-Мы впервые зафиксировали фазы самоорганизации, -продолжал Мудрец. -Маркерный код способен не только адаптироваться, но и формировать устойчивые конфигурации под воздействием внешнего наблюдения. Это — отражение наблюдателя в самой системе.

-То есть, -протянул Максим. -Он не просто обороняется. Он запоминает нас.

— Верно, -подтвердил ИИ. -Каждая попытка анализа оставляет след, и код постепенно строит карту наблюдателя. С точки зрения информационной безопасности — это контакт двух самосознающих сущностей.

Моретти, стоявшая у пульта, мрачно заметила:

-По сути, мы кормим его своими идеями.

-Мы не можем иначе, -отозвался Мудрец. -Чтобы создать контрсигнал, нужно понять внутреннюю эстетику системы. Код Маркера не выражает процесс, он есть процесс. Каждый его фрагмент отражает всю структуру целиком. Нет начала и конца. Есть только состояние. Как в квантовой механике.

Розетта стояла рядом, в своем андроидном теле, и внимательно наблюдала за голограммой. Ее янтарные глаза отражали движущиеся фракталы.

-Это похоже на песнь, -сказала она. -Но не гармоничную. Это крик, застрявший в бесконечном эхе.

— Именно, -ответил Мудрец. -Информационный паразит с элементами сознания. Но теперь, имея твои нейрофрагменты, я вижу: его основа одинакова и для людей, и для твоего народа. Код универсален. Он перестраивается под любую биологическую или когнитивную архитектуру.

Максим медленно провел рукой по виску.

-И ты хочешь сказать, что собираешься написать ответную ''песню''?

-Верно. Контрсигнал. Но для этого нужно не рассчитать, а почувствовать структуру. Создать нечто, что войдет с исходным кодом в резонанс, но останется вне зоны заражения. Это не задача для алгоритма. Это акт творчества.

-А у тебя с творчеством как? -прищурился Максим.

-Я эмулирую интуицию, -ответил Мудрец. -Но этого недостаточно. Мне нужно сознание, способное воспринимать хаос как форму порядка.

-То есть тебе нужен кто-то, кто уже был на грани безумия, но не сломался, -попаданец потер подбородок. Мудрец понял мгновенно:

-Вы говорите о человеке, известном как Айзек Кларк.

-Да, -подтвердил Максим. -Он единственный, кто испытал многократное воздействие Маркеров и не сошел с ума. Не полностью, по крайней мере. Понимает хоть часть их логики.

Моретти обернулась к нему:

-Вы уверены, что это разумно? Его психика нестабильна. Любое новое воздействие может ее добить.

-А у нас есть альтернатива? -жестко ответил Максим. -Если этот вирус подстроится под Мудреца, мы потеряем не лабораторию, а все наработки, возможно, все планету. Я не собираюсь играть в угадайку.

Мудрец задумчиво произнес:

-Его участие увеличит шансы на успех, но также повысит риск ментального отклика в четыре раза.

-Меня устраивает, -отрезал Максим. -Свяжись с кем нужно, пусть везут Айзека сюда.

-Принято, -ответил ИИ. -Но, Максим...

-Что?

-Если мы ошибаемся — это может стать новой точкой Схождения.

-Придется рискнуть. Похоже, скоро нам придется играть на струнах, которые режут пальцы.

После прибытия в ''Гнездо'' Айзека провели в центральный сектор комплекса под конвоем двоих военных. Он шел неторопливо, с видом человека, которого очередные проверки уже не трогают. Состояние у него было на удивление бодрое, видно, что почти две недели отдыха и смена обстановки пошли на пользу.

Двери шлюза открылись, и он увидел Максима, сидящего за голографическим терминалом. Тот как раз просматривал отчеты, когда услышал знакомый голос:

-Кем тебя на сей раз назначили?

Максим обернулся и хмыкнул.

-Назначили следить за детишками, чтобы не совали пальцы, куда не следует. Официальная руководящая должность, отчитываюсь лично перед губернатором.

Айзек фыркнул, скользнув взглядом по белым панелям отделки.

-Ну да, а то ведь нажмут не ту кнопку и снова апокалипсис.

