Революция против шаха застала США врасплох и потребовала от американского руководства времени для того, чтобы оценить всю серьезность ситуации. Кроме того, отсутствие вмешательства со стороны СССР затрудняло для Вашингтона поиски адекватного ответа. В результате события в Иране были пущены на самотек, что позволило вернуться в страну в феврале 1979 г. лидеру исламской оппозиции аятолле Р. Хомейни, который в скором времени встал во главе Ирана, не занимая при этом никаких формальных постов в его государственных структурах. Антиамериканский характер нового иранского режима выявился уже в ноябре того же года, когда группа последователей Хомейни захватила посольство США в Тегеране, удерживая в его стенах в течение года 53 заложника из числа американских граждан. Несмотря на то что иранский режим был настроен антисоветски в не меньшей степени, чем антиамерикански, революция в Иране и кризис с заложниками рассматривался в мире, в первую очередь, как свидетельство упадка американского господства.
В этих условиях вторжение советских войск в Афганистан не могло не привести к серьезному обострению отношений между Востоком и Западом, окончательно похоронившему разрядку и ознаменовавшему новый этап советско-американской конфронтации. Советский Союз, как и до него царская Россия, имел долгосрочные интересы в соседнем Афганистане, которым, однако, не противоречило существование в этой стране независимого и нейтрального режима, находившегося в дружественных отношениях как с СССР, так и с США. Но приход к власти в Афганистане в результате переворота в апреле 1978 г. Народно-демократической партии (НДПА), ориентировавшейся в своем внешнеполитическом курсе на Советский Союз, оказал влияние на взгляды советского руководства на перспективы сотрудничества с Кабулом. Оно пошло на удовлетворение просьб нового афганского правительства об экономической и военной помощи и в декабре 1978 г. подписало с Афганистаном Договор о дружбе и сотрудничестве. Тем временем попытки афганского режима провести в жизнь программу радикальных реформ в экономической и социальной областях вызвали сопротивление консервативных слоев населения, особенно в сельской местности, и внесли раскол в ряды самой НДПА, приведший к свержению ее лидера Н.М. Тараки и приходу к власти Х. Амина, отношение к которому в Москве было далеко не однозначным.
К концу 1979 г. оппозиция кабульскому режиму при поддержке США, Пакистана и Китая захватила контроль над большей частью территории страны, ограничив влияние правительства лишь крупными городами и прилегающими к ним районами. Это вызвало растущие опасения Москвы, что вследствие победы оппозиции к власти в Афганистане придет радикальный исламистский режим и это усилит влияние Ирана в регионе и создаст угрозу советским республикам Средней Азии. Другим источником опасений стали действия Х. Амина, вошедшего в контакт с представителями американской разведки, что создавало угрозу усиления влияния США в непосредственной близости от советских границ и превращения Афганистана в плацдарм для размещения американских ракет, нацеленных на советскую территорию.
В ситуации свертывания политики разрядки и нарастания противоречий в отношениях с Соединенными Штатами советское руководство пришло к решению, что наиболее выгодным для СССР в создавшихся условиях будет устранение Х. Амина, направление в Афганистан воинского контингента и формирование правительства, способного завоевать на свою сторону большинство населения страны. Во исполнение данного решения 25 декабря 1979 г. в Афганистан были введены части советского ограниченного воинского контингента. Скоро количество советских войск выросло до 100 тыс. человек, но они так и не смогли подавить оппозицию, перешедшую к методам партизанской войны как против собственного правительства, так и против советских войск.
Новый виток конфронтации
К моменту президентских выборов 1980 г. разрядка все больше воспринималась в США как признак слабости американской внешней политики, советское руководство также было настроено к этому времени весьма пессимистично в отношении долгосрочного советско-американского сотрудничества. Разрядка конца 1960 — середины 1970-х годов оказалась крайне непрочной, но дать однозначный ответ относительно ответственности за демонтаж политики разрядки нельзя. В целом ее эволюция от сотрудничества к типовой конфронтации происходила под влиянием развития и переплетения различных внутриполитических и внешнеполитических факторов, действовавших в Восточном и Западном блоках. Обращаясь непосредственно к взаимоотношениям сверхдержав, необходимо также принимать во внимание их различные идеологические подходы к разрядке. Несмотря на подвижки в мышлении советского руководства, выработка нового политического курса во взаимоотношениях с Западом отягощалась приверженностью к старым идеологическим установкам. Так, курс на разрядку осуществлялся параллельно с расширением политической и, главное, военной активности СССР в странах Третьего мира, что в этих условиях вызывало особо острую реакцию в США и создавало впечатление об СССР как экспансионистской державе. Политика ограничения эмиграции из СССР, преследование диссидентов и другие нарушения прав человека также наносили ей большой вред.
Что касается США, то все три администрации (Р. Никсона, Дж. Форда и Дж. Картера) не придерживались последовательно курса и толковали разрядку весьма противоречиво. Необходимо также учитывать наличие и постепенное усиление оппозиции разрядке в США и других странах Запада, использовавших в своих интересах все просчеты советской внешней политики.
