— Не о том ведём речь. И давай, хоть в этот раз обойдёмся без твоих тупых шуток, подколов и прочего дол..., х-м, несвоевременных воспоминаний.
— А я что? Можно сказать, я само олицетворение серьёзности. А для начала плодотворного диалога, ответь мне на один вопрос: Ты знаешь, что не так давно произошло в этом доме? Ну-у, в тот злополучный день, когда погиб твой предшественник.
— Знаю. Вначале, когда маркиз подошёл к своей машине, было взорвано одно из помещений резиденции, то есть, его спальня. Затем, при помощи маломощной мортирки, по улице были разбросаны листовки с предупреждением для коменданта. Он проигнорировал изложенную на бумаге угрозу и ..., вот, я занял его место.
— Он поступил более тупо, чем просто проигнорировать текст послания. Этот сноб вообще, не счёл необходимым ознакомиться с содержанием тех листов. Понимаешь, именно его чрезмерная спесь стала причиной его смерти. А сейчас, разреши мне сказать то, о чём я никого не информировал? Естественно, кроме своего прямого начальства.
— Изволь, внимательно тебя слушаю.
— Начну с того, что, как и в твоём случае, никто из прислуги и охраны маркиза Дейгена, не видел, каким способом бандиты проникли в дом, и установили в его спальне маломощную мину. Тем более, как террористы после этого отходили. О наличии бомбы никто не ведал, до момента её срабатывания. Далее. Воспользовавшись необходимостью проверить здание на пригодность к его дальнейшей эксплуатации, мои люди обыскали, и осмотрели всё, начиная с подвала и оканчивая чердаком. Как понимаешь, они нигде не обнаружили даже намёка на тайные лазы. Для этого, мои подчинённые досконально вымерили все помещения и ..., не нашли никаких расхождений в промерах, и прочих несоответствий с планом здания. Ничего, намекающего на наличие неоправданно толстенных стен, способных скрыть в своей толще какие-либо комнатушки, или неучтённые проходы.
— Но как-то эти бандиты попадают в дом? Значит им, в этом помогает прислуга.
— Это исключено. Ни у тебя, ни у покойного маркиза, прислуга в доме не ночует. Не считая личной охраны и нескольких особо приближённых, потомственных слуг. Для остальных, выделен свой, стоящий в дальней части садового участка дом, который на ночь запирается. И да, самый главный аргумент в пользу моего вывода. Местный персонал нанял только ты и прибыл он в твоё распоряжение лишь сегодня утром. Твой предшественник, предпочёл пользоваться проверенными годами, считай, ставшими младшими членами семьи прислужниками.
— Значит ты, мне, предлагаешь ничего радикального не предпринимать. — возмущённо изогнув бровь, сухо поинтересовался барон. — Я правильно тебя понял? Я должен утереться от плевка в лицо, и ждать, когда твои тайные агенты, проникнув в ряды непримиримых Руячей, начнут там свою подрывную деятельность? Ты понимаешь? У меня нет на это времени.
— С чего это ты так решил? — "расплывшись" в добродушной улыбке, поинтересовался Фирс. — Готовить ответ на ночной визит, мы должны немедленно. Только делать это будем с умом. Ну ты, меня, понял?
— Погоди. Кажется, я догадываюсь о чём ты сейчас подумал. За порядок на улицах города отвечает криминальная полиция. В ней, служат лишь аборигены. Правда, курирует их майор Эйрил и пятеро престарелых сыскарей, которых он привёз с собою из столицы. Кажется, они когда-то вместе с ним служили.
— Всё так. Что дальше то надумал?
— Зная его взрывной характер, мне достаточно вызвать его на "ковёр", да отчитать за то, что он не способен поддерживать в городе элементарный порядок. Пожурю, но, без какой-либо конкретики и приказов.
— Правильно говоришь. — по привычке, с небольшой долей ехидства, Соун, поддержал размышления своего старинного друга. — Дальше, пусть он устроит разгон местной полиции, а те, помня о недавнем ночном налёте на тюрьму, сами всё нужном для нас ключе додумают и наворотят дел.
