| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
— Как? Прямо сразу, без подготовки? И плана у нас нет... Я так не могу. Мне надо знать, что делать, обдумать...
— Пока ты будешь думать — наших друзей четвертуют! — перебил её маг и крепко взял за локоть. — Как только придёшь в себя, осмотрись и действуй! Наши успеют сориентироваться и прикрыться, а остальные меня не интересуют.
— Но...
— Пошли! Ошибки разберём после победы.
Ирсин так резко дёрнул Свету за рукав, что та едва не упала, вернее, упала, то есть поняла, что лежит, уткнувшись лицом в жесткие неструганные доски. "Сейчас заноз нахватаю", — недовольно подумала землянка и, стараясь не елозить по шероховатой поверхности, приподняла голову.
Сначала она увидела грязную, местами порванную и испачканную кровью, замшевую куртку, затем бледное, изуродованное кровоподтеками лицо и, наконец, знакомые светло-голубые глаза.
"Ирсин".
"Осмотрись, только осторожно!"
Светка мгновенно выполнила приказ: приподнялась на локтях и, как заправский разведчик, постаралась оценить обстановку. Положение, в котором они находились, иначе, чем плачевным, назвать было трудно. Их тюрьма — массивная железная клетка с толстыми прутьями и низкой дверцей — стояла на совершенно открытом месте, недалеко от высоких, обитых железом ворот с внушительным засовом. Неподалёку от клетки топтались десяток-полтора мужчин, одетых в форму, отдалённо напоминающую обмундирование солдат Красной Армии: чёрные кирзовые сапоги, тёмно-зелёные штаны-галифе и гимнастёрки, перетянутые кожаными ремнями. Землянка поискала глазами кобуру и планшет, немного удивилась, не обнаружив их, и остановила взгляд на выделяющейся из толпы парочке "штатских". Оба мужчины были облачены в длинные, свободные плащи с капюшонами, отличавшимися по цвету: у одного — коричневый, у другого — синий. Однако, несмотря на почти одинаковую одежду, Света тотчас поняла, что на иерархической лестнице они занимают далёкие друг от друга ступени. Коричневый был явно близок к вершине, а вот синий прозябал где-то внизу. Землянка уже хотела отвести взгляд, но в этот момент коричневый громко расхохотался, покровительственно похлопал подобострастно хихикающего синего по плечу и шагнул назад.
— Нет... — выдохнула девушка, чувствуя, как в носу защекотало, а к глазам подступили слёзы...
У Светланы с детства было очень хорошее воображение. Читая книги, она всегда живо представляла себе и героев, и места, где разворачивались те или иные события, и ситуации, в которые попадали персонажи. В её воображение оживали и весьма пикантные, и очень неприятные сцены. Однако Света и предположить не могла, насколько глубока пропасть между воображаемым и реальным мирами. Когда на её живых картинках герою приходилось, изображая покорность, стоять на коленях, девушке было неприятно, не более того. Сейчас же, когда "штатские" расступились, и она увидела коленопреклонённого Саолера, сердце заколотилось, как сбрендившие куранты, щеки мгновенно стали мокрыми, а мышцы тела напряглись до дрожи. Видеть, как свободный, необыкновенно красивый юноша, словно собака сидит у ног какого-то надутого кичливого мужика, было больно и противно до тошноты. Не сознавая, что делает, и не обращая внимания на испуганную женщину, что сидела в углу клетки и прижимала к себе девочек-подростков, Света поднялась, оперлась на пятки и в тот же миг толстые железные прутья лопнули и истлели, словно ветхие нити, а Света, встав во весь рост, направилась к "хозяину" единорога. В её плане было два пункта: поднять Лера с колен и... объяснить коричневому, что издеваться над разумными существами — низко и подло.
"Прекрасная мысль! — Голос кошки ворвался в сознание, как поток свежего воздуха в прокуренную комнату, и на плечи легла приятная тяжесть. — Мы заставим этого негодяя раскаяться в содеянном и рыдать горькими слезами над всеми загубленными им жизнями. Пусть его разум помутится, когда он осознает масштабы своих злодеяний!"