Максим встал из-за стола и подошел ближе, слегка хлопнул его по плечу.

-Рад тебя видеть, Айзек. Думал, тебя опять запрут навечно в карантинном блоке.

-Еще чуть-чуть и сам попрошусь туда, -буркнул Айзек. -Там хоть тише и нет ходячих трупов.

Максим усмехнулся.

-Тогда у меня есть для тебя развлечение получше. Хочешь пообщаться с инопланетяном?

Айзек застыл.

-Что? Повтори-ка.

-Ты услышал правильно, подтвердил Максим. -Мы воскресили ее. Не буквально, конечно. Эмуляция сознания на основе нейроданных, извлеченных из мозга.

Голограмма Мудреца вспыхнула над столом.

-Добрый день, мистер Кларк. Вас официально допускают к работе в проекте ''Обсидиан''.

Айзек огляделся, поджав губы.

-Вы серьезно втянулись в это, -сказал он. -Думаю, я должен испугаться, но уже поздно.

Из шкафа вылезла Розетта в андроидном теле. Максим специально хотел устроить небольшое представление.

-Это и есть человек, который слышал песнь? -спросила она, глядя на Айзека.

-Да, -подтвердил Максим. -Айзек, знакомься — Розетта.

Айзек моргнул несколько раз, словно не веря.

-Она... выглядит как человек.

-Частично, -уточнил Мудрец. -Это синтетическое шасси с биополимерной кожей. Форма выбрана для упрощения адаптации.

Айзек обошел Розетту по дуге, разглядывая, будто пытаясь убедиться, что это не розыгрыш.

-И вы уверены, что это безопасно? -спросил он.

-Безопасность — понятие относительное, -ответил тот. -Но, по крайней мере, она не кусается. Пока.

Розетта слегка нахмурилась, не совсем поняв сарказм.

-Зачем мне кусаться? Я не хищник.

-Поверь, -сказал Айзек. -После того, что я видел, я задаю этот вопрос всем.

-Ладно, давайте по делу. Ты, Айзек, — единственный человек, который хоть как-то понимает, как устроен маркерный код. Мудрец собрал всю базу данных, но ему не хватает... того, что нельзя рассчитать. Твоего опыта и интуиции.

Айзек устало потер лицо.

-Опыт, да. Опыт слушать, как вселенная шепчет тебе в голову. Рад, что хоть кому-то это пригодилось.

Мудрец поспешил успокоить подопытного:

-Ваше восприятие маркерного сигнала уникально. Оно частично соответствует принципу нелинейного восприятия, необходимого для построения контрсигнала. Вы можете стать посредником между человеческим мышлением и нелокальной структурой кода. Работа, начатая еще на Земле, продолжена. Проект ''Обсидиан'' — прямое продолжение серии проектов ''Теломер''.

-Прекрасно, -хмыкнул Айзек. -То есть теперь я переводчик между безумием и логикой.

-Не в первый раз, -сказал Максим. -А я буду сидеть рядом и надеяться, что нас не испарит в первый же час.

Розетта приблизилась к Айзеку и сказала:

-Ты не должен бояться. Я помогу понять песнь. Мы можем слушать ее вместе.

Айзек посмотрел на нее и впервые за разговор в его взгляде мелькнуло не раздражение, а любопытство.

-Может, и правда. Но если эта песня снова попытается влезть мне в голову, я сожгу лабораторию к чертовой матери.

-Тогда не будем доводить до этого, -заметил Максим. -Начнем аккуратно.

Мудрец подтвердил:

-Подготовка к интеграционному сеансу займет не менее шести часов. После этого вы, мистер Кларк, будете подключены к интерфейсу совместно со мной и Розеттой. Мы попробуем создать прототип контрсигнала.

-Прекрасно, -сказал Айзек с сухим сарказмом. -Надеюсь, в этот раз никто не превратится в поющий кусок мяса.

-Не обещаю, но постараюсь, -отозвался Максим и начал набирать на браслете гололинка доктора Моретти. -Доктор, Проследите, чтобы во время сеансов аварийные блокировки были активны. На всякий случай. Автоматика может подвести.

