Возвращает к костру у скалы.
Где плескнула волна, накатилась,
Озарив голубые пески,
И печаль мою... небу на милость...
В чешуе вечеров от тоски.
Босиком я бегу вновь по волнам,
В нежность пены соленного сна,
Сыплет осень лист блеклый проворно,
И несет от меня лист волна.
И блаженно, страдальчески чайки,
Затерявшись кричали вдали,
В предрассветный час, мне без утайки...
Что меня ждет костер у скалы...
2.9.20., Киев, хутор Отрадный, карантин.
Чаша мудрых
Для меня чаша мудрых горька,
Мне не хватит испить чашу духу,
Мне хватило не больше глотка,
Я пустил чашу мудрых по кругу.
А потом распахнул я окно,
Мои окна распахнуты ветру,
Он разбил чашу мудрых... с вином...
И разлил мудрость всю по конверту.
Скомкал запах усталой мечты,
Как пустынную, мелкую поросль,
И размыл на конверте... листы...
На слова мои выпал, как морось.
Я почувствовал в мире вдруг смерть...
Зеленели не так как то травы,
По другому легло солнце в твердь,
В дым и нежность суровой оправы.
Стоя в евшей и пившей толпе,
Как в каком то, чудовищном чреве,
Я держал стекла чаши... в руке...
Я рыдал от обиды и в гневе.
И покинула мудрых лазурь,
И повисла... растрескалась кожа...
На земле лепестков... глупых пуль...
Чтоб душа обрастала рогожей.
Чтоб угрюмый язык этих стен!
Среди запахов бурых... помоев...
Концом боли стал сердцу... в замен...
В поединке умов и изгоев.
5.9.20 — 9.9.20, Киев, хутор Отрадный, карантин.
* * *
В огромном, воздушном пространстве,
Сухой, разгулявшийся день,
Был жарким в осеннем убранстве,
Тая под каштанами тень.
В глубокой пыли придорожной,
Бежала петлей колея,
Вдоль светлого дня... осторожно...
Где спит горизонт без дождя.
И было безлюдно и чисто,
Томимый той грустью листвы,
По морю земли я шел быстро...
В осенние дни... и костры...
16.9.20, Киев, хутор Отрадный, карантин.
Мой день
Я сел в траве на берегу,
У ив с блестящими ветвями,
Что мне клонились... и ставку...
К воде, дугой над зеркалами.
Над мягкой сыростью земли,
Что умиляла сладко душу,
И куковала мне вдали,
Кукушка вывернув наружу...
Тонуло в тайне дальше все,
Глотал я жадно воздух чистый,
Гонимый в спину песней пчел,
Я мял в руке цветок душистый.
В ставок валился ржавый лист,
Лазурь прелестно улыбалась,
Зной, блеск... и ветер был душист...
Смеясь, пьянела птичья шалость.
Мой день, как чистое стекло!
Осыпан медною рябиной,
С травой, что дышит мне в лицо,
Спокойный, солнца свет над ивой.
Конец был ясный сентября,
Все было весело... прекрасно...
Сиял осенний день... звеня,
Мой день под чистым небом... праздно.
17.9.20 — 18.9.20, Киев, хутор Отрадный, карантин.
А я молюсь
Я брел, бежал по улицам,
Они были страшны,
Немы, сыры как узница...
В нагих садах темны.
Вокруг повсюду лунные,
Смешав густой туман,
Цвета небес латунные,
Спускались по лугам.
Потом была другая ночь,
И скудный свет свечи...
Мне за окном стучался дождь,
Кипел в глухой ночи.
За черными, за окнами,
Смотрел на осень он,
А я с глазами... мокрыми...
Молился перед сном.
И много мерзких лиц и тел,
В печальной пустоте,
Меняя шерсть, молились тем,
Кто пьян, но на кресте.
Тем кто, пьянея от тирад,
Идет, взбивая пыль,
Идет вперед... дорогой в ад...
В бесплодный мир... в пустырь.
В ночи тяжелый колокол,
Отсчитывал часы,
Рыдал орган... расколото...
И подвывали псы...
Страшны ночные улицы,
Как черная река,
Блестит асфальт... и лужицы,
А я молюсь... пока...
19.9.20 — 20.9.20, Киев, хутор Отрадный, карантин.
* * *
У старокаменных ворот,
Бродяга, путаник, безбожник,
Одев цветами свой живот...
Хмельную песню пел под дождик.
Бросал на небо взоры он,
С земли обглоданной... оборвыш...
Он был, казалось мне... знаком...
Он взглядом звал... ты помнишь... помнишь...
Я вспомнил пыльный перевал,
В теснинах тьмы и стен сомкнутых,
И он... тропой на караван,
В ночь уходил прожив минуты...
Упало прошлое в овраг,
Одела мхом могила голос...
Я вспомнил все... и сделал шаг,
К нему... далекому как космос.
Шагнул я в запоздалый путь,
А он вульгарно изломившись...