— Удачно получается. Для всех, включая наше командование, в городе будет проведена карательная акция — как наш ответ на бандитский налёт. Только для знающих людей, мы к ней не причастны. Я имею в виду местных партизан и связанных с ними подпольщиков. Заодно, мы посмотрим, чем и как ответят наши оппоненты.
Забегая вперёд, перепуганные начальственным гневом кампры, оправдали все ожидания друзей. Как и реакция партизан, которая последовала через четыре дня после массовых, весьма жёстких арестов ни в чём не повинных обывателей. Вот только, ответ непримиримых оказался неожиданным. Касаемо самых ретивых, из участвовавших в "наведении порядка" полицейских, как и команды майора Эйрила, так и его самого, то все они разом повесились. Сделали это тихо, без лишнего шума и написания каких-либо предсмертных записок. Расследовавшие это происшествие сыщики из военной прокуратуры, как и привлечённые ими патологоанатомы, как они не искали, не нашли у "самоубийц" никаких признаков насильственной смерти. Что в свою очередь, став пищей для размышлений, добавило капитану Соуну, как и барону Эсли немало седых волос. Для полного понимания всей силы пережитого хитрецами стресса, следует учесть, что утром непонятной эпидемии суицида, у обоих друзей, на прикроватных тумбочках появились записки. В этих посланиях их слегка, пожурили за хитрость и предупредили, что оба хитреца, которые в любом случае отвечают за порядок в городе, были прощены первый и последний раз. Это, так сказать, можно воспринимать как жест доброй воли, так и не желание партизан, в ближайшее время начинать новые переговоры с должностными лицами, которых, в случае гибели нынешних "хозяев" обязательно пришлют из империи. Мол, "уважаемые" оккупанты, оцените нашу щедрость, и ..., более на подобную милость не рассчитывайте.
Глава 14
Всё тот же день, вернее, его раннее утро. Мы переносимся на базу ЗЭБ-2, вернее, в спальню молодой семьи Хордыш. Минут за двадцать до срабатывания будильника, семейная пара пробудилась, и в небольшом, уютном помещении, слышался только тихий голос молодой женщины. Кам, повернувшись на бок, не сдерживая умильной улыбки рассматривал лицо жены, которая, лёжа на спине, вдохновенно делилась с мужем последними новостями. Вернее, смотря рассеянным взглядом в еле видимый в свете ночника потолок, молодая женщина, по бабьи вдохновенно сплетничала.
— Ты меня слушаешь? Значит так, эти ..., ну более двух месяцев проживающие на нашей базе отроки, демонстративно так вышагивая ленивой вальяжной походкой, да смотря на новоприбывших как на недоумков, подошли к ним и остановились перед ними. Значит, стоят так, наши "герои", с пренебрежением посматривая на новичков, расхлябанно покачиваясь с пяток на носок, да держа руки в карманах своих штанов. И это, с ехидцей так интересуются: "Ну что парни, как ваши дела? Как здоровье?" — Один из новичков, этакий, даже с виду добродушный увалень, с таким безмятежно телячьим взглядом, им отвечает, мол спасибо, всё в порядке. Чем, естественно, вызвал приступ дружного хохота местной ребятни. Ты меня слушаешь?
— Угу. — тихо ответил Кам, продолжая любоваться профилем жены.
— Значит так. Далее, некоторые из новичков, с укором посмотрели на своего товарища и это ..., все юнцы, сильно так напряглись, напыжились, значит, ну, то есть, поголовно сжали свои кулаки, естественно, кроме этого, безобидного телка. А считающие себя "хозяевами района" подростки, продолжая с вызовом хохотать, ответили: "Ну-у, так это ненадолго, мы сейчас быстро это недоразумение исправим. Ибо, нечего на наших девчонок засматриваться. Особливо, подкатывать к нашей первой красавице, чернявой Ульке. Ибо, у неё давно есть парень — наш лучший друг и вообще, классный парень". — Да так неспешно, обступили новеньких полукольцом. Ты меня слышишь? — мимолётно посмотрев на мужа, поинтересовалась Жунка. — Я говорю, что эти необтёсанные "старожилы" обступили новичков так, чтоб им некуда было бежать.