Разрядке мешали искаженные представления сторон друг о друге. В мемуарах А.Ф. Добрынина и Г.А. Арбатова хорошо показано, насколько брежневское руководство было далеко от понимания взаимоотношений президента и Конгресса, перенося на американскую политику советский опыт принятия решений Политбюро, недооценивало роль общественного мнения. И с той и с другой стороны сохранялись стереотипы холодной войны (образ врага, подозрительность, враждебность и пр.) как в мышлении политиков, так и в сознании общественности.
Материальная и социальная база разрядки только начинала создаваться посредством развития экономических, торговых и культурных связей между Востоком и Западом. Основные успехи разрядки были достигнуты в области политики разоружения. Однако растущее влияние военно-промышленного комплекса на политику в обеих сверхдержавах вело к новому витку гонки вооружений в 1980-е годы.
Нельзя сбрасывать со счетов и личностный фактор. Р. Никсон и Л.И. Брежнев, каждый по своему, проложили путь разрядке в советско-американских отношениях. Но Уотергейтский скандал поставил под сомнение правильность политики администрации Никсона. Относительно Брежнева можно сказать, что его имидж на Западе сильно пострадал в результате его болезни во второй половине 1970-х годов, в силу проблем со здоровьем он также перестал активно заниматься внешней политикой. Этим воспользовались противники «мягкой линии» Брежнева и сторонники более жесткого курса, которых было немало в советском руководстве, особенно в военных кругах.
Таким образом, новый американский президент Р. Рейган пришел к власти на излете политики разрядки. Со своей стороны, он обещал восстановить военное превосходство США (“A margin of military safety”), а также вернулся к активному идеологическому противостоянию с СССР, что знаменовало возобновление холодной войны, начало ее нового этапа. Некоторые исследователи вслед за политиками тех лет называют период первой администрации Рейгана (1981-1984) «второй» холодной войной. Тем не менее несмотря на то что порой отношения двух блоков в первой половине 1980-х годов достигали остроты рубежа 1950-х годов, ситуация была качественно иной. Разрядка показала, что альтернатива холодной войне вполне реальна и что холодная война не является нормой практики международных отношений. Остаточное влияние политики разрядки сохранилось не только благодаря наличию подписанных документов, но и нашло свое выражение в подъеме антиядерного движения на Западе в 1981-1983 гг.; в начавшемся диалоге с социал-демократами в международном коммунистическом движении; в сохранении такого связующего звена между СССР и США как возобновление в 1982-1983 годах прерванных в 1980 г. переговоров по вопросам ограничения ядерных вооружений на встречах в Женеве, как дипломатическая переписка Р. Рейгана с Л.И. Брежневым и впоследствии с К.У. Черненко. В 1981-1984 гг. состоялся ряд встреч министров иностранных дел двух сверхдержав, на которых происходил обмен мнениями по вопросам двусторонних отношений, продолжали функционировать совместные комиссии по контролю за действующими договорами ПРО и ОСВ-1. В 1983 г. состоялась устная договоренность о намерении сторон придерживаться положений не ратифицированного США Договора ОСВ-2. Кроме того, опыт разрядки не прошел даром для дальнейшей адаптации к новым реалиям советской внешнеполитической мысли.
Вместе с тем первые годы правления Р. Рейгана характеризовались отсутствием стремления к равноправному, конструктивному диалогу с СССР и переходом к конфронтации и открытому антисоветизму. Американская администрация избрала стратегию прямого противоборства с Советским Союзом на глобальном и региональном уровнях, стратегию ослабления социалистической системы.
Польский кризис 1980-1981 гг., в немалой степени связанный с созданием и оппозиционными выступлениями против существующего режима движения «Солидарность», продемонстрировал решимость администрации Р. Рейгана открыто идти на обострение отношений с СССР в связи с его политикой в Восточной Европе. В отличие от предыдущих кризисов в Восточном блоке советские лидеры воздержались от прямого военного вмешательства в Польше, но не от демонстрации силы. В мае 1981 г. на территории Польши и Восточной Германии прошли армейские учения стран ОВД. Функции использования военной силы по договору с Москвой были переданы министру обороны ПНР В. Ярузельскому, который в ноябре 1981 г. одновременно возглавил правительство страны и был назначен первым секретарем ЦК ПОРП. Военное положение в Польше было введено 13 декабря 1981 г. США отреагировали на это введением экономических санкций против СССР, обвинив советское руководство во вмешательстве в дела суверенного государства. Были приостановлены рейсы Аэрофлота, прекращены поставки нефтегазового оборудования, закрыта советская закупочная комиссия в Нью-Йорке, перестали выдаваться лицензии на продажу электронно-вычислительной техники. США отказались возобновить соглашения по научно-техническому сотрудничеству и космосу, пересмотрели другие договоренности по двустороннему обмену.
