Драко устало прикрыл глаза и, пролежав так около минуты, тяжело поднялся с кровати и направился в душ.
Пэнси, отдышавшись, стала не спеша одеваться. Подбирая с прикроватной тумбочки свои трусики, она заметила, что верхний ящик задвинут неплотно, и сквозь щель виднеется край толстой тетради с надписью "Похождения Д. Малфоя". Заинтригованная, она опасливо посмотрела на дверь, а затем осторожно выдвинула ящик и достала тетрадь. Наугад раскрыв ее, она увидела заголовок, аккуратно подчеркнутый двумя линиями.
— "Л. Лавгуд", — прочитала Пэнси. — Хм, и что это означает?
И она с интересом стала читать то, что оказалось дневником любовных похождений ее возлюбленного.
"С Луной все вышло очень просто. Слишком просто, так, что прямо даже неинтересно. Однако девушка она, сама по себе, интересная, так скажем, неординарная. Несмотря на то, что она имела некоторые странности, она очень неплохо следила за собой. К шестому курсу — тогда, когда я и внес ее в список соблазненных мною девочек — она уже перестала носить дурацкие серьги-редиски, разнокалиберные уродливые кулоны и прочую чепуху. Она была на год младше меня, но выглядела постарше большинства своих сокурсниц и была чертовски привлекательна. Длинные белокурые волосы, слегка волнистые, утонченные черты лица, изящная грудь и подтянутая попка — все, как я люблю.
Так вот, учитывая ее характер, я понял, что вполне могу рассчитывать на успех, если заведу с ней разговор на тему так обожаемых ею несуществующих существ. Для того чтобы, как говорится, "быть в теме", я специально купил за пару сиклей "Придиру" у какого-то второкурсника, и, то и дело прерываемый приступами неудержимого хохота, прочел ее от корки до корки. Нелегкая это была задача, скажу я вам, но все же я справился. И вот, на следующий же день, пользуясь ее же методами, я, ни с того ни с сего, подошел к ней после обеда и завел разговор на тему остроухих шмыглеров. Не буду объяснять, кто это такие и как проходил весь наш разговор, скажу кратко: все прошло гладко, и мы договорились встретиться вечером у статуи Эрика Дуболобого.
Итак, в половине девятого, как мы и условились, я уже был на месте. Луна опоздала всего на пять минут, что фактически является рекордом, ибо подавляющее большинство девушек считают, что приходить на свидание вовремя это неправильно, потому что кавалер должен томительно ждать с полчаса, а потом его избранница все же придет, делая вид, что ее не очень-то это свидание интересует. Ага, а то мы не знаем, что они только того и ждут, чтобы поскорее подклеиться к какому-нибудь парнишке с богатеньким папашей, чтобы, скажем так, заработать как можно больше денег путем усердной работы. Работы ртом и... Ну, я отвлекся.
Значит, Луна пришла в красивом сиреневом платье, белых лосинах и изящных туфлях на высоком каблуке и сразу же сходу заявила мне, что я замечательный парень и каждая девушка в Хогвартсе должна обо мне грезить. Я едва сдержался, чтобы не сказать, что так оно, в общем-то, и есть, оглядывая ее с головы до ног и недоумевая, когда это она научилась одеваться как положено. Потом разговор зашел обо всяких этих мозгошмыгах. Долго я не выдержал, и умело перевел диалог в другое русло, заводя такие темы, под которые удобно было флиртовать. Когда же мы начали говорить уже немного откровенней, обсуждая других сокурсников, она вдруг, после того как я упомянул Терри Бута, она заявила:
— О, Терри неплохой парень! На прошлой неделе мы с ним переспали.
Слова эти, сказанные без тени стеснения, даже меня заставили покраснеть. Хотя я и привычен к разного рода откровениям и пошлостям, но такой прямоты еще не слышал.
— О, значит ты уже не маленькая невинная девочка? — хитро сощурившись, спросил я, поняв, что с Луной можно действовать проще.
— Ну, мне всего
* * *
надцать, поэтому да, я все еще маленькая девочка. И я не девственница, если ты об этом, — ответила она, стряхнув что-то с моего плеча.