— Слушаю. — слегка кивнув, еле слышным шёпотом ответил Кам. — А дальше то что? Меж ними началась драка? Да?
— Нет, драки не было. Значит так, хочешь знать, что произошло дальше, тогда слушай. Поняв, чем всё должно закончиться, мы вмешались в этот назревающий конфликт. Мы — это я и обе невестки Первуши, мы как раз прогуливались по той галерее. Ну мы, значит вмешались в этот конфликт и отчитав сорванцов, разогнали их. И это, ...
Далее, прислушиваясь, но, сильно не вникая в то, о чём говорила его беременная жена, Кам рассеяно кивал, или по необходимости, что-то одобряюще шептал. О том, что парни, после того как подруги заставили задир разойтись по своим кубрикам, для вида подчинившись требованию старших, вновь собрались возле ворот одного из пустых складов, Хордыш не сказал ни слова. Как и про то, что через двадцать минут после состоявшегося там "грандиозного сражения", все участники "потасовки" сидели в кафе, и изредка морщась от боли, поглощали с новыми друзьями сладкую газировку, закусывая её нежными пироженками. (Из-за "боевых травм", пить разрешённые для их возраста слабоалкогольные напитки и есть более жёсткую пищу, парни не пожелали.) При этом, стараясь выглядеть как можно бодрее и независимей, недавние враги хвалили удаль своих бывших недругов, вспоминая, как те классно "махались", при этом, стойко "держали удары". Особенно, "коренные жители", восхищались Михой, простодушным увальнем, неожиданно для местных бойцов, ставшим тем самым фактором, который позволил драке стать скоротечной и обошедшейся без относительно серьёзных травм для её участников. Именно он, бил местных пацанов сильно, но аккуратно, да частенько помогал своим друзьям, если кого-либо из них начинали "зажимать в угол". Что местные мальчишки, единодушно и вполне искренне подтвердили.
Немного позже, за завтраком, воспользовавшись дарованной нейросетью ментальной связью, Жунка, показав взглядом на "стайку" мальчишек, поясняла что это и есть те подростки, о которых она сегодня утром рассказывала. И то, что не ожидала их увидеть со следами недавнего сражения. Немного погодя, беременная женщина посетовала на то, что это Первуша запретил медикам ликвидировать последствия подобных активных "споров" у всех обитателей базы. Объясняя своё решение тем, что он устал от участившихся случаев подобных разборок. Причём, по его словам, всё чаще, нарушителями спокойствия становились не только дети и подростки.
Позже, ровно через двадцать минут после окончания завтрака, Кам, Первуша и Эмра, облачённые в костюмы, напоминающие полевые мундиры армии родного княжества, ожидая представителей гражданской части населения, сидели в малом конференц-зале, заняв стоявший возле трибуны стол.
— Молчи, Камушка, — не выказывая никаких эмоций, тихо шептал Бортник, слегка склонив голову к сидящему рядом с ним Хордышу, — я давно понял, какой я замшелый идиот. Признаю, что длительное проживание в нашем подземелье людей, которые привыкли ежедневно видеть над своей головой небо, их сильно угнетает.
— Первуша, я вообще-то молчу, и не чего не говорю.
— Ага, молчит он, видишь ли. Зато твой взгляд, намного красноречивее превеликого множества невысказанных слов.
— Я даже не смотрю на тебя.