Света решила бы, что полосатая ехидна смеётся над ней, не будь голос кошки предельно серьёзным. Ни тени иронии или издёвки. Холодный нос коснулся пылающей щеки, шершавый язычок лизнул ухо, и в голове моментально сложился план. Впрочем, первые два пункта остались без изменений: она подошла к замершим не то в изумлении, не то в страхе магам, единым рывком вздёрнула Саолера на ноги и повернулась к коричневому:
— Вы не имеете никакого права издеваться над разумными существами, кем бы они ни были — оборотнями или эльфами, гномами или сильфами! Вы подлый и низкий человек, полностью лишенный милосердия и доброты. Бессовестная, бесчестная и бессердечная тварь! И пусть зло, что Вы совершили, вернётся к Вам сторицей и заставит страдать так, как страдали все Ваши жертвы разом!
Девушка говорила, искренне желая магу почувствовать ужас и боль своих жертв, осознать свою гнусность, низость и подлость, свою ужасную сатанинскую сущность, и вдруг, словно бабочка на булавку, наткнулась на тяжёлый, потемневший от невыносимых мук взгляд. Замолчав на полуслове, Света судорожно вдохнула холодный осенний воздух. Перед глазами встала кровавая пелена, из горла вырвался звериный вой. Полный боли и скорби, ненависти и страданий. Он разнёсся над Кузенкой, заставляя сжиматься и трепетать сердца, дрожать от неистового животного страха и падать ниц, прижимаясь к земле и моля защитить от дикого, изначального хаоса, внезапно пожелавшего нарушить мирное течение жизни...
— Света, Света, очнись!
Плечо сжала крепкая рука, в ухо ткнулся мокрый нос, а в шею впились острые коготки.
— Прекрати цапаться, Трис, — прохрипела девушка, подняла руку и привычно почесала шелковую шейку подруги. — Пить хочу.
Света открыла глаза. Вытянув негнущиеся ноги, она сидела на земле, посреди большого двора. Рядом, поддерживая её за талию, пристроился единорог, на плечах меховым воротником возлежала кошка. "Красноармейцы" вместе со "штатскими" куда-то исчезли, у ворот валялись остатки клетки, а сами ворота были распахнуты настежь.
— Пить хочу, — повторила Светлана, недоумевая, почему никто не торопится выполнять её просьбу. — Пить...
— Вот, возьмите, — раздался за спиной звонкий, тонкий голосок, а секунду спустя перед Светкой опустилась на корточки симпатичная девочка с чёрными косичками, оплетёнными вокруг головы. Серые любопытные глазки, остренький носик, пухленькие губки и нежный румянец.
Землянка невольно улыбнулась, приняла из маленьких ладошек деревянную чашу и в несколько глотков опустошила её.
— Спасибо, — возвращая чашу, поблагодарила она и уточнила: — Ты же сестра Мориса, да? Как тебя зовут?
— Мирина. — Девочка потупила глазки, наклонила голову, пытаясь скрыть всё сильнее горящие щёки, и на грани слышимости произнесла: — Морис говорил, что вы поможете нам выбраться из Кузенки... Это правда?
Мирина несмело заглянула в глаза землянке, и в её взгляде было столько надежды и боли, что Светка едва не разрыдалась.
— Конечно, мы поможем вам, обязательно поможем, — пообещала она, собралась добавить парочку утешительных слов, но радостный детский вопль заставил её застыть с приоткрытым ртом и инстинктивно зажать уши.
— Ма-а-амаа-а!
Мирина подпрыгнула на месте и стрелой понеслась к дому, спеша сообщить радостную новость родным. Проводив девочку сочувственным взглядом, Света покосилась на единорога, погладила кошку и со вздохом спросила:
— Ну, рассказывайте, что я натворила и куда делись все эти типы? Ведь это были вящие, да?
Глава 15.
Первый урок Ребарат-Нура.
— Ничего себе! — выдохнул Шайлэ, глядя на оскалившуюся девушку, повернул голову, и они с тангиром с пониманием уставились друг на друга.
— Может, и со мной поделитесь? Что опять не так?!