— Значит, мы вполне можем продолжить наше знакомство на более, ммм, интимном уровне? — сказал я, осторожно обняв ее за талию.
— Если ты хотел секса, приглашая меня на свидание, то мог бы так прямо и сказать, — еще раз ошарашила она меня. — Я ничего не имею против секса без обязательств. Мой папа всегда говорил, что любовь — это что-то неосязаемое и не имеющее отношения к физиологии, поэтому я считаю, что желание трахнуть кого-нибудь вовсе не должно расцениваться как признание или что-то подобное.
Эти слова произвели на меня такое впечатление, что модные узкие брюки вскоре рискуют лопнуть, в области ширинки, разумеется. Я приблизился к ней почти вплотную, и она, страстно впилась своими губами в мои, обхватив руками мою голову. Я положил на ее талию обе руки и, когда мы прервались чтобы набрать воздуха, прошептал:
— Давай-ка найдем более уединенное место, милая.
Через пару минут мы уже были в находящейся неподалеку ванной старост. Луна села на мраморную скамью у стены, а я, как обычно, первым начал ласки. Декольте ее платья было достаточно свободным, и я без проблем высвободил ее грудь, нетерпеливо расстегнув белоснежный лифчик и отбросив его в сторону. Ее груди были такими мягкими и сладкими, что я набросился на них как на свои любимые французские булочки, переминая их в ладонях и облизывая прекрасные розовые соски. Луна, держась руками за края скамьи, подавалась грудью вперед и тихонько мурлыкала, опустив веки. Я, стоя на коленях между ее разведенных в стороны ног, склонившись над ее грудью, чувствовал, что срочно нужно освободиться от тесных брюк и поэтому, на минуту прервавшись, встал и, поспешно расстегнув ремень и ширинку, стянул их, едва не упав, чем вызвал у Луны смешок. Решив заодно освободиться и от остальной одежды, я снял трусы и джемпер, оставшись в одних носках. Обнажившись, я снова встал перед ней на колени и, забравшись под ее платье, стянул ее лосины до колен и задрал ее ноги вверх. Оказалось, что под ними не было трусиков. Она, неловко ойкнув, откинулась назад, к стене, продолжая крепко держаться за скамейку, а я припал к ее влажной розовой киске, плотно сжатой из-за того, что ноги были сведены вместе. Нежно лизнув гладко побритые половые губки, я заставил ее негромко всхлипнуть, а затем, раздвинув их двумя пальцами, просунул внутрь язык. Начав размеренно двигать им, я вызывал из ее груди стоны, которые постепенно становились громче. Я умело работал языком, доставляя ей неземное удовольствие, а когда он устал настолько, что перестал слушаться, я заменил его двумя пальцами. Быстро двигая ими взад-вперед, я чувствовал, как стенки ее влагалища сжимаются все плотнее и, когда ее стоны уже стали по-настоящему громкими, я поднялся с колен и стянул с нее лосины через туфли, едва не порвав их. Затем я устроился на скамье сам, а она, повернувшись ко мне задом и, оперившись руками о мои колени, медленно опустилась на мой член, который я придерживал рукой вертикально. Почувствовав, как ее горячая нежная киска обхватила мой твердый ствол, я громко застонал и, запрокинув голову, крепко сжал ее округлые ягодицы. Луна протяжно простонала мое имя и так же медленно приподнялась, а затем снова опустилась. Полностью расслабившись, я с удовлетворением наблюдал, как она сама насаживается на мой член сверху. Однако она не могла продолжать это долго, поэтому несколько минут спустя, я, поддерживая ее попку снизу, начал толкаться в нее снизу. Она продолжала крепко держаться за мои колени, а я двигался все быстрее и глубже с каждым новым толчком, глядя на то, как ее ягодицы соблазнительно подрагивают. Темп нарастал, Луна стонала все громче, и я чувствовал, что еще немного и все может закончиться слишком рано. Поэтому я решил сделать то, что случалось очень часто. Я хотел, чтобы она кончила дважды, в то время