— Весьма красноречиво не смотришь. Лучше бы, ежедневно "пилил" меня, или, хорошенько так дал в морду за то, что я затягивал переселение мирного населения в построенные твоими андроидами избы. А то, видишь ли, поставил меня разбираться с этими "смутьянами". Достали они меня вот как. Ситуацию не спасает даже то, что все они работают в две смены в оружейных цехах и на прочих, бессмысленных с виду работах. — с этими словами, Первуша, весьма эмоционально приложил ребро ладони к шее, отчего, за малым не ударил себя ею по кадыку.
— Андроиды не мои, а наши. И вообще, сейчас соберутся представители от народа, ты им и озвучишь эту отличную новость.
— Почему именно я?
— А кто у меня зам? Не подскажешь? — посмотрев на друга, и удивлённо изогнув бровь, поинтересовался Кам.
Сидящая рядом с мужчинами Эмра, делала вид, что не слышит этого разговора. Впрочем, стоило в зал войти старой Жунке и её дочери Цветане, друзья мгновенно замолчали, синхронно встав и выйдя из-за стула, приветственно кивнув обеим женщинам. Вновь присесть после приветствия, друзья не успели, следом за женщинами, неспешно вошли ещё трое мужчин почтенного возраста, которые, заметив "высокое начальство", начали поочерёдно отвешивать поясные поклоны. Каму с Первушей, пришлось отвечать кивками и на эти выкрутасы местного этикета.
— Значится вы, решили нас переселить в стоящие в дремучем лесу избы. Те самые, которые этим летом, ваши люди построили? — немногим позже, внимательно выслушав озвученное Первушей предложение, поинтересовалась седовласая женщина, выверенным движением, убрав со лба непослушный локон. (Не смотря на то, что её голова была покрыта платком, пара седых прядей непослушных волос всё равно выбились на свободу.)
— Да. Ты меня правильно поняла. — согласно кивнув, ответил Бортник.
— Что же вы так долго тянули с вашим предложением? Уважаемые. В такую слякоть, вся древесина в ваших домах успела отсыреть. Моё решение, ни я ни люд, который я представляю, в зиму не переселятся в них. Иначе, там их ждут жуткие хвори и неизбежная смерть стариков, да малых детишек. Не переживут они зиму.
— По этому поводу не переживайте, уважаемая Жунка, все хаты в той деревеньке сухие и тёплые. — на доли секунды, украдкой, в поиске поддержки посмотрев на Кама, ответил Первуша. — Дома всё это время отапливались, за ними присматривали слуги господина Хордыша. Да вы сами на них можете посмотреть, то есть, на эти хаты. Походите, поглядите своими глазами, потрогайте брёвна, а после этого, скажете нам, согласны вы туда переселяться, или нет.
— В то, что хаты протапливались, мы вам верим, — встав со стула, пробасил рыжий мужчина, на вид, лет сорока, — вы, нам ещё не разу не брехали. Только людям помимо стен, ещё много чего требуется. Не на голом же полу им кушать и спать.
— Там всё необходимое уже есть. Правда, имеется лишь то, без чего нельзя обойтись. Остальным скарбом, будете сами обзаводиться.
— И то, добре. — не подымаясь с места, ответил до этого молчавший, похожий на цыгана мужчина, из-за повышенного оволосения лица которого, можно было разглядеть только его глаза. — Коли всё так, как вы тут нам гуторите, то я и мои родичи, с превеликой радостью покинут это сырое подземелье.
— Оно у нас не сырое. — не сдержав удивление, возразил Бортник.
— Сырое оно? Не сырое? Да какая вам разница. Это не то, что нам необходимо выяснять, милостивые господа. По этому поводу, мы можем спорить долго. Только что с этого толку? Ведь кости у меня, всё равно начало ломить. Пошли уже, согласны мы жить в лесу. Не слушайте вы этих великовозрастных дурней, им по возрасту положено сопротивляться любым переменам.
"Ну что Первуша, — улыбнувшись, и связавшись с Бортником посредством нейросети, проговорил Кам, — пока они на всё согласны, веди представителей народа к нашей новостройке, да сдавай им объект. А я, с Эмрой, займёмся прочими неотложными делами."