Юлька шагнула вперёд, упёрла руки в бока, как делала её мама, собираясь объяснить папе, в чём тот не прав, клацнула вампирьими клыками, нахмурилась, поднесла руку ко рту и подушечкой большого пальца провела по кромке зубов. Но изменений не обнаружила — чих-пых и клыки втянулись. На всякий случай девушка внимательно изучила прядь многоцветных волос, ощупала тело и вновь посмотрела на мужчин:
— У меня что, ещё пара глаз появилась или рог на лбу вырос?
Сказала и испугалась: "А вдруг, правда?" Приложила ладонь ко лбу и тут же отдёрнула, услышав за спиной нервный смешок Эрика. Обернувшись, Юлька укоризненно посмотрела на мальчишку, который, прикусив кулак, давился от смеха. "Хорошо, что хоть кому-то весело", — проворчала она и повернулась к тангиру и магу:
— И долго вы собираетесь в молчанку играть?
Шайлэ с Горром одновременно пожали плечами, потом, точно сомневаясь, будет ли визави и далее пребывать в глухой несознанке, коротко глянули друг на друга и с преувеличенным интересом принялись разглядывать окрестности. "Замечательно! Парочка белорусских партизан на допросе в индийских джунглях!" Рыкнув и щелкнув на миг удлинившимися клыками, девушка мысленно пожелала своим упрямым спутникам "всех благ", извинилась перед родными за проскочившую в речи нецензурную брань и развернулась к Эрику:
— Поможешь на лошадь забраться?
Мальчишка аж с лица спал. Беспомощно посмотрел на мага, вцепился в Юлькину руку и умоляюще затараторил:
— Мы не можем уйти одни. Как мы выберемся из Главерны? Да ещё Тельвар. На нас его метки, ты не забыла? Знаешь, что будет, если нас поймают? Выпорют на глазах у толпы, а потом голыми погонят к хозяину. А потом, потом...
Эрик нервно икнул. Лицо его пошло красными пятнами, глаза распахнулись, став круглыми, как фундук, и заблестели от слёз. Мальчишка выглядел так щемяще-трогательно, что Юля не выдержала: обняла его, погладила непокорные рыжие волосы и зашептала на ухо:
— Ну, что ты, глупый, не бойся. Никуда мы не пойдём. Останемся с этими остолопами. Это я так, погорячилась, разозлили они меня. Обещаю, с нами всё будет хорошо, мы покинем страну, и ты станешь свободным и счастливым.
— Да.
Горячее дыхание опалило шею, и Юлька неожиданно вспомнила их поцелуй. Тёплые, сухие губы, пылкий мальчишеский напор. Краска стыда залила щёки. Девушка гнала не к месту возникшее воспоминание, но оно не желало уходить. Кожу обдало жаром, с губ сорвался приглушённый стон, и вдруг одновременно произошли два события, окончательно выбившие Юлю из колеи: Горр издал жуткий звериный вопль, а перед внутренним взором девушки возникло знакомое плато с острыми ледяными пиками. Вопль тангира растворился в жутком грохоте. По ровной молочно-белой поверхности побежали трещины, земля задрожала, и из разлома к небу устремились стены и башни мрачного готического замка.
— Очнись!
Хлёсткий удар обжёг щёку. Юлька машинально приложила ладонь к пылающей коже, моргнула и с удивлением вытаращилась на Шайлэ. Лицо вящего исказила ярость, потемневшие до черноты глаза метали молнии. "За что он меня так ненавидит?" Девушка попятилась, однако лицо мага уже разгладилось, глаза прояснились, став сине-зелёными, как морские воды, и в них заплескались досада и грусть.
— Извини.
Землянка кивнула и поспешила отвернуться, ибо тихий голос мага показался упоительным и певучим, пробирающим до мозга костей. Дыхание сбилось, кожа покрылась мурашками. С Юлькиным телом что-то вновь происходило, но теперь это были не только внешние, но и внутренние перемены. "Я теряю себя! Боже, за что мне всё это? Разве мало того, что уже случилось? Не хочу!" В глазах защипало. Юля протёрла их ладонью, закутанной в тончайший чёрный шёлк, и в поисках защиты и утешения посмотрела на тангира.