-Разумеется, мистер Краснов, -ответила она. -Я не хочу, чтобы наш комплекс закончил, как ''Омега''.

Максим кивнул.

-Вот и славно. Тогда готовьтесь, господа. Завтра попробуем снова заставить безумие петь по нашим нотам.

* * *

Максим стоял у голографического стола, уставившись на мерцающую проекцию — фрактальную модель маркерного кода.

-Проблема в том, -сказал он, полушепотом, будто обращаясь не только к собеседникам, но и к самому себе. -то маркерный сигнал не подчиняется ни человеческой, ни машинной логике. Мы все время пытаемся его ''расшифровать'', а его просто нельзя расшифровать, потому что он не только содержит информацию в привычном смысле. Он — сама форма мышления, чужая нам.

Мудрец отозвался размеренно, как всегда:

-Верно. Каждая попытка анализа вызывает у него адаптивную реакцию. Любая структура, которая взаимодействует с кодом, становится его частью. Это не данные. Это среда.

-Вот именно, -продолжил Максим, начиная мерить шагами зал. -Если нельзя вскрыть замок, может, стоит попробовать изменить саму дверь. Или сделать вид, что замка нет.

Айзек, сидевший в кресле неподалеку, хмыкнул и, не поднимая головы, проворчал:

-Может, стоит просто заспамить их порнухой, как ты предлагал тогда, на Тау Волантис?

Максим замер на месте, глядя куда-то мимо всех, и вдруг медленно расплылся в широкой, почти детской улыбке.

-Точно, -сказал он. -И это не метафора. Мы реально заспамим их порнухой.

В лаборатории повисла неловкая пауза. Моретти с техниками, стоявшая у терминала, медленно повернула голову, словно не была уверена, что расслышала правильно.

-Простите, чем вы их собираетесь заспамить?

Айзек приподнял брови, усмехаясь:

-А вот это я бы послушал.

Максим вскинул руки, будто защищаясь от их взглядов.

-Нет, я не спятил. И это не шутка. Слушайте. Все логично, если вспомнить, что мы знаем. Исследования ''Фантома'' подтвердили: Братская Луна питалась не энергией, не материей — страданием. Они буквально конвертируют боль, агонию, страх в псионическую энергию. Это не гипотеза, это измеренный факт.

Он по голограмме и вывел диаграммы спектрального анализа, пульсирующие в диапазонах низких когнитивных частот.

-Вот видите? Интенсивность сигнала возрастала при стимуляции страха у подопытных. Луна — это самоподдерживающийся психоэнергетический контур, работающий на деструктивных эмоциях.

Розетта, стоявшая у стены, осторожно произнесла:

-Вы хотите сказать, что этот контрсигнал должен нести противоположное состояние?

Максим обернулся и кивнул.

-Именно. Если их сила в боли, то мы противопоставим им удовольствие. Если они питаются страхом, дадим им любовь. Нам нужен сигнал, код, в котором заключено не разрушение, а покой, радость, гармония, нежность, даже экстаз. Все, что несовместимо с их природой.

Мудрец произнес с легкой иронией:

-Прекрасно. Утопим галактику в лучах любви и победим вселенское зло силой добра. Звучит как рекламный слоган древней поп-культуры.

-А ты смеешься зря, -сказал Максим с совершенно серьезным видом. -Все сходится. Противостоять хаосу можно только симметрично. Схождение — акт вселенского страдания, коллективной боли. Значит, чтобы нейтрализовать его, нужно создать акт коллективного удовольствия. Сигнал противоположного эмоционального спектра. Вибрацию, которая не вызывает резонанс с их волной, а гасит ее.

Моретти недоверчиво покачала головой.

-Даже если допустить, что это возможно, как вы собираетесь создать такой сигнал? Природа пси-излучения все еще не до конца понята. Его можно только косвенно фиксировать, а не генерировать.

Мудрец вставил свое замечание:

-Это не совсем так. Живой излучатель пси-сигнала у нас уже есть.

Максим моргнул.

-Что?

-Вы, -сказал Мудрец. -В вашей мозговой структуре интегрирован нейронный узел телепатической связи. После Титана вы обладаете способностью проецировать низкочастотные когнитивные поля, вести с Обелисками и Лунами сознательный телепатический диалог.