Пропел... Начальник дай курнуть...
Ехидно в ноги поклонившись.
23.9.20 — 25.9.20, Киев, хутор Отрадный, карантин.
С кнутом
На лучезарном небосклоне,
Пятно лишь собственная тень,
Как в отдаленном, медном звоне,
В нас жизнь стихает в ночь и день.
Когда затоплены сознанье,
И дух... прозрачной темнотой,
Жизнь душит нас и на прощанье,
Пятно и тень... ведет с собой.
И как прекрасную приправу,
Тень к жизни выбирает... смерть...
Мне надоедливый... по праву...
До зевотЫ конец иль плеть.
Чтоб жизнь как клетка с попугаем,
Шутом звучала над землей,
По зеркалам свинцовым... краем...
Ползла... ползла... в тени змеей.
И я, ударившись о камни,
С опустошенным рукавом,
Возненавидел медь... звон дальний...
И небосклон в лучах... с кнутом.
29.9.20, Киев, хутор Отрадный, карантин.
* * *
Непроглядно в поле от тумана,
Мне на встречу тянет мокрой мглой,
С первобытным запахом кургана,
Мокрым, голым полем и водой.
Ветер гнал туман холодный гуще,
Темно — сизым дымом на село,
И пахучей сыростью... гнетуще...
Мелкий бисер сыпал мне в лицо.
Он душил меня, казалось влагой,
В дымной тьме, бегущей впереди,
И за каждой прятался корягой,
Подгоняя поздние дожди.
1.10.20., г. Киев, хутор Отрадный, карантин.
* * *
Спят поляны в росах теплых,
Рдеет в золоте заря,
Угасает в красках блеклых,
День и влажная земля.
Засинели вмиг туманы,
Засыпают в них поля,
Потянулись караваны,
Птиц усталых за моря.
Храм лесов темнеет кротко,
Отходя в тиши ко сну,
Солнце грустною походкой,
Убирается во тьму.
В глубину лесную ночи,
Гаснет, гаснет в тишине,
Мир становится короче,
Мир с луной наедине.
4.10.20., Киев, хутор Отрадный, карантин.
* * *
Мягко мерцает над куполом,
В воздухе крест золотой,
Тает в тумане окутано,
Теплой и влажной весной.
Двери у церкви открытые,
Запах церковный тяжел,
Низкие своды омытые,
Светом, что с солнцем взошел.
Старые стены и голые,
В них ни души, холодок,
Крашены в синь и не новые,
В куполе светл потолок.
И синевато и сумрачно,
Грубо вниз блещет алтарь,
В прорезь ворот царских... буднично...
Где сквозит в красном печаль...
5.10.20., Киев, хутор Отрадный, карантин.
(Из старых записок, рукопись 2012 года).
* * *
Таинственно и тускло,
Над чернотой полей,
Луна висела грустно,
Все ниже и милей.
Светившая бесцельно,
В долину за рекой,
Неярко... колыбельно...
Вела меня с собой.
И серебрились крыши,
И гребни старых хат,
От звезд висевших выше,
Чем луно — медный сад.
5.10.20., Киев, хутор Отрадный.
(заметки из рукописи за 2012 год).
* * *
Белесо — свинцовые тучи,
Совсем обнажившийся сад,
Готовы к метелям колючим,
Им близок уже снегопад.
Ныряет луны половинка,
Куда то в клубАх по ночам,
И вот уже в белом тропинка,
И я убелен по плечам.
Как сахарной пудрой просторы,
Осыпаны, сизо — белы,
Поля убеляя... и взоры...
От рано пришедшей зимы.
Порошит снег мерзлую землю,
В свет с зимней и желтой зари,
Еще на земле... я приемлю...
Одно мое утро... зимы...
6.10.20., Киев, хутор Отрадный, карантин.
(заметки из рукописи за 2013 год).
Не милые места
По пятнистому ступая тротуару,
Шел по теням, как из шелка кружевам,
Я с луною шел... и звездами на пару...
По скользисто — черным, устланным дворам.
Тишина кружила голову ночная,
Ночка пышная и мертвая была,
Освещал фонарь, двор призрачно мерцая,
И оконные стальные зеркала.
А вокруг пусты поля и рощи голы,
В тишине пустынных, лунных луговин,
И не милые места... чужые долы...
На растрестнутой земле, где я один...
Я один в обломках старых поколений,
Разрываю вслух на тусклых пустырях,
Их могилы для упавших... на колени...
Среди ряженных натурщиц в трюфелях.
И пытаясь улыбаться по собачьи,
В попиросочных трущобах нищеты,
На ходулях разыгралась ночь... по рачьи...
С языком луны... суровой тишины.
Без паскудных слов безумствовала скрипка,
Беспощадно задыхаясь в черноте,
Мне казалась эта музыка ошибкой...
Чернокрылою с луной наедине.
А вокруг меня и пусто и просторно,
И из сердца выжимает слезы ночь,
Для кого цветет земля всегда притворно?