Поведение администрации Рейгана во время польского кризиса продемонстрировало, что президент, как и многие его советники, надеялся на коллапс советской системы в Восточном блоке, но считал, что это случится еще не скоро. Поэтому одной из целей его последующей массированной программы вооружений было не только стремление восстановить военное превосходство над СССР, измотать его экономически, но и принудить к переговорам с американской позиции силы. Польский кризис также показал, что Москва не сможет предотвратить нарастание оппозиционных выступлений в других странах Восточной Европы старыми методами. Замена в Польше партийных лидеров военными не обеспечила спокойствия в Кремле.
1983 г. стал самой низшей точкой в стремительно ухудшавшихся советско-американских отношениях. Именно в этот год, выступая 8 марта перед собранием евангелистов в штате Флорида, Рейган назвал СССР «империей зла». В том же месяце президент заявил по национальному телевидению о начале подготовки долгосрочной программы исследований и разработок для противодействия возможной советской угрозе нападения на США и их союзников, при этом ссылаясь на усилившуюся советскую мощь. Данная программа получила название «стратегической оборонной инициативы» (СОИ) или «звездных войн». Упорно добиваясь военно-стратегического превосходства над СССР, администрация Рейгана также провела через Конгресс крупномасштабные программы производства и развертывания систем стратегического оружия (МБР МХ, бомбардировщик Б-1) и разработки нового поколения систем МБР, бомбардировщика «Стелс», баллистических ракет на подводных лодках «Трайдент-2» и других. Новые планы военного строительства в США были разработаны с прицелом навязать СССР соперничество в невыгодных и дорогостоящих областях гонки вооружений.
Все это не могло не вызвать озабоченности Москвы. Решение Рейгана по СОИ было расценено советским руководством как шаг к дестабилизации стратегического равновесия, перенесения гонки вооружений в космос. Вместе с тем, в погоне за паритетом Советский Союз принял навязываемые американцами правила игры и стремился увеличивать свои и без того изматывавшие экономику оборонные программы. Можно сказать, что зацикленность советского руководства на модели безопасности через усиление военного потенциала страны помогла Р. Рейгану реализовывать его замысел относительно истощения сил СССР через изнурительную гонку вооружений.
В 1983 г. обострился вопрос и о «евроракетах». В декабре 1983 г. США собирались начать развертывание ракет средней дальности в странах Западной Европы. Еще в ноябре 1981 г. Рейган выступил в вашингтонском Клубе печати с предложением так называемого «нулевого варианта» для ограничения ядерных вооружений в Европе. США предлагали отказаться от размещения своих ракет «Першинг-2» и крылатых ракет наземного базирования, если СССР демонтирует свои ракеты СС-20, выведет из боевого состава и демонтирует ракеты СС-4 и СС-5, причем не только в европейской части страны, но и в азиатской. В Москве американские предложения вызвали отрицательную реакцию, хотя с точки зрения поддержания общего стратегического равновесия «нулевой вариант» заслуживал внимания, так как все советские ракеты средней дальности не могли достичь территории США, а американские ракеты в Европе угрожали бы европейской части СССР. Но в той обстановке уничтожение старых советских ракетных систем и демонтаж только что размещенных новых в обмен на ничем не подкрепленные обещания США казался непродуктивным. Да и Рейган рассчитывал на отказ СССР и получение политико-пропагандистских дивидендов, а не на реальные переговоры.
В итоге 15 марта 1982 г. Л.И. Брежнев заявил о решении советского правительства ввести в одностороннем порядке мораторий на развертывание ядерных вооружений в европейской части СССР. Мораторий должен был действовать до достижения с США соответствующего соглашения или же до того времени, когда они перейдут к практическому развертыванию в Европе крылатых ракет и ракет средней дальности. Данное предложение было неприемлемо для США. И спустя год, в конце марта 1983 г. Р. Рейган предложил «промежуточный вариант» ограничения ядерных вооружений в Европе. Его отличие от «нулевого варианта» состояло в доведении числа ядерных боеголовок на ракетах средней дальности в Европе, т.е. у СССР и у США, до определенных равных согласованных уровней. При этом французские и британские ракеты не засчитывались. В целом речь шла об уничтожении СССР части своих ракет и праве США размещать часть своих ракет. С точки зрения СССР, это было односторонним разоружением. Но Рейган надеялся, что в результате советские лидеры рано или поздно пойдут на это, чтобы предотвратить полное развертывание американских ракет. На наш взгляд, очень верную оценку дал предложениям по «евроракетам» А.Ф. Добрынин, который находился в гуще событий, обмениваясь информацией и с государственным секретарем США А. Хейгом, и сменившим его Дж. Шульцем. Он писал в своих мемуарах, что все эти предложения объявлялись лично руководителями обеих стран, а не обсуждались в ходе рабочих встреч, где могли бы подвергнуться коррективам. «Советско-американский спор в этой области почти сразу приобретал публичный пропагандистский характер». В ответ на начавшееся развертывание американских ядерных ракет в Западной Европе СССР отменил мораторий на развертывание советских ядерных средств средней дальности в европейской части СССР и предпринял меры по размещению в Чехословакии и ГДР оперативно-тактических ракет повышенной дальности.