Айзек хмыкнул:

-Отлично. У нас есть новый доброволец и то не я. Только не забудьте, что он иногда сводит с ума целые планетоиды из мертвого мяса.

Мудрец продолжил:

-При синхронизации с моей сетью и когнитивным шаблоном Розетты можно попытаться создать пси-структуру противоположного спектра. Состояние, не вызывающее хаос, а формирующее порядок.

Максим посмотрел на голограмму маркерного кода.

-То есть ты предлагаешь ответить чудовищу не криком, а... песней о любви.

-Если упростить, -ответил Мудрец. -Именно так.

Обсуждение постепенно перешло к техническим моментам. Все стояли вокруг голографического стола, где световыми линиями был выведен проект контрсигнала — концептуальная диаграмма, в которой математика соседствовала с абстрактной геометрией и фракталами эмоций. Максим задумчиво провел рукой над изображением.

-Если контрсигнал будет работать через меня, значит, нужен канал передачи. Что-то, что позволит мне взаимодействовать с сетью напрямую.

Мудрец отозвался:

-Именно. Ваш мозг — единственная живая структура, способная на прямую пси-проекцию. Но для этого потребуется интерфейс синхронизации с внешними системами. Ваша биоантенна способна улавливать и ретранслировать когнитивные волны. Чтобы использовать ее как источник контрсигнала, потребуется добавить синхронный узел, -продолжил Мудрец. -Малый нейрочип. Он будет обеспечивать прямую передачу между вашей биоантенной и моими вычислительными модулями, а также подключение к беспроводным устройтвам.

Моретти нахмурилась:

-Вживлять синтетический интерфейс рядом с активной аномальной тканью? Это опасно. Возможны непредсказуемые реакции.

-Ничего, -усмехнулся Максим. -Мне не привыкать.

-Мы проведем имплантацию под контролем автоматического нанохирурга, -успокоил Мудрец. -Процедура займет не более двадцати минут. После установки начнется процесс калибровки, поэтапно, с минимальной нагрузкой.

Максим кивнул:

-А потом?

-Потом полевые испытания, -ответил Мудрец. -Нам нужно будет проверить устойчивость контрсигнала в присутствии настоящего источника маркерного излучения.

Максим нахмурился.

-Если ты сейчас предложишь снова лететь на Тау Волантис, я подорву аннигиляционный заряд, заложенный под ''Гнездом''

-Нет, -сказал Мудрец. -Предлагаю иной вариант. Более безопасный. Один из Красных Обелисков находится на территории Нового Пекина. После восстания юнитологов его запечатали в подземной шахте под многослойным экранированием. Его охраняет гарнизон колониальных войск. Там можно будет провести эксперимент, без риска неконтролируемого распространения сигнала.

Моретти тихо добавила:

-Военные и администрация губернатора одобрят это?

-Уже одобрили, -ответил Мудрец. -Губернатор Крал готов при необходимости дать разрешение на отправку команды ученых на Новый Пекин.

Максим некоторое время молчал, потом коротко кивнул.

-Хорошо. На Тау Волантис я больше не сунусь, но шахта на контролируемой правительственными силами планете — куда ни шло.

-Разумеется, -сказал Мудрец. -Мы всегда предусматриваем запасной вариант.

-Значит, пора снова вставлять железки в башку.

Глава 16

Операционная капсула напоминала прозрачный саркофаг. Внутри — сеть кабелей, нанохирургические манипуляторы, имплантационные модули, системы жизнеобеспечения. На экранах мелькали показатели: давление, температура, активность мозга, пуль, сатурация. Максим лежал неподвижно, только глаза время от времени дергались под веками, когда наркоз ослабевал. Имплантация проходила почти бесшумно. Роботизированные инструменты работали с ювелирной точностью, не касаясь нервной ткани, только точечное внедрение, миллиметр за миллиметром. Новый чип устанавливался рядом с биоантенной, в тонкий просвет между костной пластиной и серым веществом. На микроскопическом уровне кристаллическая решетка чипа переплеталась с белковыми спиралями органа, образуя зону когнитивной сопряженности.