И над кем блистают звезды льдом... точь в точь...???
8.10.20 — 18.10.20., Киев, хутор Отрадный, карантин.
Крушенье душ! Кипенье мук!
И сладковатый запах трупов,
Где зрячих бьют слепые вкруг...
И покупают эха... рупор...
Город
Метался, потея внизу,
От крови, огней и от золота,
Оранжевый город... в грозу...
Придуманный кем то от голода.
Открытые настежь сердца,
Бил город, как стекла трагически,
В толпу не жалея ... свинца...
Толпу, подчиняя клинически.
Могила он и колыбель,
Где тени героев надуманных...
В канун нищеты и потерь,
Блудливым паяцом загублены.
Чудовищный ноготь ножной,
И свора кривлявшейся нечисти,
Волкам толстогорлым... с машной...
Продали за медь город вечности.
В рассвете ненастного дня,
Торговки из ряда обжорного,
Чумели монетой звеня,
Вопили про Лазаря гнойного.
И край баснословных племен,
И город с харчами поповскими...
Уже сорт второй... для знамен...
Со звездами в ряд и полосками.
Здесь не было Бога вообще!
Мне прелесть весны стала горестна,
Лишь память осталась в душе...
О городе с прошлым достоинством.
29.10.20 — 5.11.20, Киев, хутор Отрадный, карантин.
В сплаве медном
Я от плесени седой,
Сам себе хочу служить,
Пусть все старое долой,
Здравствуй новь! Мы будем жить!
Не червонец Вам же я!
Чтоб любезным быть Вам всем,
И мундир из жизни зря...
Сделал я, отбросив шлем.
Выйду я с игрой в глазах,
В черноту несметных мух,
Время мне слуга! Ни страх!
И ни нем я и не глух...
Сон, целуя в нервный храп,
Пью я горькое вино,
И вдали от рая... рад...
Любомудрым встать на дно.
В пойме памяти моей,
Освежить дымок души,
С мягкой грустью... журавлей...
В одном слове и без лжи.
На безрадостном крыльце,
Размахнуться через край...
Чтоб найти рассвет... в лице...
По ночной дороге в май.
Я у жизни в батраках!
Мой бостоновый пиджак!
Износился в облаках...
Сброшен мной в ночной кабак.
Не раздал я мысли все...
На петлистые пути,
В сплаве медном я... в строке...
Затерялся впереди.
Ноябрь 2020 года, Киев, хутор Отрадный, карантин.
В осенних печалях
По холодному, голому саду,
Я гулял по листве ночью долго,
И при свете луны невысокой,
Я ступал по осенним осколкам.
Как приятно опавшие листья,
В тишине под ногами шуршали,
Трепетали рябиновы кистья,
Надо мною в подлунной опале.
Я глядел на спокойные звезды,
На ночном и очищенном небе,
В полусвет фонарей... и на версты...
Тополей обнаженных в ущербе.
И за сучьями черных деревьев,
Звезды ярко сверкали над садом,
Иногда вырываясь из звеньев,
Обрываясь и падая рядом...
Ветерок тянет шорохи с поля,
В сад пустой, по осеннему мертвый,
В звездном свете мне нету покоя...
В лоске лунном печальные ветлы.
Я хочу говорить с тишиною,
О большой тишине в моих далях...
В ночь сожженную синей звездою...
Тихо... тихо... в осенних печалях.
9.11.20 — 12.11.20, Киев, хутор Отрадный, карантин.
В звездном косоглазии
Лунный, пустой переулок,
Глушь и кругом тишина,
Тени в саду из фигурок,
В ряд разложила луна.
Сказочно звезды прелестно,
Тихо играют в лучах,
Им в разноцветии... тесно...
Слезы у звезд на очах.
Льется слеза золотая,
Плавно уходит луна,
Выше... в высоты... пустая...
В темень без звезд и без дна.
Ярко мгновенные души,
Сказочно падавших звезд,
В бездну уходят... все глубже,
В звездность несметную гнезд.
Я в косоглазии звездном,
Вдавлен в сад был тишиной...
В храм полнозвездный серьезно...
Неба с прозрачной луной.
24.11.20 — 27.11.20, Киев, хутор Отрадный, карантин.
* * *
А вдали за голыми полями,
Красный свет, бросая на холмы,
Опускалось солнце с кружевами,
Уступая небо для луны.
Воздух пуст и птиц уже не слышно,
Вот сверкнула первая звезда,
Над закатом, далеко и пышно,
Лунный тон, осыпав солью льда.
Меркнул свет багрового заката,
Засветились звезды серебром,
Лишь чернел... сквозил сад красновато,
Возле старой церкви за мостом...
Слава Богу! Всходит бледный месяц!
Показался крупной головой,
Над селом и в ярких каплях крестниц...
И с лицом, как человек живой...
27.11.20 — 4.12.20, Киев, хутор Отрадный, карантин.
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