как сам я разряжусь только в самом конце. Заставив ее подняться, я уложил ее вдоль скамьи на спину, и широко раздвинув ее ноги, обутые в эти лаковые туфли с открытым носом, а сам устроился между ними. Одной рукой я принялся ласкать ее девичью грудь, мягко сжимая ее, щекоча пальцами соски, а второй оттянул свои гладко выбритые яйца, пережав мошонку двумя пальцами, и стал быстро тереть ими ее влажную киску и клитор. Заметив, что я ласкаю ее таким необычным способом, Луна возбудилась еще больше, поэтому уже очень скоро я понял, что она достигла оргазма. Изогнувшись всем телом, она громко вскрикнула и, отрывисто постанывая — так, что я от одних этих звуков едва не кончил, — крепко вцепилась в мою руку, сжимающую ее грудь. Все это время я беспрерывно водил яйцами по ее половым губам, получая от этого ни с чем несравнимое удовольствие. Наконец, когда оргазм отпустил ее, я встал и подтянул Луну к себе за руку. Она опустилась передо мной на колени и обхватила ладонью мой длинный член. Я положил руку на ее голову, и она нежно провела языком снизу вверх по всей его длине. Потом она обхватила губами головку и сильно засосала ее, отпустив с громким "чмок!". Я наблюдал, как она медленно ласкает мой ствол, смотрел, как ее красивые розовые губы мягко обхватывают его, как ее рука крепко сжимает его у самого основания. Когда же она стала сосать его, и я чувствовал, как головка то и дело упирается в ее небо, я уже не мог сдерживаться и, несколько раз непроизвольно толкнувшись в ее рот, отчего у нее на глаза навернулись слезы, я сорвал с нее до сих пор так и не снятое платье и поставил ее на четвереньки. Просунув руку между ее ног, я некоторое время массировал ее клитор, а затем, когда она нетерпеливо выгнула спинку и отставила попку, устроился позади нее на коленях и вошел в нее. Член проник в ее киску до самого основания, заставив ее вздрогнуть от удовольствия. Будучи не в силах сдерживаться, я сразу же начал вбиваться в нее очень быстро, положив руки на ее ягодицы и раздвигая их, чтобы видеть, как мой член входит в нее. Луна громко стонала, то и дело произнося мое имя так страстно, что я терял рассудок и стонал в ответ низким хриплым голосом. Я входил в нее по самые яйца, а выходил почти до самого конца так, что внутри оставался лишь самый кончик головки. Несколько раз, чтобы продлить наслаждение, я выходил совсем и водил членом между ее ягодиц, сдвигая их вместе руками, или потирая ее клитор кончиком головки, доводя ее до безумия.
Очень скоро я почувствовал, что больше не могу удерживать оргазм и отдался ему полностью, радуясь тому, что Луна кончит одновременно со мной. Еще несколько раз толкнувшись в нее настолько глубоко, насколько только мог, я, почти крича, вышел из нее. Луна же в это время с громким криком забилась в сладостной судороге, просунув одну руку между ног и массируя клитор. Крепко сжав член в руке, я сделал несколько движений и кончил. Продолжая громко стонать, я смотрел, как моя сперма капает на ее попку..."
Пролистав еще несколько страниц, Пэнси поняла, что весь дневник был исписан подобными развратными историями. Захлопнув тетрадь, она бросила ее обратно в ящик тумбочки и, шумно задвинув его, забрала оставшуюся одежду и пулей вылетела из комнаты, недоумевая, как она могла полюбить такого... Такого... Она не могла даже придумать подходящего ругательства для него.
Вернувшись из ванной, Драко сразу же понял, что произошло. По правде говоря, он специально оставил тот ящик незадвинутым, зная безмерное любопытство Пэнси. Поэтому, лишь удовлетворенно улыбнувшись, он достал дневник и, раскрыв его, записал на свободной странице:
"Ну, вот и закончился мой трюк с Пэнси. Я встречался с ней около двух лет, регулярно трахая ее, а она все это время считала, что она моя единственная и неповторимая. Дура...".