— Чёрт!
Путаясь в складках сатавара, она в два прыжка добралась до любовника, шлёпнулась на колени и с ужасом вгляделась в бледное, искажённое мукой лицо. Горр навзничь лежал на земле и не моргая смотрел в одну точку. Сначала девушка решила, что он мёртв, но тут же одёрнула себя: связь утверждала — тангир всё ещё на этом свете. На секунду прикрыв глаза, Юля с удивлением обнаружила, что отчётливо слышит его слабое дыхание и редкие удары сердца.
— Только не колдуй! — раздался взволнованный голос Шайлэ.
Девушка вскинула голову и гневно прищурилась:
— Почему?
— Резкое возвращение в собственное тело может повлечь за собой негативные последствия.
Карие с зеленовато-золотым отливом глаза округлились. Юлька рассеяно посмотрела на распростёртого на земле тангира, подрагивающими пальцами заправила за ухо упавшую на глаза прядь:
— Что ещё за игры в медитацию? Это опасно? Где Горр сейчас?
— Он там, куда видение унесло тебя.
— Ого... — Юлька поспешно отогнала навязчивую картинку, где шпили мрачного замка почти достигли сурового зимнего неба, и поёжилась. — Вот уж не завидую... А поторопить с возвращением никак нельзя? Ну там заклинание какое или зелье? Не нравится мне, что он на том плато шастает. Достань его, можешь?
Шайлэ озадаченно изогнул бровь:
— По моим прикидкам, ты родом из немагического мира, так?
— Так. У нас замечательный, развитой техногенный мир. Земля называется.
— Тогда почему ты ничему не удивляешься? Ни самой Аренте (а ведь я уверен, наши миры не похожи!), ни наличию магии, ни своему дару? Ты даже интрижку с тангиром завела! На Земле водятся тангиры? У тебя уже была связь с кем-то из них?
— Что Вы себе позволяете?! — Юлька настолько опешила и разозлилась, что даже про "медитирующего" Горра забыла. — Как Вам не стыдно спрашивать такое у порядочной девушки?! И вообще! Вас бы на моё место! Я уже почти рехнулась от переживаний! Представляете, каково это — жить, не зная, как будешь выглядеть в следующую минуту? А магия... Подумаешь магия! Видели бы Вы голливудские спецэффекты. — Девушка устало махнула рукой и отвернулась: — У нас, на Земле, про магию каждый ребёнок знает. И сериалы, и каждая вторая книжка про магов. Так что я такого навидалась и начиталась, на что в вашей Аренте ни у кого и ума-то не хватит.
Шайлэ с озадаченным видом покачал головой и, взмахом руки подозвав к себе Эрика, что-то шепнул ему на ухо. Мальчишка мигом сгонял к лошадям, порылся в переметных сумках и вернулся с маленькой толстой книжкой в кожаном переплёте. Отомкнув золотой замочек, маг раскрыл книгу и стал внимательно изучать страницу за страницей. Некоторое время Эрик с уважением наблюдал за ним, а потом присел рядом с Юлькой, обхватил колени руками и задумчиво уставился на тангира. Девушка тоже посмотрела на любовника: Горр по-прежнему пялился в небо, но его лицо больше не выглядело застывшей маской: брови то и дело подрагивали, оскаленный рот морщился и кривился, словно тангир испытывал жуткую боль.
— Спроси его, — склонившись к землянке, шепнул Эрик.
— Кого?
— Шайлэ. Спроси: почему он здесь?
Юлька повернула голову и искоса взглянула на мага. Неторопливо перелистывая тонкие, почти прозрачные страницы, Шайлэ просматривал записи и поджимал губы. Видимо, нужной не находил. "А допрашивать человека, когда он не в духе — себе дороже. Ну и что, что вящий, помогает — и Бог с ним. Пусть только Горр поскорее очухается. С ним как-то спокойнее". Юля обняла мальчишку и тихо заговорила, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и убедительно:
— Не стоит нервничать, Эрик. Мы вместе, а значит, обязательно справимся. Ты же понимаешь, главное сейчас покинуть Главерну, так что успокойся и расслабься. А ещё лучше — поспи.
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