27. ГРЯЗЬ (Джинни Уизли/Драко Малфой)
I wanna fuck you like an animal
I wanna feel you from the inside
(NINE INCH NAILS, 1994)
Их совместная с Гарри жизнь совершенно не устраивала ее. Джинни, выходя замуж, даже представить не могла, как тоскливо ей будет с Мальчиком-Который-Всех-Победил. После победы Гарри начал постепенно замыкаться в себе, что было очень нехарактерно для него. Большую часть времени он отдавал работе. Приведя в порядок отдел мракоборцев, Гарри бросил все силы на поиски и поимку беглых пожирателей, коих было немало. Постоянные «командировки», во время которых он с командой искал, выслеживал, проводил рейды, разлучали молодоженов с первого же месяца. И даже когда никаких «командировок» не было, Гарри все равно занимался работой до поздней ночи и практически без выходных. Ловля беглых преступников стала его смыслом жизни, и он совершенно не замечал, как Джинни тяжело переживает его безразличие к их семье. Она так любила Гарри, но он, казалось, очень редко вспоминал про нее. От горя она постепенно пристрастилась к кокаину, чего очень стыдилась.
Не так давно она сообщила ему о том, что она на первом месяце, на что он ответил отстраненной улыбкой и кивком. Потом опомнился и постарался сделать вид, что рад. А вчера она узнала от Гермионы, с которой он общался чаще, чем с собственной женой, так как подруга тоже работала в Министерстве, что он не хочет иметь детей, боясь, что их коснется какое-нибудь проклятие, как его самого. А возможно он просто боялся ответственности, потому что понятия не имел о родительстве, с детства воспитываясь чужими людьми и улицей.
Половая жизнь состояла из периодических исполнений мужем своих обязанностей перед женой. Уставший и отрешенный, он с трудом переключался на секс, и все происходило так однообразно, скучно и быстро, что иногда Джинни едва сдерживала от обиды слезы, отвернувшись в сторону окна после очередного подобного «акта милосердия» со стороны Гарри. Изредка, так, что эти события можно было пересчитать по пальцам и вообще отмечать, как праздники в календаре, у них случался нормальный, бурный и страстный секс. Но причиной этому была опять же работа — похоже, только успех в его нелегком деле был способен завести Гарри.
Поэтому сегодня, как и неделю назад, Джинни была в спальне Драко Малфоя. После победы отношения между ним и бывшими гриффиндорцами претерпели серьезные изменения. После смерти отца и поражения Пожирателей, молодой человек, что называется, позволил себе раскрыться. Не то, чтобы он лез ко всем с извинениями и протянутой рукой, но перед бывшими заклятыми врагами извинился, после чего их отношения стали приятельскими. При этом, однажды, сидя с Роном в пабе по случаю случайной встречи в Косом переулке, когда оба слегка перебрали, по секрету признался тому, что в школе ему очень нравилась его сестра. Потом эта информация попала к самой Джинни, и все завертелось. Изнемогающей от скуки девушке сначала просто интересно было получше узнать своего бывшего врага, но потом между ними возникла связь, переросшая в регулярные встречи. По правде говоря, встречались они исключено ради секса, но Джинни, которая испытывала очень сложные и смешанные чувства, изменяя любимому мужу, с которым не прожила еще и двух лет, легче от этого не становилось.
И вот, вновь, как и неделю назад, она сидела на коленях Малфоя, обняв парня за шею и с похотью глядя в его глаза. Ей нравилось, как грубо он с ней обращался, она позволяла ему все, а его фантазия была безгранична. Они регулярно устраивали ролевые игры с переодеваниями, каждый раз находя свежие идеи. Специально к сегодняшнему вечеру Джинни откопала дома свою школьную форму. За два года фигура девушки приобрела более пышные формы, поэтому черная юбка, покрывая ее округлую подтянутую попку, казалась чуть короче, а белоснежная блузка плотно обтягивала проявившуюся грудь. Черные чулки плотно сидели на ее бедрах. Единственным извне привнесенным в образ элементом были лакированные туфли на каблуках, но смотрелись органично и эротично. Он сказал, что хочет трахнуть ее так, как будто они все еще в Хогвартсе, как будто ненавидят друг друга. И ей нравилась эта идея.
